От Владивостока до Петербурга

      Гроза не переставала ожесточенно хлестать по вагону, отдаваясь в моей голове тысячей безмолвных всхлипов, готовых вырваться наружу и громко заявить о себе. Я сидела на коленях у Мари, положив голову ей на плечо. Выражение лица мон Вигнетт снова приняло этот ледяной тон, от которого бросало в дрожь, она, кажется, о чем-то очень серьезно задумалась. Дар речи помахал мне ручкой и спрятался где-то далеко, я не могла вымолвить и слова. — Скажи, ты веришь в сказки про вампиров, оборотней, принцесс и драконов? — Мари неожиданно, судя по всему, даже для себя самой, нарушила молчание. — Иногда. А почему ты спрашиваешь? — Ты очень похожа на красивую принцессу из самой грустной сказки. — Почему грустной? — озадаченно протянула я. Раскат грома заставил меня содрогнуться от неожиданности, но руки проводницы лишь сильнее сжали меня в своих объятиях. — Не знаю. Мне кажется, я выпила тебя до дна, и это было так... Горько. И теперь моя собственная печаль просится наружу. — Ну, и кто из нас двоих принцесса самой грустной сказки? Мари улыбнулась. Но улыбка эта была одной из самых печальных за всю мою жизнь. — Я бы очень хотела тебе рассказать свою историю, но... Ты сойдешь с поезда и умчишься жить, наслаждаться и чувствовать себя маленьким человеком в большом мире. А я продолжу проверять у мудаков билеты. Такая вот она, жизнь. — Не обязательно ведь заканчивать все это именно таким образом? — повернув ее лицо к себе, я пыталась разглядеть весну за беспросветной метелью зимнего вечера, что бушевала во взгляде мон Вигнетт. — Но ведь в итоге так и случится. И ты это понимаешь. — Ты слишком драматизируешь. Я же не абы какая девица, ищущая секс-инструктора на ночь... Вернее, на день, в тесной каморке проводника. Она засмеялась. Искренне и тепло, лед в ее глазах наконец растаял. — Поглядим. Просто, знаешь, жизнь меня конкретно достала с подобными обломами. Люди просто не могут принять меня всю, не только то, что видят перед собой. Мое прошлое и настоящее взрывает мозг, я понимаю, но ведь не перевелись еще в этом мире энтузиасты и мечтатели? Ты мне это почти доказала. То снотворное, оно... Каким-то странным образом определяет, что у тебя в голове и показывает это. Твою самую светлую сторону и твои самые темные опасения. Должна сказать, я весьма удивилась, узнав, что в твоем сне присутствовала моя персона. Я так тебе понравилась? — Я не сплю с теми, кто мне не нравится. Да и к тому же... — Мари впилась в меня взглядом, а я поднялась с ее коленей, начав одеваться, — Вы, леди мон Вигнетт, обалденно целуетесь. Она накинула на себя пиджак и подмигнула. Облизнув губы и улыбнувшись на прощание, я покинула ее купе, терзаясь весьма смешанными чувствами. День, проведенный таким образом, невероятно утомляет, поэтому, еле передвигая ногами, я думала лишь о том, чтобы поскорее оказаться на своей полке. — Карамелька! Ты где была, черт тебя дери? — с досадой воскликнула Лекс, демонстрируя несколько зачеркнутых абзацев. — Не черт... Писательница, выдав пару сдавленных смешков, помогла мне забраться на свою полку. — Лучше бы черт... Они не такие любвеобильные! — Так, мне кажется, я стал свидетелем грандиозного события, судя по засосам у тебя на шее. Ярослава! Рассказывай! — радостно вещал Леша со своей полки, уставившись на меня. — Отвали. — Вот я просто на все сто уверен, что, пока буду спать, вы с Лекси обсудите все до мельчайших деталей! — Михаллны на тебя нет, дубина ты бестолковая, отвали от человека, — пробормотала девушка, не отрываясь от написания очередного диалога. — Кстати, я сегодня весь день думал и пришел к неутешительным выводам. Дамы, мне кажется, Серега - гей. Самый настоящий! Вы бы видели, как он на меня смотрел, когда я прошел мимо его полки за кипятком. Я чуть не обосрался! — Иногда люди, пристально глядящие тебе вслед, хотят тебя трахнуть не в задницу, а чем-нибудь тяжелым по голове. — Тогда я действительно надеюсь на то, что он - гей. К маньяку в поезде я совершенно не готов. Я хихикнула, скользнув взглядом по пустующей полке Бонифация. — А где товарищ музыкант? — Да хрен его... Свалил куда-то. А чего такое? — Просто интересно стало... — Вообще вы не находите забавным тот факт, что ему сорок шесть, а чувак до сих пор на