От Владивостока до Петербурга

      Я немного задремала. Внизу ребята о чем-то оживленно беседовали, Бонифаций играл на гитаре, а Лекс отчего-то мечтательно делилась впечатлениями от церковных мелодий, исполняемых на органе. — Ты, смотрю, и по музыке тоже угараешь, да? — спросил Леха, допивая чай. — Человек и искусство - вещи неразделимые, мне кажется. Главное - привить это, проникнуться этим. Конечно, сейчас искусство другое, культура меняется, все такое, но есть вещи вечные. Хотя мои... Братья и сестры ненавидят церковную музыку. — У тебя есть братья и сестры? — подала голос я, сонно свисая с полки. — Да, очень много. Просто я от них отбилась, уже довольно давно. — Убежала из дома в 16 лет? — Типа того, — усмехнулась Лекс, прижимаясь спиной к стене, — эх, были времена... — Когда там уже Чита? — Да скоро, карамелька, скоро, что ты так нервничаешь. — Курить хочу, не могу. — Вдыхая дым, который выдыхает мон Вигнетт? — лукаво усмехнувшись, спросила писательница. — Ты что, подглядывала? — Ого! Что это я пропустил такое? — воодушевился Алексей. — И ты туда же... — протянула я с явной досадой. — Ты не подумай, мне для рассказа, уточняю детали там, все такое! — Ну так записывай, литератор херов, — улыбнулась Лекс, — Мари прижала Ярославу к стене, отчего у той на секунду перестало биться сердце, а дыхание стало рваным подобно внезапным порывам ветра во время шторма. Она аккуратно убрала волосы с шеи и плеч путешественницы, мягко касаясь губами... — Прекрати! — взмолилась я, чувствуя, как горят щеки. — Хах, было что-то подобное, да? — хихикал Леша. — Прекрати обсуждать мою личную, прошу заметить, жизнь, — процедила я, направляясь в сторону купе Мари.       Проводница перебирала какие-то бумаги, хмурясь и задумчиво вчитываясь в отдельные строчки. Она периодически шумно выдыхала, разочарованная тем, что не может найти нужный кусок текста. Ее пиджак аккуратно лежал на сидении, рукава рубашки были закатаны, а на руках от частых манипуляций с бумагами красиво играли мышцы. — Что делаешь? — А... Привет, — проводница тепло улыбнулась и жестом пригласила присесть, — привожу бумаги в порядок. Мы с тобой привнесли хаоса в мою рабочую обстановку. — Могу помочь привнести порядок, — с усмешкой предложила я, удобно устраиваясь на каком-то подобии диванчика. — Не надо, я справлюсь. Я немного поежилась от того, что за окном небо заволокло тучами и в вагоне стало гораздо прохладнее. Мон Вигнетт развернулась ко мне лицом, опускаясь на одно колено. Она ласково провела руками по моим ногам, начиная от икр и двигаясь по направлению к бедрам. Мари вдруг остановилась и очень нежно, неторопливо и обходительно поцеловала мое колено, заставляя кожей чувствовать ее улыбку. — Не мерзни, вишенка, — промурлыкала женщина, мягко окутав мои плечи своим пиджаком, после чего поднялась на ноги. — Так и привыкнуть недолго, знаешь, — мои губы податливо расплылись в улыбке. — К чему? — К такой обходительности, леди мон Вигнетт. — Леди на то и леди, чтобы соблюдать манеры и приличия. Даже во время флирта. Я хихикнула, откидываясь на спинку дивана. Он был простенький, жесткий, но почему-то сидеть на нем оказалось крайне удобно. — Ну, раз у нас было пару раз на брудершафт, значит, теперь ты обязана на мне жениться и все такое? — Ты все так осложняешь... — делано опечалившись, протянула Мари. — Конкретно для тебя, — я приспустила пиджак и лямку лифчика, — наоборот. — Ярослава Александровна, я смотрю, Вы сегодня полны энергии... — проводница лукаво улыбнулась, садясь рядом со мной. Одним легким движением я оказалась сверху. — Этого не отнять, да. Руки мон Вигнетт обняли мою талию, предварительно освободив от пиджака. Я легонько оттолкнула ее, заставляя откинуться на спинку дивана. Мари лишь улыбнулась, послушно наклонив голову немного вбок. Воспользовавшись моментом, мои губы коснулись ее шеи, спускаясь все ниже, а руки уже расстегивали пуговицы рубашки. Из груди мон Вигнетт вырвался шумный вздох, как вдруг поезд внезапно затормозил. Я чудом осталась сидеть верхом на женщине, ну и благодаря вовремя обнявшим меня сильным рукам проводницы. — Чита. — Да ебать ее в рот, эту Читу! — гневно выругалась я, слезая с Мари. Она рассмеялась, поспешно застегивая рубашку и накидывая пиджак. — Зато покурим. — Твоя правда. Я приду через пару минут.

