Падать далеко

Слишком светло. Прямо в глаза ничего не светит, но всё равно в комнате достаточно света, чтобы разбудить меня. Я с трудом разлепила веки, которые будто были склеены суперклеем, но спустя долю секунды снова закрыла глаза, лениво ища одной рукой хоть какой-нибудь кусок одеяла перед собой, чтобы накрыть своё замёрзшее плечо. Мои безуспешные поиски закончились, как только меня всё-таки укрыли. На мою талию легло что-то тёплое, а сзади ко мне прижалось что-то очень… такое… Не знаю даже, как описать свои ощущения, ибо спросонья ничего не соображаю. Но одно могу сказать точно: мне чертовски приятно. Переворачиваюсь на другой бок, утыкаясь носом в ключицы Рихарда и пряча голову под одеялом, чтоб заснуть ещё раз. Однако эти попытки мне очень быстро надоели, и я потёрла глаза, дабы всё-таки прозреть. — Уже поспала, что ли? — раздалось откуда-то сверху. Я лишь утвердительно промычала и чуть дрожащей рукой обняла мужчину. Какой он тёплый... — Выспалась? — Ага. — И ты легла со мной… — начал он. — А нельзя было? — я наконец удосужилась выглянуть из-под одеяла, оказавшись лицом к лицу с Рихардом, отчего я вдруг засмущалась и захотела снова спрятаться. — Конечно, можно, но ты же стеснялась. Или вода в моём душе на тебя так подействовала? — усмехнулся он, скользя рукой по моей спине вверх и вниз и заставляя табуны мурашек раз за разом пробегать по моему телу. — Ты слишком мило спишь, ну я и не сдержалась. — Ты тоже мило спишь, — его рука остановилась на моей пояснице, а губы растянулись в умилительной улыбке. — И вообще, ты у меня такая маленькая, а я… старый извращенец, — он тихо рассмеялся. — Года не прошло с того дня, как ты сказал, что ещё не старый, а сейчас вдруг резко постарел! — Тебе скоро только восемнадцать, а мне целых тридцать. Как… — Ну хватит, — вырвалось у меня. — Самый расцвет сил, и ты никакой не старый — просто… — я задумалась на пару секунд, — просто ты опытнее меня. У тебя ведь столько девушек, наверное, было. — С чего бы у меня было «столько девушек»? — немного удивлённо спросил Рихард. — Парней? — в шутку говорю я, пытаясь не улыбаться. — За такие шуточки накажу так, что мало не покажется, — пригрозил он, но я никак не могу воспринять эти слова всерьёз. — Не надо, я больше так не буду, — говорю я по-детски, делая виноватый взгляд. — Посмотрю на твоё поведение, — он произнёс это наигранно строго и рукой, которая всё ещё не покидает мою поясницу, прижал меня к себе. От такой внезапности я даже впала в кратковременный ступор. — А девушек у меня было немного. — Правда? — я уже отошла от лёгкого шока. — Ты же такой… хороший, заботливый… С тобой приятно даже просто сидеть. А ещё ты красивый, очень красивый. — Да, красивый… Тебе чай или кофе? — вдруг он сменил тему. — Ничего не надо. Лучше сам позавтракай, а я полежу. — Пока ты спала, я уже и позавтракал, и умылся. А тебе надо бы покушать, а то похудела сильно, — его лицо приняло серьёзное выражение, и, сказав это, Рихард переместил руку к моим рёбрам (благо, не залез под майку), которые и вправду что-то выпирают в последнее время. Щёки закололо от смущения оттого, что его рука могла бы быть выше… Я положила свою ладонь на его, чтоб отодвинуть его руку. — Хоть лапать не будешь, — почти шёпотом сказала я, не поднимая глаза. — Почему не буду? — всё-таки услышал. — Тут трогать-то нечего. Одни кости. — Нечего, говоришь? — Ну… да. — Уверена? — прошептал он мне на ухо, привстав на локте. Целует меня в мочку уха, слабо прикусывает. — Да, — выдыхаю я. Что сейчас будет… — Так я тебе докажу обратное. Рихард навис надо мной, обвил руками моё тело и поднял, принимая сидячее положение и усаживая меня себе на колени. Я лишь положила руки на его плечи и невольно напряглась, что он сразу же заметил. — Или лучше не надо? — уже серьёзно, чуть склонив голову на бок и заглядывая в мои глаза, спросил он. — Я… не знаю, — гениальный ответ! — Просто страшно немного. — Немного? — Да. Наверное, — господи, что я несу? — Я боюсь, что… мало ли… узнает кто… У тебя же проблемы будут. — Только из-за этого переживаешь? Давай тогда подождём до завтра. Завтра же у тебя великий день? — улыбка затронула его тонкие губы, по которым он очень кстати провёл кончиком языка. — Да, завтра, — смущённо отвожу взгляд, потому что слишком уж открыто рассматриваю его очаровательную улыбку. — Хотела как раз тебя пригласить. Мы с друзьями сначала у меня дома посидим, потом пойдём гулять. — С друзьями? Я, конечно