улице деньги зарабатывает с помощью гитары? — поинтересовался Леша, слезая вниз, чтобы выпить чаю. — Какая разница, кто как зарабатывает. Люди разные бывают, каждому свое. Нравится ему музицировать, так почему нет? — Все равно должна быть какая-то ответственность перед самим собой. Я, может, убийцей наемным хочу работать, что же мне теперь, Хитманом становиться? — Чувак, у Хитмана выбора не было, — серьезно заметила я. — Ты недостаточно хочешь этого, раз оправдываешь ничего не делание какой-то там ответственностью. С удовольствием познакомила бы тебя с человеком, разбирающимся в этой сфере, но он, к сожалению, давно кормит червей, — задумчиво заключила Лекс. — Все потому, что криминал до добра не доводит. — Ой, слышишь, моралист ты хренов, между прочим, вдыхание кислорода тоже до добра не доводит. Никто еще не выжил, знаешь ли! — Бонифаций во всей своей красе стоял около наших полок, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных зуба. — О, да. Губит медленно, но неотвратимо... — протянула писательница. — Какая глубокая философская мысль... Ты не пробовал постить свои цитаты в твиттере? — Леша, кажется, был полон язвительности. — Не-а, я слышал, что ведение аккаунта в твиттере до добра не доводит. Повисло молчание, нарушаемое лишь ливнем. Он будто хотел высказаться, громко барабаня по стенкам вагона. Сама того не замечая, я закрыла глаза, убаюкиваемая этим отчаянием разгневанной стихии, очень быстро проваливаясь в сон.       Есть такая фраза, которая задорно сообщает, мол, утро начинается с кофе. У меня это утро началось с непонятных визгов, противных человеческому уху, и отборнейшего мата в исполнении Лекс. — ...Да чтобы я еще раз с какой-то ебучей собакой куда-то поехала, полетела или поскакала... Где этот сраный Арчибальд, крыса бестолковая, я сейчас этой твари в глотку затолкаю свою кружку и вагон наконец сможет поспать! — Лекси, солнышко, что такое? — сонно спросила я, пытаясь проснуться. Девушка поднялась со своего места и ласково поцеловала меня в щеку. — Ничего, карамелька, ты уж прости, но меня так достала эта псина, что я готова ее разорвать голыми руками. — Ты хабалка мерзкая, какого хрена на мою собаку свою пасть раскрываешь?! В коридоре появилась угрожающего вида женщина в леопардовых леггинсах, которые, скажем так, не очень сочетались с ее резиновыми розовыми шлепанцами и зеленым обтягивающим топиком. — Вы знаете, такой лук - это не очень фэшн, особенно при вашей комплекции... — А я не с тобой разговариваю! — Ого, здравствуйте! — Лекс закипала, не отводя пристального взгляда от хозяйки Арчибальда, — Это ты свою крысу лаять учила или она тебя? Люди, знаешь, спят в семь утра, или ты не понимаешь, что этот лай причиняет небольшой дискомфорт? А? — Да тут никто кроме тебя не возникает, дура неадекватная! Это же собака! — Это же собака... Нет, ну вы послушайте ее, — усмехнулась девушка, — поехавшая быдлюшня, приведи себя в порядок, и тварь свою маленькую тоже. — Ты охренела?! Где-то в дальнем углу вагона послышался громкий писк маленькой Джулии, сопровождаемые впоследствии плачем. — Мама, тут крыса! Мама! — Да твоя вечно дрожащая срань детей спросонок пугает! — на полном серьезе выдала писательница, направляясь к девочке. — Тетенька, тут крыса страшная, она рычит... — Ничего, мой маленький сгусток воображения, не бойся, это не крыса, это - исчадие ада, крысы не рычат! Я выглянула со своей полки, пожалев о том, что не взяла с собой немного попкорна. В глазах Джулии промелькнул настоящий ужас, и девочка вжалась в стену. — Вы чего ее пугаете? — возмутилась мама маленькой мечтательницы, уже успевшая проснуться окончательно. — Так это не я, это Арчибальд! Я же, знаете, вообще-то, детей очень люблю, просто они должны быть такими же зайками, как Юлька, чтобы я их любила. — Джулия, а не Юлька! — Женщина, ну вот что вы так все усложняете, мы же не во Франции живем, чтобы так бессовестно издеваться над собственной дочерью. Еще бы Консуэллой ее назвали... Я подавила смешок. Родительница девочки злобно зыркнула на писательницу. Тем временем, хозяйка виновника торжества надвигалась на товарищей, сотрясая вагон своей летящей походкой. — Как вас таких вообще земля носит, твари! — Подружка, я, как ты могла заметить, человек по своей