От Владивостока до Петербурга

— Прошу внимания! — в дверях таверны появились Кррастув, Махэта и Аанкту. Мы повернулись к ним. Я услышала, как Лекс тихонько запищала от восторга, ведь Махэта была очень похожа на нашего, земного, белого медведя. Она держала в лапах потрясающе красивую гитару из какого-то синего дерева. Бонифаций замер, не в силах даже пошевелиться. — Мы выполнили свою работу, чтобы помочь вам в службе Мирозданию. Так примите же этот колчан с лучшими нашими стрелами от Кррастува и самую мелодичную магическую гитару во Вселенной от Махэты! Мы с Бонифацием поднялись, как по команде, приближаясь к ашав. Аанкту улыбнулся нам, склонившись в почтительном жесте. Мы взяли подарки и сделали то же самое. Колчан был довольно увесистым, в него вмещалось около сотни стрел, если не больше. Судя по удивленному лицу оборотня, я так понимаю, гитара тоже была не из легких. Мужчина встал на колени, уронив голову, на что Махэта звонко засмеялась и, похлопав здоровяка по плечу, помогла ему подняться. — Давайте же выпьем крепкой медовухи за наших гостей! — заревел Аанкту, его поддержала вся таверна — громкие поздравления, возгласы и крики разнеслись, казалось, по всей Великой Кузнице. Мы выпили вместе со всеми, Лекс опустошила еще один огромный рог с кровью. И тут в таверну зашла она. Огромная, с пепельной шерстью медведица, в несколько раз больше всех остальных, лапы были просто усеяны шрамами, как и морда, один ее глаз закрывала повязка, второй, казалось, был темно-фиолетовым. Облачена она была в металлический нагрудник синего цвета. Подпоясанная юбка с металлическими пластинами завершала доспех, на спине ашав носила шкуру неведомого мне существа, там же располагался огромный, просто гигантский палаш. — Мое почтение. Мари мон Вигнетт, Бонифаций, Лекс и Ярослава, вы, пожалуй, самый отчаянный квартет, который я когда-либо видела за всю свою жизнь. — Долго это по времени? — глупо хмыкнув, спросила Скьёльдунг. — Десять циклов, — медведица усмехнулась, а Мари дала писательнице смачный подзатыльник. — Десять циклов - это..? — Это миллион лет, — зашипела мон Вигнетт, просто испепеляя взглядом Лекс. — Великая Таардан, простите ее. — Глупость Скьёльдунг ничуть не умаляет ее обаятельности, — Таардан засмеялась. — Пришла поглядеть на вас. И персонально вручить кое-что Ярославе. Я вздрогнула. Мари тепло улыбнулась, жестом приглашая подойти к одному из самых древних существ не только этого мира, но и вообще, наверное, во Вселенной. — Тебе нужны будут силы для того, чтобы справляться с грядущими событиями не только в этом лесу, но и во всей Вселенной. Я чувствую, что Спящие смотрят на тебя, ожидая следующего шага. В любой ситуации оставайся тверда и холодна. Медведица коснулась огромным носом моей макушки и замерла, а у меня в груди появилось ощущение, будто сердце вот-вот выпрыгнет, ломая все, что преграждает ему путь. Зажмурившись, я старалась не двигаться, несмотря на практически нестерпимую боль, пронзившую буквально все тело. — Ты - дипломат, Ярослава, несмотря на лук за твоей спиной. Мой подарок тебе - языки. Все языки, которые я знаю, теперь знаешь и ты. Помоги Мари. Грядут ужасные события, с которыми ты должна справиться, иначе все перестанет иметь смысл. — Иннуну Таардан умакт тани маанк! — я буквально подпрыгнула на стуле от того, что могу разговаривать на языке уту с такой же легкостью, с какой говорю на русском. Лекс выразительно посмотрела на меня, безмолвно требуя перевода. — Я сердечно поблагодарила Таардан за ее великий дар. — Получается, ты теперь... — Судами! Судами здесь! — кто-то снаружи громко кричал, отчего мы все высыпали на площадь. Всматриваясь в заросли бамбука рядом с Уннуном, я уже было собралась облегченно вздохнуть, как что-то поистине огромное начало просто выкашивать лес, рыча настолько громко, что слышно было даже нам. — Судами вернулся! — знакомый голос раздался откуда-то снизу. Это была Иуса, кентавр появилась у входа в крепость, буквально прыгая на месте и нетерпеливо избивая копытами землю. — Не дайте этой твари погубить мой лес! — Ох, ну, раз дама просит... — вульгарно протянула Лекс, спрыгивая вниз, просто перемахнув через стену. — Догоняйте, пуськи! — Лекс! Стой! Сука, что ты за... — выругавшись, Мари прыгнула следом. Бонифаций ослабил свой плащ и превратился в барса. — Тебе идет эта шляпа даже когда ты кот! — я засмеялась, мужчина лишь недовольно фыркнул, мотнув головой. Я запрыгнула ему на спину, как можно крепче схватившись за подаренную гитару. — Да направят вас Спящие! — крикнула Таардан.       Мы еле поспевали за Лекс, которая бежала просто с безумной скоростью. Следом неслась Иуса, что-то выкрикивая. Бонифаций, Мари и я держались в конце отряда, я лишь крепче вжималась в эту спасительную гитару. — Ох, сука, Судами, держись! — Мари приняла свой истинный облик, ее клинок вспыхнул точно так же, и я вновь поразилась тому, как они отлично гармонируют друг с другом. — Я напою Лесияру твоей кровью! Мы выбежали на участок, где бог уту выкосил бамбук. — И где эта тварь?! — злобно прокричала Скьёльдунг. Неподалеку послышался хруст и я ахнула. Перед нами стоял огромный, длиннющий восточный дракон. Прямо как со старых японских картин! — Твою мать... Мари! — Душа моя, помнится, ты говорила, что дракона убить проще, чем раскрыть покушение на Всеволода! — Я не думала, что нам действительно придется сражаться с настоящим, сука, драконом! — очевидно, даже она не ожидала такого поворота событий. Судами зарычал, то же сделал и Бонифаций. Я спрыгнула с барса, доставая лук из-за спины. — Ох, тварь, сколько же у тебя последователей, раз ты смог принять такую форму? — Достаточно, чтобы стереть тебя с портрета Вселенной! — дракон заревел, готовясь вновь взлететь, но в него со всей дури врезалась Лекс, опрокидывая существо набок. Она залезла на дракона, начав наносить тяжелые удары по телу Судами. К ней тут же подскочил Бонифаций, но его когти не наносили существенного урона из-за невероятно твердой чешуи бога. — Я тебя в узел завяжу, паскуда! — кажется, вампирша злилась все больше. Судами пришел в себя, пытаясь подняться и сбросить наших компаньонов. Он мотал головой, потому что музыка, которую начала играть Иуса, сбивала его с толку. — Я спляшу на твоих похоронах! — заревела Мари, заметно ускоряясь и пробегая совсем близко к брюху Судами, выставив в сторону свой пылающий клинок. Лесияра с легкостью рассекла плоть божества, освобождая... Воду? Дракон начал плеваться, поднимаясь на ноги. Сбросив с себя Лекс и Бонифация, Судами с легкостью поднялся в воздух. — Вернись, чертов трус! — вопила Скьёльдунг. Прогремел гром, снова пошел дождь. Кажется, это - именно то, чего ждал дракон. Он буквально обрушился на нас с небес, а рана на его животе стремительно зажила. — Ох, сука... — протянул Бонифаций, замечая этот немаловажный факт. Не став ждать более подходящей возможности, я навскидку выпустила пару стрел. Они буквально впились в морду Судами, отчего тот зарычал, казалось, еще громче. Лекс одним рывком достигла врага и, схватившись за стрелы, начала вытворять с мордой божества то, что вытворяла Мари с генералом в Капрэ-Нувэ. Сама мон Вигнетт стояла неподвижно и буквально горела этим светло-голубым огнем. Не понимая, что происходит, я просто продолжила стрелять в дракона. Писательница выкрикивала слова благодарности, а Судами вновь поддался музыке хранительницы, которая стояла неподалеку от Мари. — Солнышко мое ясное, сделай что-нибудь! — кричала я, понимая, что мы попросту не справляемся. Под дождем все раны бога затягивались со страшной скоростью. Очертания мон Вигнетт вдруг стали расплывчатыми, а сама она начала двигаться как-то странно, рывками, резко и непредсказуемо. В два прыжка полубог оказалась совсем рядом с Судами и нанесла один-единственный удар, который попросту обезглавил дракона. — Да ну нахуй! — кажется, даже Лекс была в ужасе. Она рухнула вместе с головой бога и лежала на куче сломанных стеблей, не желая даже шевелиться. — Что дальше? Нам Спящих надо будет раком нагнуть? Мари! Поговори со мной!.. Ох, сука, мать твою! Скьёльдунг отпрянула от головы, которая обнажила зубы в какой-то дикой ухмылке. — Неужели ты думаешь... — тело Судами без особый усилий подползло к голове и он вновь взлетел, оказавшись над нами. — Неужели вы все думаете, что жалкий полубог и ваша шайка оборванцев способна победить настоящего бога? Да еще