***

      Небо все так же было затянуто тучами, создавалось ощущение, что вот-вот пойдет дождь. Накинув кофту, я выбралась из вагона, ища взглядом Мари. Она стояла неподалеку, проверяя билеты у пары человек. Я встала поодаль, наслаждаясь ее хмурым и задумчивым выражением лица. Казалось, она не может сфокусироваться на работе, думая о том, что мы едва не начали вытворять в ее купе. Рядом с вагоном гулял гордый Арчибальд со своей хозяйкой. Та оживленно беседовала по телефону, видимо, рассказывая о том, какие приключения настигли их по дороге в Петербург. Лидия Михайловна с Серегой тоже вышли проветриться и закупить порцию пирожков, а Леша внимательно осматривал окрестности, периодически поглядывая то на меня, то на мон Вигнетт. Лекс, кажется, все так же сидела в вагоне, занятая очень важным диалогом. Маруся и Джулия, кстати, вместе тусовались снаружи, судя по всему, они быстренько подружились и теперь смеялись, поочередно показывая пальцем на Арчибальда. Их родительницы так же стояли рядом, непринужденно болтая о какой-то бытовой херне, в какой-то момент засмотревшись на выходящего из вагона широкоплечего Бонифация, который громко захрустел костями, разминая затекшие мышцы. — Ну привет, — лукаво улыбнувшись, поздоровалась Мари. — Здравствуй. Покурим? Она кивнула, забивая табаком свой шедевр ручной работы. Мы молчали, просто любовались друг другом. Закончив, проводница эффектно раскурила трубку и протянула ее мне. Вдохнув ароматный и терпкий дым, я насладилась тем, как он согревает горло и оставляет привкус вишни на губах, после чего с заметным облегчением выдохнула. — Какой же кайф, боже... Мон Вигнетт обошла меня, оказавшись сзади, взяла мою руку в свою и поднесла трубку к своим губам. Моя макушка касалась ее плеча, поэтому я позволила себе легонько облокотиться на проводницу, наслаждаясь каждым моментом, проведенным на улице. — Такая ты высоченная, сил моих нет. — Это ты маленькая, — усмехнулась она, — ну и, к тому же, такая разница в росте, знаешь, очень удобна. Я могу подпереть тебя коленом у стены и ты даже пола не коснешься. Мои щеки предательски загорелись. Мари явно это заметила и лишь тихонько посмеялась, продолжая курить. — Да не может быть, смотри, кто идет! — радостно воскликнула я, заметив в проходе фигуру Лекс. Однако лицо мон Вигнетт не передавало радости. — Чего это она, интересно... Погоди, — быстрым шагом женщина направилась к писательнице, одернув ту за плечо. Между ними явно началась конфронтация, на лице Мари заходили желваки, она о чем-то очень серьезно спрашивала свою собеседницу, на что Лекс, сморщив нос, чуть ли не скалилась. Вырвав свою руку из цепкого плена мон Вигнетт, девушка быстрым шагом удалялась в сторону деревьев неподалеку от платформы. Было видно, что проводница подавлена. Она тяжело вздохнула и направилась обратно ко мне. — И что это было? — Вернется - спросишь. Она спятила, — грустно протянув, ответила Мари. Я ласково обняла собеседницу и, встав на носочки, легонько коснулась губами ее шеи. — Ай. Суккубша, — поддразнила мон Вигнетт, целуя меня в макушку. — Девочки, внимание! Мы одновременно повернулись к источнику звука и увидели Лешу, держащего в руках фотоаппарат. — Ты еще и со вспышкой фоткаешь, балда?! — злобно прошипела Мари. — Ты меня еще поблагодаришь за эту фотку! — радостно сообщил парень, после чего направился к вагону. — Поставлю ее на заставку своего телефона, если я там хорошо получилась, — мечтательно вздохнув, сказала я. — Дамы, — учтиво кивнул Бонифаций, проходивший мимо нас. Мы сделали то же самое, вернувшись к обсуждению фотографии. — Я не настолько сентиментальная, но это было, наверное... Мило? — Скорее да, чем нет, — улыбнулась я. — Покурим? — мон Вигнетт подмигнула. — А ты еще спрашиваешь? — Извините, пожалуйста, — подошедшая мадам в леггинсах заставила меня напрячься, — а сколько мы тут стоим? — Сорок одну минуту, — вежливо ответила Мари. — Спасибо большое. Дама и Арчибальд начали удаляться от нас, и я с облегчением выдохнула. — Думаю, это дерьмовое приключение многому ее научило, — хихикнула проводница, увлекая меня в объятия. — Эй, ты чего? — засмеялась я, накрывая ее руки своими. — Не знаю. Захотелось, — она освободила одну руку, поворачивая ей меня к себе и выдыхая табачный дым в мои полуоткрытые губы. — Так и растаять можно. — А ты не будь снежной королевой, — усмехнулась Мари. — С тобой это невозможно, прям от одного вида тек... В смысле таю. Мон Вигнетт засмеялась. — Ну ты скажешь иногда, конечно. — Неужели ни одна женщина не говорила тебе, насколько ты сексуальна, Мари? — Да говорили, конечно, только толку? — В смысле? — озадаченно протянула я. — Ну, я и так это знаю. — Мари-и-и-и-и, не ожидала от тебя. — Самолюбие - не грех, а если и грех, то я совершала вещи похуже, — она улыбнулась, продолжая курить. — Мари мон Вигнетт, простите, — к нам вновь подошел Бонифаций, — а Вы не будете против, если я... Возьму немного благородного напитка и угощу пару моих новых друзей? Он выразительно посмотрел на меня, а затем на слоняющегося неподалеку Алексея. — Безусловно, только Ярославу мне сильно не спаивайте, нам еще... В Улан-Удэ трубку курить. — А когда останавливаемся в Улан-Удэ? — поинтересовался мужчина. — В без пятнадцати четыре утра. — Ты серьезно?! — воскликнула я, — да как я встану в четыре утра?! — Я могла бы помочь тебе не уснуть, но раз уж Бонифаций Леонович предлагает альтернативу... Думаешь, справишься? — С бутылкой вина? Да запросто! — Супер, тогда я скоро буду, — мужчина подмигнул нам и удалился к ближайшему ларьку, рядом с которым ошивался крайне подозрительный тип с огромной сумкой, вечно зыркающий по сторонам и шмыгающий. — Боже, эти две мамочки нас теперь ненавидят, посмотри