натуре очень терпеливый и трепетно уважающий чужое пространство и границы, но твоя псина уже попросту всех достала. И я, гордо, от имени всего нашего добросовестного, честного и работящего вагона заявляю... Пошла на хуй! — Да прекратите ругаться матом при Джулии! Сама Джулия, кажется, в жизни никого так внимательно не слушала, с улыбкой запоминая и смакуя каждое матерное слово, услышанное в этом путешествии. — Ой, да ладно, зато девчонка потом в школе такого может грубиянам-одноклассникам сказать, что те охереют от несправедливости этой жизни! Поверьте мне, изучать культуру своего народа - не настолько плохая идея и на воспитание никак не влияет. — Я сейчас позову проводницу! — взвыла хозяйка Арчибальда, удаляясь в сторону купе мон Вигнетт. — Ой, кажется, сейчас начнется крестовый поход Мари! — хихикнув, Лекс подмигнула Джулии и направилась к своей полке. — Лекси, кажется, ты спровоцировала бурю в вагоне, — улыбнувшись, я потянулась, и, увидев, как Леша, открыв глаза, просто пожирает взглядом мою шею, усыпанную засосами, укуталась в простыню. — О, я слышу топот слона! — с наигранным ужасом воскликнула писательница, после чего смачно зевнула. — Орет тут на весь вагон, тварь, меня оскорбляет, собаку мою, детей пугает, вообще непонятно что, бандитка какая-то! — Что здесь происходит? — было понятно, что Мари разбудили в самый интересный момент, потому что сонное выражение ее лица смешивалось с самой настоящей яростью и ненавистью то ли к Лекс, то ли к хозяйке Арчибальда и самому Арчибальду. — Вот! Вот эта скотина! Сидит она тут, как ни в чем не бывало, строит тут из себя, понимаете, знала я, что перед проводницей как коврик стелиться будешь, мразь двуличная! Только и можешь на собак орать! — Ты, сука, сейчас серьезно это все сказала? — по Лекс было видно, что сейчас она злится по-настоящему. — Конечно серьезно! — Лекс... — Мари попыталась что-то сказать, но была перебита. — У тебя крыша поехала от лая постоянного, или что? Если бы я была двуличной тварью, я бы тебе дифирамбы за спиной отписывала, а так я говорю тебе все в твой мерзкий, тупой ебальник, животное бестолковое! Я всегда, искренне, не кривя душой говорю мудаку о том, что он - мудак, а ты смеешь меня упрекать в чем-то таком? Сука, вы, люди, охеренно странные, скажу я вам! Ненавидите лицемерие, но когда тебе в лицо говорят, что считают тварью, без прикрас, прямо и простодушно, вам тоже не нравится! Еще и проводницу приплела к этому всему, неужели ты думаешь, что мон Вигнетт встанет на твою сторону, когда твоя собака полвагона разбудила? Ты, сука, серьезно? — Это ты своими воплями полвагона разбудила! Еще и меня оскорбляешь, малолетка бестолковая! — Мне двадцать шесть лет, мать твою! И я отвечаю и за себя, и за свои слова, и за свои поступки, боже, я бы сейчас с таким удовольствием твою шею в фарш превратила, не представляешь! Не хочу просто, чтобы Мари потом кровь оттирала отовсюду. Боже, какая же ты мерзкая, я таких, как ты... — Лекс. Тон, в котором Мари произнесла ее имя, заставил задрожать даже саму его обладательницу, не говоря уже о других участниках и зрителях дискуссии. Даже Арчибальд замолчал. Вагон из-за ругани был безвозвратно разбужен, и, к моему удивлению, многие встали на сторону этой модницы в розовых шлепках. Окинув взглядом плацкарт, проводница остановила его на хозяйке собаки. — А Вы чем лучше? Орете, как будто на первый ряд в театр сходили и оглохли к херам собачьим. — Да как Вы... — А как Вы? Нормально вам собачку в пять утра отпускать по вагону погулять, на детей порычать? Девочку, вон, испугали. — Да никто ее не пугал, пока эта полоумная не влезла со своим "я"! — Именно поэтому я проснулась от криков девочки, а не ругани Лекс? — Ну Вы преувеличиваете, все нормально спали, пока эта ненормальная не начала орать. — Это Вы нормально спали, пока "эта ненормальная" не начала орать. А она начала орать, потому что ее достал детский визг и визг Вашей, прошу заметить, собаки. Привыкайте, в мире еще остались люди, способные четко обозначить свое недовольство и его причину. Весь вагон нормально спал, потому что у всех язык в жопе, простите, застрял, и никто не мог сказать даже вежливого "извините пожалуйста, Вы не могли бы успокоить свою собаку?", а потом негласно кивают