От Владивостока до Петербурга

      Мне бы пригодился капюшон в этих путешествиях между мирами, потому как нас вышвырнуло под ливень в бамбуковый лес, который нихрена не защищает от дождя. Пускай мы и так были мокрые из-за грозы в Капрэ-Нувэ, но промокнуть, до этого уже промокнув - поистине отвратительно. Я огляделась, Бонифаций недоверчиво фыркнул, превращаясь в барса. Он припал к земле, слушая, что происходит вокруг. — И чего нам ожидать здесь? — поинтересовалась Лекс. — Чего угодно... — протянула Мари, морщась от проливного дождя. — Офигенно сориентировала, ничего не скажешь. Кто здесь живет, хотя бы? Огромные крысы? Гигантские пауки? Ракопопугаи, там, я не знаю? Мон Вигнетт позволила себе засмеяться в голос, после чего, успокоившись, покачала головой. — Нет, нет, тут всего лишь... — Птицы! — прокряхтел Бонифаций, щелкая зубами, как это обычно делают кошки, сидя на окне и наблюдая за голубями. — Хах! Он делает, как кошки! — Лекс даже слегка опустила свои очки. — Он и есть кошка! Ты уже соскучился по теплым пескам Эльсвейра? — усмехнулась я. Оборотень посмотрел на меня просто уничтожающим взглядом. — Да ладно тебе, я же шучу. Стебусь, там, прикалываюсь и все такое. В тенях зарослей бамбука я смогла разглядеть приближающиеся к нам фигуры, подозрительно напоминающие сов в плетеных шляпах. Перемещались они, к моему удивлению, не используя крылья. Вообще, кажется, крылья стали рудиментом. У этих птиц присутствовало какое-то подобие рук, с когтистой лапой. От плечевой и локтевой костей отходили крупные перья. Одежда сов состояла преимущественно из бамбуковых панцирей и какой-то грубой на вид ткани, похожей на мешковину. Но наиболее странной мне казалась их расцветка - болотно-зеленого цвета во всевозможных вариациях, с темными вкраплениями по всем перьям. Заметив патруль, Мари широко улыбнулась. — Наконец-то, я думала, они нас потеряли. — Иттику нунэ икт уттуну уту! — Это еще что? — фыркнула Лекс, рассматривая причудливых сов. — Вы сейчас серьезно? Иттику, сука, нунэ? Что это значит? — Они приказывают нам не двигаться именем народа уту, — мон Вигнетт мягко положила руки писательнице на плечи, разминая их. — Расслабься, когда-нибудь я добьюсь от Спящих возможности передавать собственные знания языков различных народов. — А ты им заявки по божественным силам составляешь, что ли? — вампирша усмехнулась. — Типа того. Если они чувствуют, что мне необходим конкретный спектр возможностей для успешной службы Мирозданию, Спящие обязательно предоставят мне таковые. — Но эти уту... Признаюсь, удивлена. Сука, с совами я, конечно, еще в жизни никогда не любезничала. Бонифаций обернулся в человека и, кажется, произвел тем самым неизгладимое впечатление на патруль. Главного среди пяти уту можно было распознать по ярко-зеленой краске на его бамбуковой кирасе. — Приветствую, мудрая Мари. Нас оповестили о Вашем прибытии. Но кто эти существа? — Они со мной. Помогают спасать миры и поддерживать замысел Спящих. Что у вас случилось? Собравшись в один большой отряд, мы направились к ближайшему городу уту - Уннун. Мари, естественно, была переводчиком. — Не так давно из Уннуна поступили сообщения о странном существе, которое ломает бамбук и, кажется, парит в воздухе. Мы полагаем, что это - брат Мисаду, которого Вы победили в прошлый раз. — Судами? Его кто-нибудь видел? Какое обличье он принял? — Никакой информации нет, к сожалению. Мы были бы рады помочь, но не знаем, что наш вздорный бог придумал на этот раз. Со стороны язык уту напоминал бесконечное у-образное мычание, разбавляемое специфичными "н" и "м", словно человек с насморком пытается рассказать тебе, как прошел его день. Но при этом он замерз и его челюсти постоянно отбивают чечетку, стуча друг о друга и добавляя к этому мычаще-гундосому великолепию четкие "т". — Так мы сражаемся с их богом? Мари! Ты серьезно? Почему мы вообще должны сражаться с богами? Разве они не являются прямыми проводниками воли Спящих? — Лекс явно пребывала в невиданном доселе замешательстве. — Не везде. Конкретно здесь проводниками воли Спящих являются реликты. — Реликты? — Да. Народ ашав. — И кто это? — Если быть краткой - медведи. — Медведи? — Медведи. — Медведи? — смущенно переспросил Бонифаций. — Медведи! — А с этими что не так? Почему их боги такой херней занимаются? — вновь озадаченно протянула Лекс. — Чаще всего божествами становятся проводники нетипичных для мира сил. И величина этой силы соразмерна тому, насколько сильно народ любит своего бога. Насколько огромное количество энергии они дарят ему. Видишь ли, религия уту на данный момент... Как бы сказать. Они отказываются от нее. Тут побеждает рационализм и нерелигиозность. Из-за того, что уту поголовно отрекаются от веры, их боги гневаются и, принимая физический облик, приходят в земли Иуса, чтобы заставить этих милых сов снова молиться каждый день. — Нельзя ли просто провести огромное мероприятие и сделать всех уту безбожниками, чтобы у богов не было сил даже появляться в этом мире? — Никогда не забывай, что найдутся те, кому не понравится эта идея. У правительства очень сильная оппозиция и это - единственная причина, по которой боги вообще могут проникать сюда. Ренегаты придают сил этим чудовищам. — Занимательная хрень, однако. Ну ладно, я верю, что мы сможем разобраться даже... С богом, — вампирша выразительно вздохнула. — Мари, тебе нужно научить этих дикарей общаться на нашем языке. — Катту, ваш язык невероятно сложен, если ты помнишь, я потратила несколько лет на то, чтобы банально и просто изъясняться с вами. Сейчас у меня нет столько времени. — Тебе действительно стоит накатать заявку Спящим, — усмехнувшись, заметила Лекс.

***

      Уннун оказался небольшим городком, построенным на реке и обнесенным бамбуковыми стенами, которые укреплялись какими-то причудливыми веревками. Мы прошли через ворота и оказались у мостика. По всей протяженности Уннуна их было несколько, украшенных фонариками с забавными крышечками, защищающими огонь внутри от дождевых капель. На воде тоже виднелись маленькие источники света, предполагаю, к днищу прикреплялась веревка с якорем, чтобы их не сносило течением. По обе стороны реки раскинулись просторные, уютные домики уту все из того же бамбука, с закрепленными веревками крышами из сена. Удивительно, с какой точностью они подгадывали неровности стеблей таким образом, чтобы в стенах было как можно меньше щелей. — Я велю мастерам сшить вам плащи и сплести шляпы - вы устанете от дождей. Они сейчас не прекращаются, мы боимся, что Уннун может быть затоплен, — сказал глава патруля, Мари в благодарность кивнула ему. — И чем они тут занимаются? — По большей части уту - ремесленники, постоянно плетут шляпы, добывают рыбу, строят дома, храмы и просто какие-то замки. Их правитель - доблестный Суттанан - замечательный, очень проницательный и умный уту. Он наладил торговлю с ашав, таким образом, те поставляют им различные кованые приблуды в виде плугов, серпов, топоров и кирок. Ну и, разумеется, оружие. Первый Клин - так называется личная королевская гвардия - вооружены, пожалуй, лучшими нагинатами во Вселенной. Уту, в свою очередь, одевают этих добродушных мишек по последнему писку совиной моды, — мон Вигнетт усмехнулась. — Лучшие нагинаты во Вселенной... Охренеть можно. Этот Первый Клин, я надеюсь, на нашей стороне? — аккуратно спросила я. Мари прижала меня к себе, пытаясь спрятать от дождя мое трясущееся тело. — Конечно, Вишенка. — Тут очень мило, атмосфера невероятная, — заметил Бонифаций, еле заметно подрагивая под тяжелыми каплями. — Прямо масса новых впечатлений, да? — улыбнулась мон Вигнетт. — Вам нужен отдых и скрыться от дождя, пока мы не сделаем вам одежды. Идем же, мы отведем вас в дом Муттику. — Мастера Муттику? Он принимает гостей? — Добрый Муттику отправился к Источнику, — с грустью в голосе ответил Катту. — Надеюсь, он ушел счастливым, — Мари вздохнула, направляясь следом за уту. Я не спешила прерывать объятия, поэтому тоже последовала за совами, крепко прижимаясь к женщине.       