Падать далеко

Помните, я начала про «счастливую жизнь без ссор, без скандалов и прочего»? Не спроста же я заговорила об этом. В общем, как вы помните, нифига нас с Рихардом эта участь не обходит. Наши отношения спустя всего лишь почти год уже явно претерпевают кризис. Как бы больно и обидно ни было, приходится переживать размолвки снова и снова. Приходится невольно принимать всё близко к сердцу. Просто так надо, наверное. Все через это проходят, и мы пройдём. Я верю в это, но с каждым разом становится труднее. Каждое в той или иной степени обидное слово отдаётся сильным ударом по моим чувствам. Я уже научилась держать эмоции в себе, сдерживать слёзы, научилась держать язык за зубами, чтобы, не дай бог, не разозлить Рихарда ещё больше. А сейчас… сейчас надо просто дождаться, пока он остынет там дома в то время как я отсиживаюсь в кафе. Просто я решила показать свой характер: психанула и ушла от скандала. На улице, как назло, только что начался дождь, то есть мне придётся ещё не меньше часа провести здесь, потому что зонт я, конечно же, не брала. Да и одета не по погоде: шорты до колена, бывшие некогда джинсами, и спортивная кофта поверх домашней футболки. Не заболеть бы. Ещё и телефон забыла. Ну как забыла… Специально не взяла, чтобы Рихард не названивал. Пусть вот думает, что я обиделась; пусть ломает голову над тем, где я. Пусть тоже попереживает немного, почувствует хоть долю того, что чувствую я, когда он уходит практически на целую ночь. Может быть, это жестоко с моей стороны или неправильно или ещё что… В любом случае, именно сейчас я не смогу прибежать домой и кинуться ему в объятия, без перерыва произнося слова «прости», «извини», «люблю» и другие. Полчаса проходит. Час проходит. Затем ещё четверть часа и ещё… Некоторые из посетителей решились выйти в такую погоду. Несколько людей, наоборот, зашли в заведение. Похоже, я здесь застряла надолго. Но домой надо возвращаться, ибо во мне уже потихоньку просыпается совесть. Нерешительно встаю из-за столика и направляюсь к выходу. Ну промокну, ну пошмыгаю носом недельку. Ничего же страшного. Накинув капюшон на голову, я побежала в сторону дома. Ноги собирают каждую лужу, ну и чёрт с ним. С чёлки уже падают крупные капли из-за этого дождя. Дрожь пробирает до мозга костей несмотря на бег, уже чуть ли не зубами стучу. Дождь и холодный ветер — сочетание не самое лучшее. Небо настолько затянуло тучами, что кажется, будто уже вечереет, хоть сейчас только… я даже не знаю, который час. Скоро узнаю. Несколько шагов, и знакомое крыльцо. Лестница. Дверь. Звонок. Не став дожидаться того, что мне откроют, я дёрнула ручку двери, которая, к моему удивлению, оказалась не запертой. В это же мгновение в прихожей появился сам Рихард с сигаретой в зубах. — Вернулась, наконец-то! Совсем головы нет? За прогнозом погоды вообще не следишь? — строго начал он свою тираду и сделал ещё затяжку. — Чего стоишь? Снимай всё! Я, запыхавшаяся после такой пробежки, опустив голову, как когда-то во время отчитывания перед самой или папой, начала лениво стягивать с себя промокшую насквозь кофту, из которой можно, наверное, выжать ведро воды. В это время Рихард уже, видимо, успел затушить сигарету в пепельнице и вернулся ко мне; сам буквально одним рывком стянул эту самую кофту, которая, как и полагается, прилипла к моим рукам. — Марш в ванную, — с той же строгостью скомандовал он. И я снова послушалась: дрожа до сих пор, я зашла в ванную комнату. Тут же спустя пару секунд он появился рядом со мной и начал раздевать меня. То, как он в порыве страсти делает это, и то, как он делает это сейчас, — разница между этими случаями огромнейшая. Вещи одна за другой летят на пол, а меня Рихард, сказав только: «Залезай» — и включив в душе тёплую воду, запихнул меня под неё. Спустя несколько минут такого моего стояния под тёплым душем он, получив положительный ответ на вопрос о том, согрелась ли я, собственноручно закутал меня в огромных размеров мягкое полотенце, тщательно обтёр им и понёс в спальню словно ребёнка. Тут он меня одел и снова закутал, но уже в одеяло. — Можно вопрос? — робко спросила я, не смея шевельнуться. — Конечно. — Зачем ты так? — Что я так? — не понял Рихард. Он сел на край кровати и снова закурил. — Ну вся эта… забота. И раздел, и в душ отправил, даже вытер меня сам… — я тихо всё это перечислила, упираясь взглядом в его широкую спину. Хоть бы повернулся, а. — По-твоему, я должен был махнуть на тебя рукой? Там дождь как из ведра, ветер поднялся, а ты у меня в одной домашней одежде. Пришла вся промокшая и замёрзшая, — делает затяжку и выпускает изо рта струйку дыма. У меня не нашлось ни единого слова для ответа. — Ты же ещё совсем как ребёнок. — Я не… — Нет, ты ещё ребёнок, — да он мысли затылком читает, что ли? — Мы с тобой хоть и ссоримся, я же всё равно… люблю тебя. Извёлся весь, пока тебя не было. На улице такая погода, а тебя всё нет и нет. Ты думаешь, я был в восторге от твоего резкого ухода? Я был слишком зол, чтобы бежать за тобой и останавливать… А потом я просто не знал, где тебя искать. Ты ведь телефон даже не взяла. Чёрт, я половину пачки, наверное, выкурил за эти почти три часа. Он, кажется, закончил свою речь и затушил сигарету, от которой из пепельницы вьётся тоненькая струйка дыма. Пока я засматриваюсь на это, Рихард лёг рядом со мной, вырывая меня из такого забытья и поправляя на мне одеяло, и обнял. Я, будучи закутанной до подбородка и в объятиях, кое-как подвинулась к нему и потянулась к его губам. Мило улыбнувшись этой моей неловкой попытке, он сам чуть подался вперёд и позволил мне совершить задуманное. — Прости, — тихо произнесла я после такого долгого поцелуя, от которого по моему телу прошлась волна жара. — Не кури больше так много, пожалуйста. — Переживаешь? — Глупый вопрос. — Ничего со мной не случится, обещаю, — он поцеловал меня в лоб. — Кстати, я помню до сих пор, как, когда ты была маленькая, мы с тобой гуляли и попали под дождь. Ты слегла с температурой, а меня ругали, хотя я тоже тогда приболел. — А ещё говоришь, что я за прогнозом погоды не слежу, — с наигранной обидой сказала я. — Не начинай. Меня в тот день уже отчитали, — Рихард усмехнулся. — Тебе тепло? — Мне жарко. Сейчас сварюсь вообще. — Не сваришься. И знаешь что? Ещё раз так уйдёшь, я буду наказывать очень жёстко, — сказал он, мило улыбаясь. — Да знаю я твои «жёсткие наказания», — я в ответ так же улыбнулась. — Не-а, не знаешь ты ещё вселенского гнева…