головкой, мол, вот, Лекс плохая, всех разбудила. Пускай она и была единственной, кто вступился за всех от своего имени. Этот мир ее не заслуживает. Я нахмурилась, сама Лекс тоже была мрачнее тучи. Люди нуждаются, всегда нуждались в таких самородках, но, найдя его, они дробят это чудо кирками до состояния пыли. Пауза непозволительно затянулась, поэтому Мари оставила всех наедине со своими мыслями, возвращаясь к себе. Недолго думая, я слезла на полку к Лекс. — Ты как, солнышко? — Я неожиданно осознала, что люди еще тупее, чем я думала, — едко ухмыльнувшись, она вернула улыбку на свое бледное лицо. — Этому явлению нет предела, к сожалению... — Ты что, поэт? — лед в голосе писательницы окончательно растаял, — Напомнила мне пару строк, которые я хотела превратить в стих, но так и не сделала этого. — И как звучат эти строчки? — Я так понимаю, блять, Юлия Цезаря, с его отрешенным "И ты, Брут?". — Лучшее, что я слышала в своей жизни, — на моем лице появилась улыбка, озаряемая выглянувшим из-за туч солнцем. Лекс поморщилась. — Сука, это солнце, опять оно. Скорее бы вечно пасмурный Питер... А хочешь историю? — Я хочу историю, — промычал Леша со своей полки, сонно улыбаясь Лекс. — Была у меня знакомая, из Нью-Йорка, давненько ничего о ней не слышала уже... Ну, не суть. В общем, влюбилась она в коренную американку, такую, знаете, смуглую, скуластую, темноволосую дочь индейского вождя. Знаешь, что самое забавное? Несмотря на то, что им не суждено было быть вместе, Льялл преодолела смерть, чтобы вечно наблюдать за своей принцессой. — И давно это было? — заинтересованно спросила я. — Давненько, — писательница вдруг осеклась, — вообще, я придумала эту историю для одного из своих рассказов. — Ты - удивительная, так рассказываешь, как будто действительно была свидетельницей этих событий, видела это все, сохранила в памяти, чтобы поделиться с другими. Девушка усмехнулась, закрыв глаза. Кажется, ей было неловко. — Спасибо, Карамелька. — А чем закончилась история про Льялл и дочь индейского вождя? — Когда Лилуай покинула этот грешный мир, Льялл приняла рассвет и они встретились там, где обитает все время этого мира. — В смысле? Приняла рассвет? — озадаченно спросил Леша, свесившийся с полки. — Льялл стала вампиром, чтобы оберегать свою красивую дикарку. — Это так круто! — воскликнула я. — Ты - действительно талантливая писательница, — пробасил Бонифаций со своей полки. — Доброе утро, Бонифаций Леонович! — Лидия Михайловна с самой что ни на есть искренней теплотой в голосе поздоровалась с мужчиной, тот вежливо кивнул. — Мне кажется, я проспал что-то важное. Сквозь сон слышал ругань, но так и не удосужился проснуться, чтобы поучаствовать и поругаться со всеми, в чем замес? — Да и хорошо, что не проснулись, на самом деле, — женщина устало потерла глаза, — писательница наша тут с бабой какой-то ругалась из-за ее собаки, мол, спать мешала. А остальные и рады подхватить да начать орать на весь вагон, как резаные. — Да вон она идет, Бонифаций, можете наверстать упущенное, — прошипела Лекс. Приобняв девушку, я лишь усмехнулась своим мыслям. — Боже мой... — Бонифаций, судя по всему, впечатлился габаритами и нравом дамы с собачкой. Сама собачка, кажется, уже не могла терпеть такое отношение к себе, поэтому присела посреди вагона, готовясь сделать крайне деликатное и грязное дело. — Только не говорите мне, что она сейчас насрет прямо здесь... — Блять, это что, шутка такая? — Леша подтянул к себе простынь, готовясь к худшему. — По приколу сесть и обосраться в поезде могут только дети, — заметила я, вспоминая не самые счастливые моменты, проведенные в поезде. — Женщина, Вы можете за собакой следить? — включилась в армию негодующих и оскорбленных Лидия Михайловна. — За собой следите, это же собака! Что я сделаю? — Просто пиздец... — Бонифаций был немногословен, однако отлично передал настроение всего вагона. Маленькая Маруся, полка которой оказалась чуть ли не в двух сантиметрах от происходящего, показывала пальцем на гордого Арчибальда и, сопровождая свои комментарии заливистым смехом, призывала остальных посмотреть на грандиозное событие. Жаль, остальным было совсем не до смеха. Какая-то мадам с очевидно слабым желудком тут же ломанулась в сторону туалета. А хозяйка