Домик Муттику находился неподалеку от центральной площадки, на которой, судя по всему, торговали местные уту, уту-путешественники и пресловутые реликты ашав. Забравшись под крышу, мы сразу же разожгли печь и уселись вокруг нее, Лекс, по понятным причинам, расположилась у входа. Вампиры ведь не мерзнут. — Вы знаете, я бы тут жила. Такая прелесть. А эти фонарики на реке! Божечки, это просто квинтэссенция уюта! — А как же Петербург, Лекс? — с усмешкой спросила Мари. — В Петербурге нет этих смешно укающих сов! — Ты еще ашав не видела, они очень милые. Просто представь огромных медведей в этих плетеных шляпах и бамбуковых панцирях! Эти чудаки настолько добрые, что приветствие у них выглядит как обнимашки. Мы все улыбнулись. Моих ушей коснулась крайне мягкая и красивая мелодия. Было похоже на бамбуковую флейту. — Нанника еще играет! — с каким-то детским восторгом в голосе воскликнула мон Вигнетт. Лекс закрыла глаза, явно наслаждаясь музыкой, которую дарила площади Уннуна старая Нанника. Я выглянула из лачуги, заприметив, кажется, знаменитую в местных кругах уту сову. Она не носила брони, но на поясе виднелся красивейший клинок. Рукоять была довольно длинной, полагаю, из-за особенностей лап уту, ашав специально изготавливали мечи именно таким образом. Безумно сложное на вид плетение приковывало взгляд, а ножны были украшены гравировкой. Трудно было разглядеть на таком расстоянии, какую историю рассказывали эти узоры, поэтому я довольно быстро перестала пытаться, возвращаясь в теплые объятия Мари. — Что за чудесная музыка... — протянула Лекс. Бонифаций лишь кивнул, укладываясь на жесткие подстилки для сна. — Чертов дождь. Я так хотела показать вам их "убежища Истока"! Эти милые создания настолько чтят космические энергии, что строят маленькие домики, в которых, согласно преданиям, может задерживаться энергия так называемого Истока. Уту верят, что неаккуратное обращение с тонкой материей может вызвать хаос, поэтому даже у духов, которые отбились от общего течения, должны быть убежища. — Какие они милые! — я буквально запищала от восторга. Заметив, что Бонифаций уснул под убаюкивающие мелодии Нанники, я перешла на шепот. То же самое сделали остальные. — Вишенка, ты не устала? Или ты как Лекс - спишь только для вида? — Разве у нас есть время на сон? — Пока есть, — заметила вампирша. Она, покачиваясь, все так же стояла у выхода. — Ложись, — с какой-то заботой в голосе сказала мон Вигнетт. Я сползла на ее колени, устраиваясь поудобнее, и закрыла глаза.

***

      На улице уже стемнело. Решив не открывать глаза, я все так же отдыхала у Мари на коленях. — И ты просто заставила ее принести клятву? С ума сошла? — голос принадлежал Лекс. — Я... Не знаю, что со мной произошло. Сплю и вижу момент, когда... — Не продолжай. Но ты все равно была слишком строга к Ярославе. Ты действительно думаешь, что человек, который путешествует на поезде и соглашается пойти с тобой в мир стимпанка, способен на предательство? — Любой способен. Вопрос лишь в цене. — Слушай, солнышко, ты вообще уверена, что твоя любовь была взаимной? Не только людям свойственна наивность. — Не учи меня жизни, Лекс, я уверена во всем, что говорю. — А в том, что ты с ней сотворила в пещере, тоже? — Да. Она показала зубки, — я буквально кожей чувствовала улыбку мон Вигнетт. — Сумасшедшая ты женщина... Меня иногда беспокоит твоя беспрецедентная жестокость. — Как жестокость может беспокоить труп? — В прямом смысле - никак, в переносном - непосредственно. Мне нравится Ярослава. Я уверена, что как только она полностью освоит стрельбу из лука, то станет неоценимым союзником. Я боюсь, что ты ее сломаешь, Мари. — Она не такая хрупкая, какой кажется. Думаю, жизнь сковала ей довольно прочный хребет методом проб и ошибок. Потребуются нечеловеческие усилия, чтобы сломать нечто подобное. — Тут только Карамелька может приложить человеческие усилия, — Лекс усмехнулась. — Ой, иди в жопу со своими каламбурами, — фыркнула Мари. Я услышала, как Бонифаций поднимается со своего места и смачно зевает. Первое, что бросилось мне в глаза, когда я их открыла - те забавные плетеные шляпы. Оборотень нацепил одну на себя и, гордо задрав голову вверх, упер руки в бока. — Эй, Рейден, как дела? — подала голос я, потягиваясь. — Привет, Ярослава! Просто