на них. Такое ощущение, будто мы Боню на трио развели, а не на побухать, — злобно сказала я, заметив, как их перекосило, когда музыкант к нам подошел. — Типичные женщины, ничего удивительного, — равнодушно ответила мон Вигнетт, — они еще не видели как мы дуэтом... — Мари! — смущенно я ткнула ее в плечо. Мари лишь рассмеялась. — Ну а что, красиво же все делаем. Мне до сих пор не дает покоя эта идея о тебе сверху. — Ой, ну что ты, в самом деле... — смущенно усмехнулась я, пытаясь скрыть свое замешательство. Заметив, что Бонифаций договорился со странным мужчиной и тащит огромную сумку на плече, я замешкалась, потому что такое количество алкоголя меня скорее пугало, чем радовало. Его окликнули мамаши, уже не следящие за дочерьми и начали о чем-то оживленно спрашивать. Он терпеливо и с вежливой улыбкой отвечал, но, кажется, вопросы приводили его в полное недоумение. К музыканту вдруг подбежала Джулия и в приветственном жесте вытянула руки вверх. Мужчина улыбнулся и поднял девочку на руки, затем она выпрямилась аки супермен и Бонифаций начал передвигаться по станции, отчего Джули, кажется, сделалась самым счастливым ребенком в мире. — Самое тупое и примитивное, что может сделать женщина - попытаться увлечь мужчину ребенком, — фыркнула мон Вигнетт. Маруся, наблюдавшая за происходящим, тоже была не в восторге, поэтому через минуту весь вокзал услышал гнев в виде рыданий маленькой девочки. Бонифаций не растерялся, подхватил Марусю и, посадив ее к себе на плечо (он сделал то же самое с Джулией) и поддерживая девочек, чтобы те не упали, принялся нарезать круги по станции. — Он - отличный мужик, но что девки будут делать, когда к своим отцам вернутся? — задумчиво протянула я, — они хоть раз, интересно, делали что-то подобное для своих дочерей? — Искренне на это надеюсь, — вздохнула Мари, терпеливо ожидая окончания увеселительных процедур. Я облокотилась на нее, наблюдая за происходящим. Отец Джулии показал свою физиономию из вагона, матом подзывая жену и дочь. Бонифаций поставил девочек на землю и быстрым шагом направился к нам. Без слов оставив сумку рядом, он развернулся и пошагал к вагону, откуда было видно опухшую, не побоюсь этого слова, рожу отца семейства. Мужчины скрылись в тамбуре и, судя по нереально громкому хлопку, лицо счастливого семьянина обещало быть к утру еще больше. Мама Джулии и сама девочка все же направились к вагону. — Бонифаций, из Вас вышел бы отличный отец, — улыбнулась родительница Маруси, которая уже готова была вновь разрыдаться и требовать еще одну порцию развлечений. — Вы так говорите потому, что настоящий отец девочки куда-то запропастился? — иронично заметил музыкант. — Ну нет, просто детки очень Вас любят. — Да достаточно не быть мудаком, чтобы детки тебя любили. Они-то, — он постучал по своей голове, — все понимают. Это взрослые вечно теории строят, детвора - практики чистой воды. — Ваша правда, меня, кстати, Наташа зовут. — Какой символизм, — усмехнулся Бонифаций, — мое имя вы знаете, рад знакомству, но мне пора бежать. — Да, взаимно! — было видно, как подобное безразличие ударило по самолюбию женщины и она, взяв дочь на руки, поспешила обратно в поезд. — Прошу прощения за эту сцену, но у меня схожие с Лекс взгляды на подобные действия внутри семьи. — Понимаю. — Кстати, а где Лекс? — я вдруг вновь вспомнила, как писательница быстро удалялась куда-то за пределы станции. — Да хрен ее знает, мне неинтересно. Ненормальная, вообще себя в руках держать не может, — процедила Мари, — ладно, мне пора, нужно проверить крепления и выгнать провожающих, Бонифаций, убедитесь, что другие проводники ваш алкосклад не увидят. — Конечно! — он улыбнулся, похлопав меня по плечу, — я думаю, Лекс просто надоело сидеть в вагоне, она же вообще ни разу не выходила никуда. — Да странно это все, ты бы видел... Мы направились в сторону вагона, как вдруг я услышала крик Лекс. — Карамелька, подожди! — Я пойду проверю, ладно? Бонифаций встретил мою решимость понимающим взглядом и отправился к поезду уже в одиночестве.       Лекс сидела рядом с началом станции, опираясь на холодную каменную кладку. Ее бледное тело едва заметно дрожало и казалось еще более болезненным, чем раньше. От кожи шел дым, она буквально плавилась. — Помоги... — прошептала она, едва не свалившись. Жутко испугавшись, я накинула кофту на писательницу, обнимая ее и пытаясь понять, что происходит. — Лекси, ты чего?! — Тебе придется узнать... И сохранить мою тайну, ясно? — она вдруг взглянула на меня, и я чуть не отшатнулась. Вместо привычной худощавой сероглазой хитрой морды на меня пристально смотрели ярко-желтые глазищи, а само лицо Лекс заметно осунулось и стало походить на скелет, обтянутый кожей. — Какого хрена? Ты ебанулась, мать?! — выпалила я. — Сука, Ярослава, я, блять, вампир, неужели не понятно? — злобно прошипела девушка, — и я сейчас тут сдохну нахуй! — Так ты не шутила в самом начале? Охуеть... — я не знала, что ответить и вообще сказать, — а что случилось? — Солнце, сука, случилось! Вышло из-за туч и пиздец всему пришел! Слушай... Просто помоги мне, пожалуйста. Я тебя укушу, чтобы рожу в порядок привести и мы вдвоем пошагаем в вагон... — А на кой хрен ты вообще из поезда выходила? — Одному уебану позвоночник вытащить за то, что эта гомофобная сука записала видео для ютуб, где сжигает мою книгу! — Ты сейчас серьезно? — Блять, а по мне не видно?! — возмущенно воскликнула девушка. — Так. Ладно. У нас пять минут и поезд уедет. — Мне много не нужно, — успокоила Лекс и, галантно поцеловав мою шею, укусила. Ощущения, конечно, не из приятных, но каков экспириенс! Она довольно быстро отстранилась и вот передо мной вновь сидела бледная и худая девушка с серыми