величественной собаки, подождав, пока та облегчится, взяла ее на руки и направилась в конец вагона. — Извините? Может, уберете? — возмутился Леша. — Мы с Арчибальдом умоемся и я уберу, — вызывающе процедила женщина, поправляя леггинсы. — Все молчат, потому что охерели от происходящего, или я чего-то не понимаю? — с какой-то забавной наивностью в голосе спросила Лекс, оглядывая соседей. — Думаю, тут и то, и другое... — Лидия Михайловна, кажется, была не менее растеряна. — И что теперь? Так и будем сидеть с говном посреди вагона? — Какого... — будоражащий мое воображение голос, принадлежащий Мари, был подобен глотку свежего воздуха. — Мари! Ты так вовремя! — Я, конечно, детектив так себе, но что-то мне подсказывает, что это героиня сегодняшнего дня... — Не, эта дотерпела до туалета, слава всему святому, что есть в этом мире, — вздохнула писательница. Из соседнего плацкарта раздался громкий, сдавленный смешок. — И она просто оставила это? Вот так? — Вот так, — кивнул Бонифаций. — Леди мон Вигнетт! — взмолился Леша, — заставьте ее это съесть, умоляю! — Я сейчас сделаю одну вещь, но все вы обязаны будете молчать, что бы ни случилось. Хорошо? Удостоверившись в том, что все поняли, проводница нацепила резиновую перчатку (откуда она вообще у нее взялась?) и, взяв продукты жизнедеятельности Арчибальда, направилась в сторону обиталища его хозяйки, и, достигнув цели, смачно удобрила ими всю полку. — Срут они мне тут в вагоне, сука... — сдавленно прошипела мон Вигнетт, громко хлопая дверью своего купе. — Она героиня моей жизни просто! — Воскликнул Леша, открыв макбук, видимо, чтобы тщательно описать события. — Карамелька, — блаженно и с наслаждением произнесла Лекс, — мне кажется, ты просто обязана отблагодарить Мари за этот героизм в прямом эфире. — Ах, обязательно, что ты, что ты, — мечтательно вздохнув, ответила я, радуясь такой широкой и искренней улыбке писательницы, — нифига у тебя клыки острые, ты что, внатуре вампир? — Точу периодически. — Фетишистка, — отозвался Леха. — Ой, тебе о таком только мечтать и остается! Тем временем, дверь туалета не совсем грациозно открылась, выпуская в коридор вагона героиню дня с Арчибальдом. Она с неподдельным удивлением обнаружила пропажу фекалий своего дражайшего, после чего, стараясь не подавать виду, двинулась к своему месту. — Считайте, — ухмыльнулся Бонифаций. — Три-и-и... — Лешин напряженный и отчего-то тихий голос едва не утонул в сдавленном, но громком смешке Лидии Михайловны. — Два-а-а-а... — поддержала я. — Один! — радостно закончила Лекс. Повисло молчание, режущая уши тишина, если не считать мерных постукиваний колес поезда. — Это что такое?! Я вас спрашиваю, это что такое?! Какого хрена вообще?! Проводница где? Мы дружно высунули головы в коридор, чтобы наблюдать за происходящим. — Где мой попкорн, сука-а-а... — с досадой протянул Леша. Мари вальяжно вышла из своего купе. Ощущение было такое, будто ей снилось что-то интересное, но вопли разбудили мон Вигнетт на самом интересном месте. — Почему Вы опять орете? — Кто-то измазал мою полку говном! Мари не сдержалась, позволив себе хохотнуть, но потом почти мгновенно ее лицо приняло привычный безразличный ко всему вид. — Это замечательно, но я-то что должна сделать? Вылизать? Найти виновного и выбросить из тамбура? Что Вы от меня хотите? — А Вы мне предлагаете так спать? В говне? — Я бы с удовольствием, но Вы же не отвалите до самого Питера. Выдам другой комплект, конечно. Но орать-то зачем? Могу даже скидочку сделать, если эту срань сами постираете, — проводница снова позволила себе хихикнуть, еще больше выводя хозяйку Арчибальда из себя. — Да что Вы... — А Вы что себе позволяете? — возмутилась женщина с соседней полки, — нормально так давать собаке срать в коридоре? — А Ваше какое дело?! — грозно ответила дама. — Да непосредственное, епт, — вмешался, видимо, муж этой женщины, — ты че, думаешь, тут все такие вежливые, хуе-мое, можно в вагоне срать? Давай убирай, бля, свое это вот все, чучело, сука... — Господи, какой кошмар, — прошептала Лекс, — почему говорит он, а стыдно мне? — Ох, права была Лекс, мат тоже разный бывает... — тяжело вздохнула Лидия Михайловна. Около ее места вскоре нарисовался Сережа. Видимо, решил поддержать маму в трудную минуту. — Что