замечательно! А почему... Рейден? — Ну ты и болванчик, вообще в классике не разбираешься, — разочарованно протянула Лекс. — Дамы и господин, нам нужно зайти к мастеру, забрать плащи и отправиться туда, где последний раз видели Судами. Мне безумно интересно, какое воплощение он принял. Прямо животный интерес! — заключила мон Вигнетт, поднимаясь со своего места и вынуждая подняться меня. — А кем обернулся предыдущий бог, которого ты победила? — поинтересовался Бонифаций. — Лисой. — Лисой? — Да. Стреляющей магией из глаз лисой. — Хм... Что?! Мари засмеялась. Собрав свои пожитки, мы направились к другой мастерской. Дождь наконец перестал идти, оставив после себя духоту и влажность. Фонарики непринужденно освещали улицы, создавая атмосферу какой-то сказки, к которой сами боги разрешили прикоснуться и побродить по этому невероятному миру с его удивительными совами. Из домика у самого берега реки нам навстречу вышел, судя по грязным перьям и уставшему взгляду янтарных глаз, мастер, занимавшийся нашими плащами и шляпами, которые заботливо кто-то уже успел принести. — Ваши плащи готовы. Проходите. Помещение согревала аккуратная печь, рядом с ней располагалось что-то, отдаленно напоминающее дубильный станок. Напротив находилось причудливое изобретение для ткацких работ, по всей мастерской были расставлены аккуратные плетеные ящички с мотками этой грубой, странной ткани. — Мастер Ууктум, для нас будет честью носить твои одежды. — Мари, для меня было честью сделать их для всех вас. Мон Вигнетт тепло улыбнулась, забирая с вешалки крайне удобные и грубо сотканные плащи. Сидели они великолепно, отлично вписываясь в мой доспех, подаренный шасши в Капрэ-Нувэ. — Прежде чем идти сражаться с богом, нам нужно достать оружие, способное его сразить, — сказала Мари, когда мы уже отошли от мастерской, поблагодарив Ууктума. — Мари. Мари мон Вигнетт. Неописуемую радость моему старому сердцу доставляет видеть тебя здесь вновь, — к нам подошла Нанника. — Милостливая Нанника, я счастлива была слышать твою музыку. Ты все так же - непревзойденный мастер своего дела. — Вы направляетесь в твердыню ашав? Передайте мастеру Аанкту мою благодарность за подарок, — уту постучала когтями по рукояти меча. Мари отвесила легкий поклон, кивнув собеседнице.       Покинув Уннун, мы направились на запад от города. Лес был довольно однообразным, даже, я бы сказала, скучным. Снова пошел дождь, и я еще раз мысленно поблагодарила Ууктума за плащи. — А почему этот лес называется так, как называется? — поинтересовался Бонифаций. — Иуса - это дух, которая оберегает лес. Внешне напоминает кентавра с копной темно-русых волос... Постой. Слышишь? Мы замерли на месте, пытаясь понять, о чем говорит Мари. Уши уловили, пожалуй, самую умиротворяющую мелодию, которую я когда-либо слышала. Напоминала тибетские мотивы, исполняемые на флейте, казалось, музыка проникает в самое сердце, не желая даже стучаться. — Что это? — спросила Лекс. — Это Иуса. Она играет на флейте. — Поразительно... Она где-то здесь? — затаив дыхание, прошептал Бонифаций. — Она всегда где-то здесь, — улыбнулась Мари и кивнула головой куда-то в сторону. Сквозь заросли бамбука я смогла разглядеть красивую женщину-кентавра, ее волосы были невероятно длинными, они буквально струились по телу духа. Вокруг хранительницы летали светлячки местного разлива, что делало ее заметной даже среди этого бамбукового ада в дождливую ночь. В руках у нее действительно было некое подобие флейты, Иуса, закрыв глаза, медленно шагала нам навстречу, играя свою невероятно красивую музыку. — Кажется, я влюбилась... — прошептала писательница. — Мне на секунду показалось, что сердце мое вновь забилось. Какая же она красивая... Дух словно услышала ее слова и лишь улыбнулась, отчего Лекс схватилась за свое небьющееся сердце. — Ты довольно вовремя пришла к нам, Мари мон Вигнетт, — бархатный голос хранительницы окутывал, завораживал и располагал к себе. — Здравствуй, Иуса. Я погляжу, ты все еще используешь музыку как свое главное оружие? — Голос тоже подойдет. Это - твоя команда по спасению миров? — кентавр