же, не против прийти, провести с тобой время — лишь бы тебе было хорошо. Но что мне делать среди вас, молодых? Буду же только мешать вам веселиться. — Ты на свой возраст даже не выглядишь. Если что, скажем, что лет двадцать или даже меньше. Вот увидишь, тебе тоже будет весело! — Да не льсти мне. За десять лет я точно сильно изменился, — после этих слов Рихард уложил меня на подушку, а сам лёг рядом, и я положила руку ему на грудь, чуть поглаживая подушечками пальцев. — К тому же боюсь, не смогу сдержаться — поцелую, а друзья не так поймут. Или хочешь всем рассказать и показать меня? — Не хочу. Если честно, не хочу, чтобы вообще кто-то знал. Тем более, родители. А ещё… кто-нибудь из друзей может же узнать тебя… Тогда вообще… — я замолчала и задумалась. И как теперь быть? — Я не знаю, как побыть с тобой в свой день рождения. — Знаешь, если ты освободишься к позднему вечеру, часам к десяти или одиннадцати, то можешь прийти ко мне. Посидим вдвоём, выпьем, м? — он поднялся глаза на потолок и накрыл своей ладонью мою. — Выпьем? Но я же… — в это мгновение мне пришло озарение, что у моей отмазки «я же ещё ребёнок» уже меньше чем через сутки истекает срок годности. — Куплю шампанское. Устрою тебе, так сказать, романтический ужин. Хочешь? — Не надо, спасибо, — меня так растрогало это его предложение, что весь мой словарный запас в мгновение ока растерялся. — А что ты хочешь в подарок? — Не знаю. Ничего не надо, — растерянно ответила я. Как бы странно то ни было, я не ожидала такого вопроса. Никогда ничего не просила себе на день рождения, потому что просто-напросто не знала и до сих пор не знаю, чего хочу. — Я бы с радостью провела целый день в обнимку с тобой, но родители настаивали на том, чтобы я отметила такой день весело, с друзьями и всё такое… — Даже выбора ребёнку не оставляют, — вздохнул он, глядя в потолок, и повернулся ко мне. — Много хоть народу будет? — Пять человек, включая меня. — А что так мало? Я думал, огромной оравой будете праздновать. — Для огромной оравы у меня друзей недостаточно. А ты как будешь отмечать свой день рождения? — Ко мне куча гостей придёт с морем выпивки и, может быть, с девушками. Его «девушками» прозвучало так… многозначительно. Дураку понятно, кого именно он имел в виду. Стало так обидно даже, чего я, к слову, от себя не ожидала. Обидно, что на его дне рождения, кроме его друзей, будут какие-то «левые» люди, но не я. Причём… ай, неважно. Будут и будут. Мне-то что? — Ты чего? — вдруг прозвучал вопрос, отчего я вздрогнула, на долю секунды взглянула в глаза Рихарду и опустила глаза. — Да ничего, всё хорошо. Много друзей придёт? — я натянула глупую улыбку, надеясь, что он примет её за искреннюю. — Ты не умеешь врать, да и по твоему лицу видно, что не всё хорошо, — серьёзно и с долей волнения сказал он. — А, я понял. Ты так из-за «девушек», которые придут по мне? Да же? — Нет-нет, всё нормально. Забудь, — поджимаю губы и прикрываю глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд его серо-зелёных глаз. — Маленькая моя, — только от этих слов я раскраснелась как спелый помидор. Рихард придвинулся и прижал меня к себе, — я бы хотел, чтобы ты пришла, но сомневаюсь, что тебя родители отпустят. Тут ведь будет ещё почти десяток таких же, как я. Вдруг с тобой что-то случится. Я же волнуюсь за тебя. К тому же я буду пьяный… — А ты… ты не напивайся сильно, — шёпотом прошу я, а самой крайне неудобно, ибо говорю, что делать, давно уже взрослому человеку. — Я слышала, что утром, когда просыпаешься после такого, очень плохо становится. — Я обещаю, много пить и даже приставать ни к кому не буду. Ну улыбнись, пожалуйста, — он поцеловал меня в лоб, в скулу и в уголок губ. Его рука нежно гладит сначала мою щёку, затем волосы. И я невольно улыбнулась. Все эти прикосновения заставляют меня буквально растворяться в его руках, нежиться в его объятиях. Лежала бы так до конца своих дней. — Умница. Улыбайся чаще, тебе идёт. — Буду стараться. В смущении, я не в силах взглянуть на мужчину хотя бы на долю секунды. Тихо вздохнув, сокращаю и без того ничтожное расстояние между нами и прислоняюсь лбом к его груди, вдыхаю его запах, уже давно ставший родным и любимым. Возникает невероятно сильное желание всю оставшуюся жизнь дышать им, чувствовать эти сильные руки, обнимающие меня, слышать это ровное дыхание… и прислушиваться к этому немного учащённому сердцебиению. Наверное, именно это взрослые называют любовью.