вообще происходит? — Очевидно доказательство того, что у одной женщины в вагоне яйца больше чем у всех мужиков вместе взятых, — усмехнулась писательница, лукаво подмигнув мне. Я усмехнулась. — Чего? — Мари эту мразь с собакой на место ставит, вот чего, — вдохновленно отозвался Леша. Все замолчали, продолжая наблюдать за драмой в начале вагона. — Не буду я ничего стирать, вот деньги, давайте еще комплект белья. Мари учтиво кивнула и через пару минут вручила женщине желаемое. Пыл хозяйки Арчибальда заметно поугас, она собрала все грязное и передала проводнице. — Ох. Просто укрощение строптивой! — засмеялась Лидия Михайловна. — Ага. Адриана Челентано, — поддержал Бонифаций. — Если вы все не против, хочу лично поблагодарить Мари... — протянула я, слезая с полки. — Мхм, смотри, не увлекайся, а то опять продрыхнешь весь день, — заметила Лекс, уже начавшая выводить аккуратные буквы в своей тетради. Я, стараясь не подавать виду, спокойно направилась в купе проводницы. Она отчего-то была серьезная, видимо, напряженно думала о чем-то. — Я пришла... Поблагодарить тебя за честь и отвагу... И все такое, — не сказать, что мон Вигнетт удивилась моему появлению, но, определенно, я отвлекла женщину от раздумий. — Раздевайся, — Мари сказала это нарочито холодно и твердо, направляясь к двери, чтобы закрыть замок, тем самым пропуская меня вперед. Скинув с себя топик, я облокотилась руками на столик. Проводница повернулась ко мне, и я могла видеть, как в ее глазах появляется крайне пикантный огонек. — Может, поможешь? — наивно поинтересовалась я. Зная, как она любит говорить во время прелюдий, я ожидала услышать что-нибудь интересное и заводящее, но в этот раз почему-то вышло иначе. Мари молча приблизилась и посадила меня на стол, прижимая при этом к себе как можно сильнее. — А что это ты сегодня... Без своих монологов? — мое дыхание сбивалось, а сердце пропускало удары. — Соскучилась. В жопу эти прелюдии, — она почти шептала, в ее голосе можно было найти подтверждение этим словам. — Я тоже соскучилась, — обвив талию мон Вигнетт ногами, я легонько отстранила ее за плечи, чтобы получить доступ к пуговицам на униформе, — но потерпи немного, я обожаю прелюдии. — Только потому, что ты просишь, — она замерла, позволяя мне специально медленно расстегивать пуговицы и снимать с нее одежду, — дразнишь меня. — Дразню, — улыбнувшись, я подтолкнула ее к себе с помощью ног. Мари в долгу не осталась, лишив меня лифчика и смачно укусив в шею, за что незамедлительно получила от меня пару царапин на спине. — Сделай это еще раз, — твердо приказала она. — А ты заставь, — прошептала я ей на самое ухо. Разумеется, леди мон Вигнетт ждать не стала и буквально одним резким и грубым движением руки заставила меня изо всех сил впиться ногтями в ее подтянутую, рельефную спину, издав при этом крайне вульгарный стон. Довольно то ли мурлыкнув, то ли хихикнув, проводница продолжила принуждать меня нещадно царапать ее, она обжигала дыханием шею, а этот томный полушепот сводил меня с ума. Она была то быстрее, то медленнее, отправляя меня просто на седьмое небо. Секс с мон Вигнетт - едва ли не лучшее, что со мной случалось в жизни. Тяжело дыша и прижимаясь к ней, мне так нравилось вдыхать запах ее духов и чувствовать эту невероятную близость, которая буквально подбрасывала меня на небо и дарила крылья. Мать моя женщина, она просто великолепна.

***

— Заходи вечерком, — подмигнула проводница, когда я уже вышла из ее купе и обернулась, чтобы глянуть еще раз на этот шедевр во плоти. — Обязательно, р-р-р. Около самовара с кипятком, который стоит напротив купе проводника, тусовался тот самый мужик, который крыл хозяйку Арчибальда дворовым матом. — Опа, нихера, третьим пойду с вами! — воодушевился он, когда словно из ниоткуда появилась бледная фигура Лекс. Она поправила майку, после чего резким движением развернула довольную секунду назад физиономию мужчины к себе лицом. — Тебе в ебальник залепить или под дых, чудовище? — огрызнулась она, чем вызвала наше общее на троих замешательство. — Мужика себе найди, конченая, что ты предъявляешь тут стоишь? — Сам себе найди, урод, ты думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься? Дамы, извините, но нам нужно с глазу на глаз поговорить