усмехнулась, обводя нас взглядом. — Должна признать, вам очень идут эти плетеные шляпы и плащи уту. — Откуда она знает наш язык? — восторженно спросила Лекс. — О, милый мертвец, я очень многому научилась у Мари, когда она была здесь в прошлый раз. Оракул Суттанана сказал ей, что она еще вернется в мой лес. И Мари поступила правильно, отыскав меня по одному лишь звучанию моей музыки. Она научила меня понимать этот язык, по большей части из-за тебя, Лекс Скьёльдунг. — Откуда... — Я же сказала, что многому научилась и многое знаю. Но меня до сих пор интересует вопрос о том, как циркулирует кровь в твоем мертвом теле. — А кто тебе сказал, что она циркулирует? — Воистину, мир удивителен во всем его многообразии, — Иуса нетерпеливо перебирала копытами, стоя на месте. — Вы направляетесь к пристанищу ашав? Погодите... Дух перевела взгляд на меня, внимательно рассматривая мою дрожащую от восхищения физиономию. Она подошла совсем близко и пальцами подняла мое лицо за подбородок. — Что ты делаешь? — спросила Мари. — Она... Удивительная. Не сломалась о твою жестокость, не сломалась о то, чему стала свидетелем. Она даже не чувствует энергий... Ты такая беззащитная, как маленький стебель бамбука. Но растешь так же быстро. То, как ты сражаешься с тем, что может убить тебя так же легко, как мои копыта топчут жуков... Восхитительно. Где ты нашла этот самородок, Мари? — В поезде, — крякнула Лекс, после чего моментально осеклась, поймав на себе разгневанный взгляд хранительницы. — Лекс верно сказала. Мы познакомились в поезде... — дух вопросительно выгнула бровь. — Кхм. В общем, это такая штука, которая везла нас из одного города в другой. — Так, значит, вы направляетесь к кузнецам? — Иуса не отпускала мою голову, все пристальнее всматриваясь в мою, казалось, душу. Ее глазищи цветом напоминали плавленое золото и ярко светились в темноте, а кожа, кажется, была бледно-зеленой. — Верно. Иуса... Отпусти мою женщину, пожалуйста, — без лишней грубости в голосе попросила Мари. — Ты сочла ее своей только потому, что ваши запахи смешались? Не смеши меня, Мари, вот если бы смешались ваши души... — Иуса. — Залечи свои старые раны, дитя Спящих, иначе ты больно ранишь эту дочь неведомых мне богов, — с такой же едва заметной грубостью в голосе проговорила хранительница. Было видно, что мон Вигнетт злится. — Я могу отправить вас к Великой Кузнице. Просто слушайте мою мелодию и идите на звук. Закрыв глаза. Едва заметно кивнув, мы послушно побрели следом за духом. Вернее, следом за музыкой, которую она играла. Она не становилась тише, не становилась громче. Она просто была, и мы, как слепые котята, брели по этим зарослям, периодически спотыкаясь или врезаясь в стебли бамбука. Бонифаций из-за своих габаритов страдал больше всех, постоянно вскрикивая, кряхтя и шипя. Полагаю, музыка, которую играла Иуса, вводила нас в какое-то подобие транса и мы не ощущали времени, путешествуя таким образом, потому как солнце уже показалось из-за горизонта, и мы стояли неподалеку от огромной крепости из укрепленного кирпича. Музыка стала утихать, а сама Иуса давно пропала из поля зрения. Лекс лишь с грустью вздохнула. — Вот такие они, эти духи, — с лица мон Вигнетт не сползала усмешка, она уверенно шагала ко входу в замок. — Аанкту! Аанкту, старый соня, просыпайся! Со стороны стен послышался сдавленный чих, после чего из-за зубьев укрепления высунулся огромный медведь. Я поежилась, вспомнив про то, что эти здоровяки обнимаются при встрече. — Мари! Мари мон Вигнетт! Эннут, открывай! Открывай ворота! Это Мари мон Вигнетт! — Ты и медведей научила разговаривать? — воскликнула Лекс. — Нет, ашав напрямую общаются со Спящими и, думаю, знают все языки во Вселенной. — Мари-и-и-и! — Аанкту бежал ей навстречу. Он без видимых усилий подкинул женщину над головой, кружа в своем немного страшном, но явно добром приветствии. — Как здорово, что ты здесь! — Я тоже рада видеть тебя, Аанкту! Как у вас дела? Справляетесь? — Скоро перестанем, раз ты появилась, да еще и не одна... — Аанкту! — завопила Лекс, подбегая к ашав и обнимая его. — Ты научила