глазами, — спасибо... Ты мне, считай, жизнь спасла. — Потом сочтемся. Идем. Приобняв Лекс, я направилась к вагону. Она еле переставляла ноги, опираясь на меня. Сейчас ее вечная бледность, холодные руки, эти все коктейли "с экстрактом брусники" и якобы специально подтачиваемые клыки, конечно, стали окончательно понятны, но у меня оставался один, главный вопрос. — Лекс, ты была живым свидетелем большинства историй, которые описаны в твоих книгах? — Мне почти полторы тысячи лет, карамелька, как ты думаешь? — слабо улыбнувшись, ответила писательница. — То есть ты прожила полторы тысячи лет и на полном серьезе пошла убивать чувака, который просто сжег твою книгу? — Это не специально... Просто сжигания книг или людей для меня как красная тряпка. Мне через многое пришлось пройти, чтобы не попасть на костер инквизиции, эти долбоебы, я тебе скажу, рыб, сука казнили, как думаешь, тяжело мне было от них скрываться? И разбирались ли они, кого отправляют на костер? — С ума сойти... — протянула я, помогая девушке подняться. Проходя мимо рабочего места мон Вигнетт, Лекс замешкалась. И зря. Мари заметила нас и буквально вылетела из купе, затолкав девушку внутрь. Закрыв дверь, она осмотрела мою шею, и в ее глазах я увидела самую настоящую ярость. — Иди к себе. — Но... — Иди. К себе. Сейчас же, — от тона, которым она это говорила, мне стало не по себе, поэтому я быстрым шагом направилась к своей полке. Все уже были на своих местах и в недоумении обменивались взглядами, обнаружив пропажу Лекс. Сама Мари пошла следом за мной, выгоняя еще раз всех провожающих. Затем она закрыла внешнюю дверь вагона и направилась к себе. Этот разговор я не могла не подслушать, поэтому максимально быстро переместилась обратно. — ...Вообще крыша уехала в ебеня какие-то, Лекс? Мне насрать по большому счету, что ты делаешь, несмотря на то, что я давно тебя знаю, лишь бы жива оставалась, и я тебя люблю, как единственного своего и самого верного друга, но, сука, кусать мою женщину? — Может, мне тебя надо было укусить, балда?! — зашипела Лекс, — мы хорошо ладим с Ярославой, и мне не страшно от того, что она знает, кто я на самом деле. С каких пор она вообще стала твоей женщиной? То, что вы спите на регулярной основе - ничего не значит. Она сойдет с поезда, и ты никогда больше ее не увидишь, как это было с десятками других баб, которых ты в своем купе катала! Послышался вздох. Очень глубокий и тяжелый вздох. — С ней как-то по-другому, Лекс. Она кое-что значит для меня. Не знаю, почему, нравится мне очень сильно, понимаешь? Лекс, кажется, засмеялась. — Ой, подруга, ну даешь! А я думала, у тебя реально вместо сердца там внутри камушек стукается о ребра, стерва ты бестолковая! Ненавижу тебя! — было слышно, что она говорит это с улыбкой и продолжает смеяться, — иди сюда. Они, похоже, крепко обнялись. — Вали пей свою кровь из мини бара, а то опять рожа на скелет будет походить, бестолковое ты создание. Я поспешила на свое место, где меня уже заждались остальные. — Где Лекс? — с заметным беспокойством в голосе спросил Леша. — Нормально все, она у Мари, ногу ушибла, пока гуляла. — Кошмар какой, вот угораздило ее! — причитала Лидия Михайловна и, тем не менее, полезла в сумку за пластырем и бинтами. Бонифаций лишь многозначительно улыбнулся. У меня холодок по спине пробежал. Неужели он видел что-то? Серега не подал виду, очевидно, он до сих пор относился к Лекс с пренебрежением. Героиня дня появилась спустя пару минут, на вид уставшая и очень вымотанная. — Лекс, ты прям из поезда даже без приключений выйти не можешь, а? — усмехнулся Алексей, протягивая ей бутылку холодной воды. Она лишь махнула рукой и, достав из своего холодильника стакан, жадно начала пить. — Ну, ладно, раз все в сборе, предлагаю расчехлить то, что мне любезно продал товарищ со станции! — торжественно объявил Бонифаций. Бровь Лекс удивленно выгнулась, Леша с интересом свесился с полки. Музыкант, тем временем, расстегнул сумку, вытаскивая из нее пару бутылок вина. — О-о-о, это по-нашему, хах! — радостно крякнув, Алексей схватил свою кружку со стола, протягивая ее мужчине. — С ума сошли?! — воскликнула Лидия Михайловна, всплеснув руками. Серега молча отправился к своей полке. Хихикнув, Лекс вручила мне свой стакан из-под эликсира вечной жизни, который она уже допила. — Пусть туда плеснет, — улыбнувшись, сказала она. Я кивнула и пододвинулась к Бонифацию. Тот принялся разливать вино во все протянутые емкости для питья. Через пару минут вернулся сын Лидии Михайловны со своей кружкой. — Сережа! — удивленно протянула та. — Я тебе тоже взял кружку, — спокойно ответил парень, на что женщина лишь ударила себя по ноге и цокнула. Когда благородный напиток был у всех, Бонифаций поднялся на ноги. — Предлагаю тост. Мы сейчас выпьем за то, что судьба свела всех нас здесь и подарила нам друг друга. С вами невероятно круто ехать в поезде. Вы - лучшие! Под одобрительные возгласы мы начали чокаться и, к своему удивлению, среди всех стаканов я обнаружила кружку Лидии Михайловны. — Что? — она, видимо, заметила мой растерянный взгляд, — надо пить, раз уж предлагают! Лекс широко улыбнулась, а Леша засмеялся. — Вы такие клевые, обожаю вас, — радостно сообщил парень, буквально залпом осушив свою кружку. — Вот это по-нашему, — одобрительно заметил музыкант, сделав практически то же самое. — Вот вы лошади, — с укором выпалила я, сделав пару глотков. — Да ладно тебе, тут целая сумка этого вина, — прокомментировал Сергей, неторопливо выпивая налитое. — Ребята, Серега заговорил! Боже мой, я думал, ты там обет молчания принял, — засмеялся Леха, переводя взгляд на меня, — кстати, фотка получилась клевая, хочешь, скину? — Скидывай, — улыбнувшись, ответила я, протягивая