в тамбуре. Буквально взяв его за шиворот спортивного костюма, писательница повела беднягу прочь. — Что это с ней? — Да хрен ее знает, у Лекс свои замашки, — пожав плечами, ответила Мари, — придет, вон, спросишь. Я кивнула и, пользуясь минуткой, крепко и страстно поцеловала мон Вигнетт. — Ты - просто отпад! — Взаимно, вишенка, — она подмигнула, отпуская крайне вульгарный жест в мою сторону. Вернувшись на свое место, я сразу же начала расспрашивать соседей о странном поведении Лекс. — Понятия не имею. Думаю, она что-то заприметила в нем во время ссоры с той бабой. Может, мужик вор какой-нибудь или что-то такое, — поделился соображениями Леша. — Да скорее всего, — Согласился Сергей, — странный мужик, вроде как с семьей, а так разговаривает. Если Лекс ругается матом ради того, чтобы ругаться матом, этот даже не фильтрует. — Может она за чистоту русского мата? — предположил Бонифаций, вызвав тем самым мой смешок. — Может быть. Ладно, вернется - спросим. Я смотрю, вы прям ее полюбили все. — После всего говна, что утром произошло, и не такое полюбишь, — Алексей свесился с полки, взглядом указывая на Лидию Михайловну, которая, казалось, тоже прониклась симпатией к юной писательнице-бунтарке. — Ой, да ладно вам, это все предрассудки, она - просто чудо, невероятно талантливая и умная девушка, просто мечта любого человека, который ценит проницательность, изобретательность и гибкий ум! — Ого, карамелька, это ты про кого? — поинтересовалась героиня моих дифирамбов. — Про тебя-я-я, — улыбнувшись, ответил за меня Леша. — Так поехали жениться, за чем дело стало? Ах, да, за Мари, — она усмехнулась, абсолютно беззлобно, как-то по-дружески и безалаберно, — я смотрю... У вас все клево прошло? Лекс внимательно осматривала мою изувеченную шею, чем заставила меня стыдливо укутаться в простынь. — Что ты с тем мужиком сделала? И зачем? — спросила я. — Выкинула из поезда, — серьезно ответила писательница, после чего потянулась к своей тетради. — Ты серьезно? — ошарашенно спросил Серега. — Нет конечно, господи, просто поговорили с этим мудаком про то, как надо себя с другими вести. Я видела, у него чуть костяшки сбиты, а на жене тонна тоналки. Урод сраный, мы не в девятнадцатом веке живем. Ненавижу эту всю поебень с домашним насилием и так далее. Дом - это место, где душа должна отдыхать, а не место, где тебя пиздит какой-то пьяный уебок, который только с зоны откинулся и забухал. Ненавижу. — Тут ты права... — тихо подала голос Лидия Михайловна, — не думала, что я это скажу, но побольше бы людей таких. Как ты, вот. Да, хабалка, материшься, все вот это вот, воспитания никакого... Я прям задницей чувствовала, как закипает Лекс, но женщина продолжила. — Но вот есть в тебе какое-то понимание этих самых, правильных вещей, понимаешь? Сейчас многие живут как попало, думаю, из-за этого ты и манеры - небо и земля. — Да сука, Вы же не знаете, кто меня воспитывал, где я родилась и все такое. Я не всегда такой была, просто меня люди утомили очень, и я позволяю себе надменность временами, понимаете? Ну и матом ругаюсь. Потому что достало все. А иначе жить не могу. В лес уйти не могу. Я нуждаюсь в людях несмотря на то, что считаю их скотом. — Ой, ты молодая еще, это пройдет все, — Лидия Михайловна тяжело вздохнула, после чего потянулась к пакетам с едой. Я заметила, как на лице Лекс гневно заходили желваки, но она всеми силами сдерживала себя. С чего бы? Для меня подобное поведение в ее исполнении - какое-то ноу-хау. Боится сказать лишнее? С каких пор? — Ярослава, кстати... — подал голос Алексей, тоже спускаясь вниз, чтобы поесть, — что она там с тобой делала? Я так никогда за чаем не ходил! — О боже... — протянула я, — Леша, ну сам-то как думаешь? — Так я жду подробностей! — Найди уже себе женщину, — раздраженно выпалила Лекс, слишком увлеченная своим рассказом. — Ну, я ради этого в Питер еду, а в mile high club train edition что-то не горю желанием вступать. Я усмехнулась. — Когда ты вечный пионер self-satisfying club Vladivostok edition, конечно не хочется, привык и все такое, — язвительно заметила писательница. Бонифаций до неприличного громко гоготнул, к моему удивлению, Алексей тоже засмеялся. — А ты хороша-а-а, — сквозь смех заметил музыкант. — Бонифаций, а сыграйте