их здороваться правильно? — Аанкту засмеялся. Шерсть его была иссиня-черной, а огромная морда усеяна шрамами. — Да, рассказала по дороге, — усмехнулась мон Вигнетт. Бонифаций подошел следом и тоже обнял огромного, в полтора раза больше его самого, медведя, представившись. — Здравствуй, Аанкту, — робко поздоровалась я, подходя следом за оборотнем. — Она похожа на самую настоящую принцессу-воительницу! Я вижу лук за твоей спиной, мои мастера сделают колчан самых лучших стрел! Погоди... Узнаю работу... Это шасши. Мари! Ты научила их стрелять из луков? Как?! — Нет, — Мари засмеялась. — Они нашли какие-то старые мои чертежи, которые я благополучно забыла в Капрэ-Нувэ, и сделали по ним лук для Ярославы. — Какое... Странное имя. Ярослава? — Аанкту для меня звучит так же странно, — я улыбнулась, ашав улыбнулся в ответ. — Пойдемте, друзья мои! Я покажу вам Великую Кузницу. Минуя огромный по своим размерам барбакан, я заметила, как бережно ашав относятся к строительству. В их кладке было идеально все, начиная с цвета и заканчивая техникой, используемой для возведения подобных инженерных шедевров. Сразу после второй решетки располагался торговый квартал. Видимо, ашав не любят, когда гости заходят дальше нескольких десятков шагов от входа в крепость. По бокам располагались всевозможные прилавки с оружием, припасами, я заметила даже лавку травника. Практически все обитатели Великой Кузницы еще спали, поэтому площадь выглядела пустынной. Товары скучали, лежа на прилавках, и это меня очень сильно удивило. — Торговцы вот так просто оставляют свои товары на ночь? — А кому тут воровать? Ашав никогда не будут красть друг у друга. — Здесь только ашав торгуют? — поинтересовалась Лекс. — Да. Мы не любим других. И не пускаем дальше площади. О вас не говорю, я знаю, зачем вы здесь, и с вами Мари мон Вигнетт, этого достаточно. Мы продвигались дальше. За торговым кварталом располагались всевозможные мастерские, оружейные и склады. У стены находилось помещение, похожее на небольшой храм, деревянный, с металлическими вставками. Аанкту попросил нас подождать рядом с ним, удаляясь к мастерской. Судя по количеству луков и арбалетов, валявшихся снаружи, оружейник, живший здесь, занимался стрелковым оружием. До ушей донеслось тихое бурчание, и вскоре к нам вышли два медведя. Мастер обладал рыжей шерстью, а в размерах превосходил даже Аанкту. Поздоровавшись, он поклонился Мари. — Отрадно видеть дочь Спящих снова. Какими ветрами Мироздания тебя еще раз принесло сюда? — И я тебе рада, Кррастув. Судами объявился неподалеку от Уннуна. — Это многое объясняет... Уту боятся. Ко мне приходил воевода Первого Клина. Он был так напуган! Просил сделать как можно больше арбалетов. Теперь, кажется, начинаю понимать... — Маннаку подождет, мне нужно, чтобы ты создал лучшие свои стрелы для прекрасной Ярославы, — вежливо попросил Аанкту. — Будет сделано, мастер, — оружейник поклонился нам всем, возвращаясь к себе и разжигая огонь в кузнице. — Идем. Я должен кое-что тебе показать, Мари. Мы последовали за ашав в тот самый храм. Внутри было прохладно, немного сыро, но эти великолепные узоры на стенах так и привлекали внимание. Помещение освещалось жаровнями, а в центре всего этого великолепия находился клинок. Металл отражал языки пламени, выглядело оружие похожим на фалькату с не очень широким лезвием. Рукоять была закрытой, для защиты руки, полагаю, и обита кожей там, где находится ладонь. В длину, осмелюсь предположить, меч достигал метра, может, чуть больше. Ножны лежали рядом, выполненные так же из металла, украшенные рунами и письменами. — Когда ты едва не проиграла в бою с Мисаду, мои мастера и я решили создать меч, способный стать с тобой одним целым, чтобы ты могла разить любого, кто воспротивится Мирозданию. Это оружие будет жить и дышать вместе с тобой. Тебе нужно дать ему имя и взять в руку, чтобы он насытился твоей энергией сполна. — Аанкту... — Делай, что говорю, — усмехнулся ашав и подтолкнул мон Вигнетт к подарку. Женщина подошла к этому поистине шедевральному творению ашав и, кажется, задержала дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Она медленно коснулась рукояти, после чего, осмелившись, нормально взяла меч и покрутила его в руке. Мари вдруг приняла свой божественный облик, и узоры клинка вспыхнули вместе с письменами на теле полубога. Она улыбалась, второй рукой бережно касаясь лезвия. — И имя тебе будет - Лесияра. — Лесияра? Странные у тебя мысли в голове, Мари... — протянула Лекс. — Лесияра - героиня моей любимой книги. И она была так же прекрасна, как этот клинок. Это - меньшее, что я могу сделать, чтобы почтить талант руки, которая нарисовала для меня эту великолепную женщину. Бонифаций и я стояли неподвижно, не в силах даже сделать вдох. — Да будет так, — пробасил Аанкту. — Друг мой, ты сделал для меня то, о чем я не могла и мечтать. И я буду благодарна тебе до конца своих дней. — Но ты бессмертна, Мари, — усмехнулся ашав. — Вот именно, — женщина подмигнула собеседнику, убирая меч в ножны и закрепляя те на поясе. — Боги... Это... Просто великолепно! — наконец воскликнул оборотень, прийдя в себя. — А что ты за зверь, Бонифаций? — вдруг спросил медведь. — Я чувствую в тебе странные силы и возможности. То, чего не могла породить природа самостоятельно. Что ты такое? Мужчина снял одежду и превратился в оборотня, смущенно потупив взгляд и садясь на землю. — Какое ты... Чудо! Мари, неужели это мошав? — Нет, не мошав. У них я слишком давно не была, даже не знаю, что там происходит. — Какое безумие... Человек, который оборачивается в мошав! — Что за мошав? — поинтересовалась Лекс. — Как бы тебе объяснить... В общем, мошав - это большие кошки. Они могут ходить на двух лапах, а могут превращаться, как Боня, в обычных. Бонифаций вернулся в свою человеческую форму, натягивая на себя то, что снял парой минут ранее. — Боня еще играет на гитаре, — заметила я. Мужчина лишь смущенно улыбнулся. — Да, время от времени. — Как Иуса играет на своей флейте? — озадаченно спросил Аанкту. — Верно. Так же очаровывает. — Ох... Мне нужна Махэта! — ашав буквально вылетел из здания, мы лишь озадаченно выбрались на улицу, чтобы проследить, куда ринулся реликт. — И кто эта Махэта? — в голосе Лекс было слышно неподдельное замешательство. — Махэта - ашав, которая создала флейту для нашей хозяйки леса. — Серьезно? О-о, Бонифаций, я думаю, тебе подгонят самую крутую гитару во Вселенной! Оборотень фыркнул, было понятно, что он стесняется. — Когда я была в Великой Кузнице в прошлый раз, этого здания не было... — Это таверна! — радостно закричал Бонифаций. — Чего? С чего ты взял вообще? — Да я уверен! Идем! Эннут, который открывал ворота и стоял на стенах крепости, громко оповестил нас о том, что пить можно бесплатно, потому что мы пришли всех спасать. — Налейте Скьёльдунг крови в рог! — радостно закричал Аанкту откуда-то сверху. Вообще у Великой Кузницы была причудливая архитектура. Весь этот огромный замок, словно паутина, опутывали лестницы, которые вели на разные уровни крепости. Внизу, где мы находились, располагались мастерские, торговый квартал и хранилище, которое благополучно наша могучая кучка покинула. Рядом с хранилищем находились две лестницы, которые вели на второй уровень. Над мастерскими находилась довольно просторная площадка. Она опиралась на колонны с арками у вершин, которые отлично вписывались в общую стилистику замка и изящно отделяли рабочий квартал ашав. И вот на этой площадке как раз-таки и находилась пресловутая таверна, до которой мы собирались добраться. В противоположной стороне все было точно так же, за исключением того, что вместо садиков, таверны и амбаров там находились дома реликтов. Все это было огромным, исполинским, но таким филигранно выполненным и красивым, что дух захватывало. В маленькие бойницы в стенах можно было увидеть раскинувшийся на многие километры бамбуковый Лес Исуа. С такой высоты даже был виден Уннун, из которого мы пришли. Ко мне подошла Лекс, тоже рассматривая местность. — Лекс... Ты серьезно Скьёльдунг? — Серьезно, Карамелька. — А как ты стала вампиром? Писательница вздохнула. Мы поднялись на небольшую башенку, после чего взгляд ее стал каким-то отстраненным. — Отец