свой телефон. Парень ловко подключил девайс к своему ноутбуку и через пару минут вернул обратно. Сделав еще пару глотков, я открыла фотографию и замерла. Не зря говорят, что случайные фотографии - самые удачные. На изображении Мари была вполоборота к камере, я смотрела через плечо. Мон Вигнетт стояла, нахмурившись, словно щурясь от солнца, а я беззаботно улыбалась. Она обнимала меня одной рукой, вторая была согнута, держала трубку, мои же ладони покоились на груди женщины. Леша накинул на фотку эффект сепии и казалось, будто это какой-то очень старый кадр из довоенной хроники. Увиденное привело меня в неописуемый восторг, и я сразу же отправила фотографию на заставку телефона. — Ты - прирожденный фотограф, спасибо огромное! — Да не за что, — улыбнувшись, ответил парень. Тем временем, ребята уже разговорились обо всем и ни о чем, когда Бонифаций попросил показать, что меня так развеселило. Он долго рассматривал снимок, то приближая, то отдаляя его, даже очки нацепил, чтобы получше рассмотреть. — Вы очень хорошо получились. И смотритесь тоже хорошо, — заключил мужчина. — А мне посмотреть? — обозначила намек на присутствие в разговоре Лекс. Получив заветный кадр, она тоже долго всматривалась в экран смартфона, после чего с улыбкой вздохнула: — Oh, mon dieu, c'est super! — И что ты сейчас сказала? — озадаченно спросила я. — Я сказала: "О, боже мой, это потрясающе!", — усмехнувшись, ответила писательница. — Ты еще и на французском разговариваешь? — удивленно спросила Лидия Михайловна. — Я много языков знаю. На польском могу. O kurwa! — Лекс! Сказать "о курва" - не значит знать польский! — воскликнул Леша, — Я тоже так могу. О, курва! — Zostaw mnie w spokoju, jełop! — пробасила писательница, — на русский это переводится как "оставь меня в покое, болван". — Ох, мать твою, поняли? — рассмеялся Бонифаций, — Лекс - лингвист, оказывается, и полиглот к тому же. — Да уж, надо быть крайне талантливым человеком, чтобы знать несколько языков, — задумчиво протянула Лидия Михайловна, — ты молодец, Лекси. — Мне это снится? — удивленно спросила вампирша. — Сейчас еще пару бутылок опрокинем, и не такое случится! — заверил Серега, допивая свое вино. — Ну, тогда у меня есть тост...

***

      Про людей в том состоянии, в котором мы находились на подъезде к Улан-Удэ, говорят : "Ужрались, идиоты, как ебучие свиньи". Без прикрас, я думаю, нас ненавидел и ненавидит до сих пор весь без исключения вагон. У нас с Алексеем обнаружилась совместная страсть к видеоиграм, Лекс поощряла какое-то легато (из того, что я поняла, это какая-то техника игры на музыкальном инструменте, которой как раз пользовался Бонифаций), Лидия Михайловна наконец-то признала темные стороны СССР, а Серега испытал мини-драму из-за своей личной жизни. Вернее, ее отсутствия. — Ой, да не ссы, братан, мы тебе такую бурятку красивую найдем, что тебе дрочить до самого Питера не захочется! Девки, вы же поможете? — Конечно! — с готовностью воскликнула Лекс, — да я сейчас в поезде такую женщину найду, ему даже хотеть не придется! — Лекс, ты куда? Стой! — я схватила девушку за руку. Она послушно обернулась и присела рядом со мной на корточки. — Ну что ты переживаешь, лапочка, — она наклонилась к самому моему уху, — я трезвая, как стекло, не забывай, что у меня ни один орган внутри не работает, мне это вино как мертвому припарка. Ну, не очень уместный каламбур, конечно, но... Не переживай, я просто хочу парню помочь, все будет хорошо. И спасибо за заботу. Она ласково чмокнула меня в щеку, направляясь к тамбуру. Господи, и во что я ввязалась с этой поездкой в Петербург... — Она серьезно пошла ему женщину искать? — крякнул Леша, который сидел и успокаивал чуть ли не рыдающего Серегу. Лидия Михайловна находилась с другой стороны и делала то же самое. — По ходу да, — я пожала плечами. — Может, она и мне мадам приведет? — Может, я откуда знаю? — Ярослава, — тихо позвал меня Бонифаций. Я села к нему на полку, поправляя выбившиеся из косы волосы. — Я так понимаю, Лекс тебе рассказала, кем она является? — Что? — Я таких, как она, чую за версту, эта девчонка - вампир. От нее склепом смердит, — мужчина поморщился. — Как ты... — Есть еще кое-что, что ты должна знать. Я, золотце, тоже не совсем человек. Ну, вернее, как. Живой-то я живой, но могу превращаться... — В волка? — со скучающей физиономией предположила я. — В снежного барса, — усмехнулся музыкант. Он повернулся спиной к плацкарту, ложась на бок и увлекая меня за собой. — Что ты делаешь? — возмутилась я, но сразу же замолчала, потому как одна рука Бонифация превратилась в белую, пятнистую и огромную кошачью лапу. — Да какого хуя тут происходит?! Я что, в фэйритейл-вагончик попала?! — Тс-с-с, — зашипел мужчина, возвращаясь в исходное положение и выпив еще вина. — И ты тоже не пьянеешь? — Пьянею аки тварь! — радостно сообщил мне собеседник, будто этого разговора вообще не было. Когда я присела обратно, все, чего мне хотелось - закурить. И не расскажешь ведь никому - ебнутой назовут и в психбольницу отправят к другим таким "снежным барсам". Однако Бонифаций, кажется, действительно пьянел, в отличие от Лекс, которая, к слову, уже возвращалась с развязного вида дамой, уже веселой, но еще не пьяной. — Это Влада, прошу, знакомьтесь, у нас тут просто один очень клевый джентльмен скучает, да и мы все в целом не против нового собеседника, что скажешь? — Здравствуй, Влада, меня Ярослава, — улыбнулась я. Сама Влада, кажется, все еще немного смущалась, но, увидев Сережу с Лешей, явно передумала идти обратно. Сам Серега был довольно высокий молодой человек, немного худощавый, но жилистый и видно, что крепкий, Леха пониже, но коренастее. Когда взгляд девушки наткнулся на