что-нибудь, — вежливо обратилась к мужчине Лидия Михайловна, неторопливо поглощая йогурт на пару с Серегой, — у Вас такая музыка магическая, прям в голове кино как будто смотришь, все так легко представляется. Мужчина с улыбкой кивнул, доставая гитару. — Да мать твою, сука, нихера не пишется! — с досадой воскликнула Лекс и захлопнула тетрадь, швырнув ее на стол. — Солнышко, ну ты чего? — я ласково обняла девушку за плечи. — Ух, бесит все, не могу, мне кажется, это из-за того, что я мало ем. — Так поешь! Хочешь соку? — поинтересовалась Лидия Михайловна, — Что? Она с неподдельным недоумением смотрела на наше с Лекс неподдельное недоумение. — Да Вы шутите, откуда такая лояльность? — прийдя в себя, спросила я. — Да черт вас поймет, как я и говорила уже. Вроде вот молодежь ужас просто, а вроде вещи правильные говорите, поступки верные совершаете. Меня очень тронуло то, что ты пошла со здоровым бугаем разговаривать на такие темы. Да еще и один на один. — Судят по одежке... — мечтательно начал Леша, после чего обратил свой взор на Лекс, — чего будешь? Могу поделиться чипсами или клевым раменом быстрого приготовления! — У меня свой бар, — улыбнулась писательница. — В смысле бар? — Ну, в прямом, я катаюсь в поездах и пью в дороге только коктейли питательные всякие, чтобы кучу жратвы с собой не таскать. — У тебя там реально мини-бар что ли? — озадаченно протянул парень, разглядывая то, что находилось в сумке Лекс под столом. — Типа того, — кивнула девушка. Она расстегнула сумку, после чего откуда-то достала довольно холодный на вид непрозрачный пластиковый стакан с крышкой. С явным наслаждением писательница сделала пару глотков и даже улыбнулась. — И что пьешь? — поинтересовался Сергей. — Супер крутые коктейли, в которых содержится дневная доля белков, жиров и углеводов. С экстрактом брусники, между прочим! — довольно заметила Лекс. Странный, конечно, у нее рацион, но не зря ведь говорят, что писатели сумасшедшие? Все, устроившись поудобнее, принялись за еду, обсуждая события минувшего утра. Стрелка часов неумолимо ползла к трем часам. — Сука, курить хочу, просто мрак. — Ох, карамелька, станция нормальная только к шести. В Читу приедем. — Супер. Начинаю терпеть до Читы. Забравшись к себе на полку, я достала Оливера Твиста, приготовившись погрузиться в мир кромешного пиздеца, который там происходит, как услышала этот будоражащий голос. — Ярослава, — Мари жестом подозвала меня к себе. Я слезла обратно, подойдя к ней достаточно близко, чтобы только мы могли слышать друг друга. — Через пару часов Чита. Покурим? С меня трубка. — С меня поцелуй, — прошептала я и ласково коснулась губами шеи мон Вигнетт. Она улыбнулась, а я снова заметила ее очаровательную ямочку на щеке. — Тогда договорились. Она медленно пошагала к себе, а я собралась было залезть обратно, но, заметив Лешин взгляд, уперла руки в боки, нахмурив брови. — Ты достал! Интересно так тебе? Да на, смотри! — указав на свою шею, к собственному удивлению, я безмерно смутила парня. Он застенчиво хихикнул, уткнувшись в макбук, — Леша, такой ты придурок. — Да ладно тебе, — отозвался парень, — ты, вон, на Серегу глянь. Я опустила взгляд и едва удержалась, чтобы не заржать в голос. У парня, кажется, реально наступил катарсис в самой бомбезной инстанции. — Он по ходу только сейчас понял, откуда у тебя эта красота по всему телу. — В смысле по всему телу? Ты откуда знаешь? — возмутилась я. — Женщина, ты в топике ходишь! — взвыл Леша. Сергей отчего-то внезапно поспешил покинуть нас. — Ой, засмущали мальчика, дебилы вы! — наигранно разозлившись, воскликнула Лекс, — Серега теперь руки до мозолей сотрет! — А вообще, я так смотрел, потому что вы с Мари клево выглядите. Как пара, я имею ввиду. Напишу про вас фанфик! — довольно потянувшись, сообщил парень. — Замечательно. Пришлешь потом почитать. — А ты номерок оставишь? — Нет, я похожа на идиотку? Оставлю тебе ссылку на свой профиль. Думаешь, один такой клевый, на фикбуке сидишь? — Ой, такая ты стерва, просто жесть, — раздосадованный Алексей снова принялся изучать монитор своего ноутбука. — Привыкай, лапочка, — я все-таки добралась до своего места, и, открыв книгу, все-таки погрузилась в чтение, надеясь, что никто не станет прерывать мое единение с прекрасным.