не хотел видеть во мне воительницу. Тогда нравы были другие, но я хотела сражаться. И сражалась. Тренировалась втихаря по ночам. Тогда меня нашла Она. Вигдис. — Кто эта Вигдис? — Она была возлюбленной моего боевого товарища и друга - Вилмара. И моей тоже. В какой-то день Вигдис просто пропала, и мы решили, что она сбежала. Я долго искала ее, но... Ничего так и не выяснила. Она просто исчезла. И вот, в ту ночь, я пошла тренироваться, как обычно, одна, недалеко от деревни. И в какой-то момент Вигдис просто появилась на этой опушке. Ее глаза... Они светились в темноте, а кожа стала еще бледнее, чем была до этого. Она сказала, что любит меня больше всего на свете и мечтает сделать своей до конца времен. Я знатно обосралась, конечно, но чувства как-то придали мне уверенности в том, что все будет хорошо. Мы легли на эту ледяную землю, целовались, а потом она выпила меня до дна и угостила своей кровью... Дальше ничего не помню. Только как я проснулась в склепе. Не понимая, что происходит, выбралась на улицу... Там уже вечер наступил, солнце давно село. И в этот момент до моих ушей донесся крик. Ее крик. Вилмар видел нас и рассказал все конунгу, проблема в том, что конунг наш был батей этого ебучего Вилмара. Узнав, что Вигдис выбрала меня, эти два уебана не придумали ничего лучше, чем сжечь ее на костре. Они дождались вечера, но до захода солнца выманили Вигдис из склепа, схватили. Ей было слишком больно находиться на солнце, чтобы сопротивляться. Не знаю, почему она решила показаться, честно. Не знаю, чем она думала, когда выходила, видя, что солнце еще не зашло. Но это не так важно, на самом деле... Почему-то она это сделала, может, испугалась, что меня найдут, но... Знаешь, что произошло потом? Я покачала головой. — Я вырезала к хуям всех, кто был в этой деревне. — Смотрю, у тебя это традиция - вырезать подчистую целые поселения, — я грустно улыбнулась. — Оно само так получается. Во мне не было ненависти, злости, чего-то такого. Я же уже была фактически мертва. И сейчас мертва. И меня не особо беспокоят эмоции. Меня беспокоят принципы. Я из принципа вырезала деревню, пощадив только свою семью, из принципа вырезала вампирский клан в Петербурге, только в этот раз никого не пощадила. Я вырвала тому придурку позвоночник из принципа. Опора моего существования - принципы. — Твои принципы дадут нам приятно провести время в таверне? Тебя ждет огромный рог. Сможешь выпить до дна? — к нам подошла Мари, мягко коснувшись моих плеч руками. — Да чтобы я и не смогла? — Лекс засмеялась, после чего начала спускаться, оставляя нас наедине. — Так, значит, Скьёльдунг поведала тебе свою историю? — Верно. Она не все мне рассказала? — Скажем так, приукрасила. Там дело было не в любви, а в том, что Вилмар увидел, как Вигдис обращает Лекс в вампира. Поэтому они выманили ее из склепа до захода солнца. И она действительно любила Лекси, даже став вампиром. И действительно испугалась, что ее обнаружат раньше, чем она обратится и сможет постоять за себя, поэтому принесла в жертву свою жизнь ради жизни Лекс. Такая вот у нее грустная история. — Разве вампиры могут любить и вообще что-то испытывать? — спросила я. Мари ласково положила руки мне на талию, а я накрыла их своими. — Наверное. Иначе зачем Вигдис умерла так глупо? — Не знаю... Думаешь, она любила Лекс? — А можно не любить Лекс? — с наигранным удивлением спросила мон Вигнетт. Я засмеялась, а она сняла с нас шляпы и поцеловала меня в щеку. — Вишенка, практически всегда дело либо в любви, либо в деньгах. Я развернулась к ней, взяв ее лицо в руки. — А в чем дело у нас? — В нас. Она увлекла меня в поцелуй. Краем уха, казалось, я снова услышала флейту хранительницы-кентавра, а внизу начали просыпаться ашав, бормоча что-то себе под нос и начиная работу. Жизнь шла своим чередом, и лишь для нас двоих время словно остановилось, пока мы стояли на башне, растягивая этот момент изо всех сил. Мари отстранилась, заглядывая в мои глаза, словно ища ответы на какие-то свои вопросы. — Скажи мне, что, по-твоему... — Заткнись, — прошептала я, снова целуя леди мон Вигнетт.