Бонифация, очевидно, она тут же села, решив окончательно. — Кто это вообще и где ты ее откопала? — спросила я шепотом. — Это юная авантюристка, искательница приключений и просто душка. Обожает тусовки и вообще... — выдержав многозначительную паузу, вампирша продолжила, — свободная от предрассудков девушка. — Да-а-а... Авантюристка... — Теперь главное, чтобы Владу натянул Сережа, а не Боня, — усмехнулась Лекс мне на ухо, сделав глоток своего экстракта брусники. — Вот смешно тебе, а прикинь, так и получится в итоге, — с грустью в голосе предположила я, — парень-то неплохой, дурак, конечно, но все равно... Есть такие дебилы, и на них бабы гроздьями вешаются, а тут вроде не урод, не дурак, а вот так. — Все будет хорошо, карамелька, — заверила меня Лекс, — раз уж ты у нас посвященная, о чем я постоянно забываю и поэтому не посвящаю тебя в детали своих наебательских сценариев, сейчас я тебе точно и честно могу сказать, что не будет ничего у Влады с Бонифацием. Мужик - оборотень, от него воняет мокрой шерстью. Я усмехнулась. — Не веришь, да? — Верю, он мне сам рассказал и показал. — Вот это доверие! — наиграно удивилась Лекс, после чего включилась в разговор Леши и Сереги, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Да все нормально, вон, видал Влада как на тебя посмотрела? Все у тебя получится, давай, дерзай! Разговор принял обычное русло, все оживленно о чем-то беседовали, а Бонифаций лишь подливал благородный напиток, изредка поддерживая собеседников. Влада постепенно с полки переместилась на колени Сергея, чему, кажется, были рады все. Лидия Михайловна уже давно спала на верхней полке, изрядно накидавшись. — Знаете, чем мы займемся? — заговорщически спросил парень. — Ну, удиви, — ответил Бонифаций. Поезд вдруг начал тормозить, отчего все похватались за полки, столы и прочие элементы, способные спасти от падения. — Еб твою мать, Улан-Удэ! Приехали! — радостно объявил Алексей, хватая свой телефон и выбегая в коридор. — Я не понимаю, чему этот придурок так обрадовался, — протянула Лекс, наблюдая за тем, как молодой человек несется к выходу — вы, ребята, как хотите, а я буду ложиться спать. — Влюбленные, — я глянула на Серегу с Владой, — у вас ровно двадцать три минуты. Они засмеялись, но несмотря на это, прибавили в скорости. Я неспеша направилась к выходу из вагона, где уже стояла Мари. — Какой кошмар вы там устроили, я думаю, что весь вагон вас ненавидит. Меня достали просить вас угомонить, пришлось соврать, мол, Бонифаций - шишка важная в Питере. — Не сомневаюсь в том, что тебе поверили, — я улыбнулась. — Детям пришлось дать мое супер снотворное, мне слишком их жалко. — Какая ты великодушная, — я рассмеялась, а на лице мон Вигнетт появилось беспокойство. — А где Лекс? — Она спит. А что такое? — Не притворяйся, ты ведь теперь знаешь. — Да, и у меня к тебе есть пара вопросов. Ты, блять, дружишь с вампиром?! Выражение ее лица вновь стало беспристрастным и она посмотрела на меня своими темно-карими глазами. — А ты бы не дружила, будь такая возможность? — Справедливо... — задумчиво протянула я, вздрогнув от того, что Мари шлепнула меня немного ниже поясницы. — Ты сама-то как? — Уф, не спрашивай, я не знаю, чего хочу больше, воды, тебя или умереть. — Я знаю, — она ласково обняла меня за талию и повела на улицу.       Спустившись вниз и устроившись на плече мон Вигнетт, я с наслаждением курила трубку, периодически проводница брала мою руку своей и наклоняла голову, чтобы тоже вдохнуть немного дыма в свои легкие. — Блин, на самом деле, забухать в поезде - охренительно клево. — Могу представить, — усмехнулась Мари, указывая в сторону счастливого Лехи, который едва ли не бегал вокруг несчастных жителей Улан-Удэ и просил их сказать на камеру "привет из Улан-Удэ". Несколько человек охотно выполнили его просьбу, после чего, кажется, у парня начался второй этап. Он подошел к какому-то немолодому мужчине с аккуратной бородой и что-то начал спрашивать. Через некоторое время они, обнявшись, снимали свои счастливые лица на камеру. — Ryu ga waga teki wo kurau! — закричал мужчина. И тут до меня дошло. Согнувшись пополам, я не могла перестать смеяться, потому что Леша пошел вместе с героем его видеоролика искать второго, помоложе, который согласился бы закричать "Ryūjin no ken wo kūrae". Мари не понимала, в чем фишка, поэтому просто смотрела на то, как я захожусь в приступах неконтролируемого смеха. — Найти... Двух бурятов... Чтобы они... Кричали фразы... — Ярослава, у тебя все хорошо? — мон Вигнетт подняла меня с земли, отряхивая и прижимая к себе, чтобы я снова не рухнула. — Ой, Мари, это просто уссачно! — Судя по тому, как ты тут загнулась, полагаю, что да, если быть в теме. — Он просит их кричать фразы героев-японцев из видеоигры, — я снова закряхтела, уткнувшись носом в грудь Мари. — Дебилизм какой-то, — проводница все же усмехнулась. — Мари... — протянула я, находя пару расстегнутых пуговиц на ее рубашке крайне сексуальными, — а ты не хочешь зайти к тебе в купе, как поезд отправится? — С удовольствием. Закончим то, что ты сегодня начала, безобразница. Мои руки проникли под пиджак проводницы и я легонько провела ногтями по спине женщины. Довольное мычание мон Вигнетт было красноречивее любых слов.       Мы продолжали болтать и обниматься, периодически покуривая трубку, вскоре откуда-то из кустов вышел офигевший от счастья Серега, подошел ко мне, поцеловал в щеку и отправился в вагон. — Это что было? — озадаченно протянула я. — Не знаю... — с подозрением хмыкнула Мари. — Да и хрен с ним, утром обязательно узнаем! — Ладно, жди меня в купе. Я кивнула и летящей походкой отправилась в каморку проводницы, краем глаза заметив, как она буквально толкает Алексея к вагону.

***

      Она вошла, тихонько закрыв за собой дверь. Мои губы расплылись в улыбке, и я поманила Мари пальцем. Она неспеша подошла ко мне, я потянула проводницу за руку и она оказалась рядом со мной. Снова залезая на колени мон Вигнетт, я принялась стягивать с нее одежду, она делала со мной то же самое. Медленно и так галантно, что мое сердце было готово вырваться из груди. Покрывая страстными поцелуями ее шею, я наслаждалась каждой секундой, руки Мари блуждали по моей спине и бедрам, раскачивая их, заставляя меня приглушенно стонать ей на самое ухо. Освободив одну руку, она коснулась ей моей шеи, спускаясь ниже, к груди, затем еще ниже, пальцами рисуя узоры на моем животе, заставляя меня дышать чаще. — Давай, еще ниже, — я была готова умолять ее. — Замолчи, — выдохнула она в мои приоткрытые губы, накрыв их после этого своими. Поцелуй был страстным, но недолгим, потому как мон Вигнетт нашла своим пальцам подходящее применение, вынудив меня выгнуться и застонать. Вторая рука Мари крепко поддерживала мою спину, не давая упасть, — хочешь, я буду быстрее? — Умоляю... — Ну, раз умоляешь...

***

      Я покидала ее купе в состоянии самой настоящей эйфории. Пьяная, счастливая и на седьмом небе. Облизнув пальцы, я подмигнула женщине, закрывая дверь. Улыбка не сползала с лица, я медленно брела по вагону, рассматривая наконец-то заимевших возможность спокойно поспать людей. Леша, к моему удивлению, не спал, а сидел допивал оставшееся вино, развалившись на нижней полке. — О, привет, геймер-гёрл, как дела? — Просто замечательно, — выдохнула я, усаживаясь рядом. — Глупо было предполагать что-то иное, ты так долго зависала у Мари, что я решил, будто ты там заснула, и она из вежливости не стала тебя будить. — Нет, все было на высшем уровне и поистине прекрасно. — Ну да, с четырех утра до половины девятого протусить, это какую выдержку и выносливость надо иметь! — рассмеялся парень. Я смущенно улыбнулась. — Ты видела, как я пытался заставить бурятов орать японские скороговорки из Овервотч? — Ты видел, как я от смеха пополам согнулась, когда до меня дошло? — Хах! Нет! — мы снова засмеялись. Поезд вдруг остановился. — Так, в смысле? — озадаченно спросил Леша. — Интересно... Мы остановились около чего-то непонятного. То ли маленький город, то ли большая деревня. На станции было пусто. — Вот она, Россия-мать! — воскликнул Леша. Тут мимо нашего окна на гироскутере проехал типичный паренек из деревни - в простой, наполовину рваной одежде, затертом спортивном костюме и с этой идиотской чисто русской челкой. — Ебушки-воробушки! — парень рассмеялся, — Soviet Ex: Mankind United! — Ruberpunk 2077! Мы оба согнулись от смеха, тем не менее осознавая всю горечь сказанных нами шуток. — В пизду тебя, Алексей, со своими шутками, я пошла спать, — еле сдерживая пьяную ухмылку, я залезла на свою полку, пытаясь улечься поудобнее. — Блин, как бабка тут спит, у нее вся полка в крошках! Это Серега все! Кстати, как он? Где он? — Да дрыхнет у себя на полке, нормально все. — Фух, гора с плеч. Ну-с, мадам, сладких снов. Я еле заметно кивнула, практически сразу провалившись в сон.

***

      С трудом открыв глаза, я свесилась вниз со своей полки. Лекс, Бонифаций и Леша пили чай и обсуждали головную боль, которая сопровождала всех собутыльников, включая спящих, кроме Лекс (по понятным причинам) и Бонифация. Странно, он ведь сказал, что пьянеет, а похмелья нет? Клево, наверное, быть оборотнем... Сука, оборотнем. В поезде вампир и оборотень. Фэйрительный вагончик, кто еще с нами едет? Фурии? Бестии? — Карамелька, — Лекс поднялась со своего места, поправляя мои волосы, — как спалось? — Хорошо, — я лениво потянулась, закрывая глаза, — который час? — Без пятнадцати четыре. — Без пятнадцати четыре? — Утра. — Я че, почти сутки спала?! — с ужасом завопила я, Лекс прикрыла мне рот рукой. — Да. Не парься, мы почти все так, все в порядке. — Успокоила, конечно, ничего не скажешь... — Ты помнишь что-нибудь про Владу? — осторожно спросила вампирша. — Помню такую. А что с ней не так? Я не видела, как она заходила в поезд. — Слушай, я тебе скажу кое-что... В общем, она... — Лекс! Голос принадлежал Мари. — Привет, леди мон Вигнетт, — писательница приторно улыбнулась, как провинившийся ребенок. — Пойдем. Девушки направились в купе проводницы, а когда дверь резко захлопнулась, я, качаясь и пытаясь не упасть, доползла, чтобы послушать. — Ты идиотка? Ты нахера суккуба притащила? — Чтобы она Серегу трахнула, знаешь, как Влада меня заебала за последние несколько недель? Пристала, тля, и не отваливает! Я уже выть была готова! Не к тебе же ее отправлять, правильно? — Что с тем парнем? — Да нормально все, ты что, мы договорились заранее! — Сука, Лекс, с суккубами нельзя договариваться! — Ой, да ладно тебе, нужно просто подход найти! — Я тебя сама убью нахер, Лекси! Что ты творишь... Слушать дальше смысла не было, с глазами по пять рублей я поковыляла на свою полку. Охренительно, получается, Серега из всех присутствующих самый счастливый - с суккубом переспал! Хотя, с другой стороны, у меня свой суккуб есть... В купе проводника тусуется. Как только я устроилась на месте, меня снова начало клонить в сон. — Карамелька... — Я слышала про Владу. И я охренеть как завидую Сереге. — Хочешь, организую вам встречу? — Из меня Мари голыми руками все кишки вытащит... — сонно усмехнулась я. — Твоя правда, — Лекс вздохнула, — а я не могу. Я же мертвая, ничего не чувствую, соответственно, Владе есть нечего. Так и сидели бы, я неудовлетворенная, а она голодная. — Потом сделаешь меня вампиром, будем вместе суккубов мужикам поставлять. Откроем свой бордель... — Ты, может, хочешь проветриться? Сейчас Красноярск будет. — Да, наверное да... Помоги слезть, а? — О-о-о, Ярослава, доброе утро, — сквозь усмешку пробасил Бонифаций, — как спалось? — Ой, просто прекрасно, вы-то как все? — Совиет... Экс... — простонал Леша, хватаясь за голову. — Остальные уже успели полежать, потупить и лечь спать снова, еще с ночи, — улыбнувшись, пояснила Лекс, — Лидия Михайловна выглядела такой умиротворенной. Впервые в жизни, небось, так накидалась! — Пойдемте воздухом подышим, — предложил Алексей, кое-как поднявшись на ноги, — а то меня штормит до сих пор. — Сраное вино... Почему с него так плохо? — Да мужик бадягу какую-то продал, а не вино, — виновато потупил взор Бонифаций, — я как знал, но так порадовать всех хотелось... — Ладно, все в порядке, идемте. Я глянула на Лекс, она подмигнула и кивнула в сторону окна - на улице царили густые тучи. Бонифаций неодобрительно фыркнул, но промолчал, замыкая наш ряд инвалидов-алкашей.       Станция выглядела пустынно, кое-где сновали туда-сюда рабочие вокзала, пара-тройка туристов, сошедших с нашего поезда и одинокая ворона, гордо вышагивающая по платформе. — А где Мари? — обеспокоено спросила я, не найдя проводницы около вагона. — Да вон она стоит, с рабочим болтает, — Бонифаций указал в сторону. Мон Вигнетт быстро нас увидела и, попрощавшись с собеседником, направилась к нашей могучей кучке. — Я скучала, вишенка, — еле заметно улыбнувшись, безо всякой интонации в голосе сказала Мари, прижимая меня к себе. Пора было уже привыкнуть к тому, что это мон Вигнетт - о ее чувствах можно судить исключительно по поступкам. Обнимает - значит правда соскучилась, — как вы? Живы-здоровы? — Ну, как сказать... — тяжело вздохнул Леша, постоянно опираясь на плечо Лекс. — Понятно, — Мари усмехнулась, гладя мои волосы и иногда целуя в макушку. Я уткнулась ей в грудь и просто пыталась привести себя в чувство. — Должен сказать, я не думал, что всех так скосит это вино... Ну, если эту хрень можно назвать вином, конечно, — смущенно заметил Бонифаций. — Я тоже, признаться... Вы вынудили меня сутки провести без Ярославы, — констатировала проводница, с наигранным укором глядя на собеседника, — ладно, котики, возвращайтесь и ложитесь дальше спать, мы скоро отправляемся. — Спасибо, Мари, — музыкант кивнул и обнял меня за плечо, видимо, чтобы помочь забраться в вагон. — А-а, — подала голос мон Вигнетт, — не надо мою женщину трогать. — Я понял, — Бонифаций усмехнулся, и они с Лешей начали подниматься по ступенькам. — Так приятно, что она это говорит, — шепнула я Лекс, когда мы уже преодолели испытание ступеньками. — То ли еще будет, — с какой-то тревогой в голосе сказала девушка, после чего тяжело вздохнула. Я не поняла намека, поэтому предпочла не думать о словах вампирши и просто проследовала за ней к своей полке. Лекс помогла мне залезть, затем легла сама, взяв в руки тетрадку и начав что-то записывать. — Что пишешь? — спросила я в надежде, что она услышит. — История, которую я писала до этого, показалась мне слишком скучной. Я напишу... Вашу историю. — В смысле? — В прямом. Я не верю в то, что мон Вигнетт просто так возьмет и выкинет тебя из своей жизни. Так что готовься, карамелька, тебе не поздоровится. Я усмехнулась и закрыла глаза. Было бы клево. Такие женщины редко встречаются. Я бы сказала, вообще не встречаются, если тебе судьбой не уготовано встретить подобный самородок. Только чем платить за такую удачу придется... Тогда я не хотела об этом думать. Да и сейчас не хочу. Тогда не хотела, потому что не знала. Сейчас не хочу, потому что знаю.