и в моей же стихии? На моих условиях? — Я думаю, что ты слишком много пиздишь, — язвительно заметила Лекс, с силой метнув дракону в морду одну из моих стрел, которые теперь лежали на земле. Подбежав к ним, я начала повторно отправлять снаряды в голову Судами. Он корчился, рычал и шипел, а в какой-то момент спикировал на землю, совсем рядом с хранительницей леса. — Я предупреждаю вас... — он с силой полоснул лапой бок кентавра, отчего та просто рухнула наземь, не в силах даже закричать от боли. — Убирайтесь отсюда и не мешайте мне вести уту по верному пути! — А я, сука, предупреждаю тебя, — Мари подалась вперед, указывая на дракона клинком. — Я вырежу всех уту, которые молятся тебе, даже если это будет сам Суттанан, я клянусь тебе, тварь, что когда второй раз отрублю тебе голову, она больше никогда не прирастет к твоему уродскому туловищу. Я отправлю тебя к твоему никчемному брату, которого одолела голыми руками. — Так давай же узнаем, насколько крепка твоя клятва! — Судами рассмеялся и вновь поднялся в воздух, держа в лапах хранительницу. В какой-то момент он разжал когти, отпуская ту в свободное падение. Я успела только ахнуть, но Иуса, к счастью, оказалась не на земле, а в сильных руках Лекс, которая сама чуть было не рухнула. — А Вы, мадам, тяжелая... — Скьёльдунг опустила кентавра на землю, и мы подбежали к ним. Мари выглядела очень уставшей. — Мы... Не успеем дойти до Великой Кузницы... — шептала Иуса. Мон Вигнетт шикнула, садясь рядом и пытаясь исцелить рану женщины так же, как исцелила мою в пещере шасши. Ничего не получалась, из глубоких царапин, не переставая, лилась вода. — Сыграй мне, Бонифаций... — попросила хранительница. Оборотень не нашелся с ответом и просто забегал пальцами по струнам, превратившись в человека. — Я... Ничего не могу сделать. — Где твои сраные реликты, Мари? Где эти ебучие Спящие?! Или допустить смерть самого красивого и проницательного существа, которое я только видела в жизни - тоже их блядский план по спасению мира от хаоса? Что за пиздец тут происходит?! — Лекс кричала, ругалась, но не переставала одной рукой гладить лицо хранительницы, а второй пытаться зажать рану, чтобы вода не вымыла всю кровь. — Не тебе это решать, Лекс. И не мне. Никому из нас не понять, что в головах у моих создателей. — Почему бы тебе просто их не спросить? — с деланой беззаботностью поинтересовалась вампирша. — Лекс. Ты знаешь ответ на свой вопрос. Я ничего не могу сделать. Я очень... Устала. Нам нужно вернуться в Уннун и попросить транспорт до Иттунэ, столицы. — Мне так грустно покидать этот лес... — зашелестела Иуса, чем вызвала у Скьёльдунг самую настоящую бурю негодования. — Нет. Нет! Не закрывай глаза, смотри на меня. Смотри на меня! Смотри! Иуса! Бока хранительницы перестали вздыматься, а Бонифаций вдруг перестал играть. Мари встала на колени рядом с телом кентавра. — Прости меня, великая хранительница... — Убирайтесь отсюда, — прорычала Лекс. — Идите в Уннун и ищите нам транспорт до этой сраной столицы. Живо! Без особых эмоций на лице мы все поднялись на ноги и, отвернувшись, медленно побрели в сторону городка. Краем глаза я заметила, как Скьёльдунг впилась в шею мертвой.

***

      Мы хранили молчание. У меня перед глазами было лишь лицо хранительницы, которая осознавала, что сейчас умрет, и это было ужасно. Мы еле добрели до мастерской, которую нам предоставили уту. — Мне нужно пройтись, — с какой-то горечью в голосе сказал Бонифаций, оставляя нас с Мари наедине. Войдя в помещение, мон Вигнетт разожгла огонь в печи и сняла шляпу с плащом. Она еле переставляла ноги от усталости, я даже помогла ей устроиться поудобнее на подстилке. — Ярослава, мне нужна... Ты. — Тебе не кажется, что после того, что случилось... — Иди. Ко мне. Сейчас же. — Я для тебя как для Лекс рог с кровью, что ли? — возмутилась я, закрыв входную дверь и развернувшись к Мари. — Нет, Вишенка, просто... Просто иди сюда. Ты мне правда сейчас очень нужна. — Чтобы потрахаться и хорошо заснуть?! — Да пошла ты, — безразлично скользнув взглядом по моей физиономии, она легла на подстилку, отворачиваясь к стене. Я, фыркнув, вышла на улицу, хлопая дверью. Буквально только что на наших глазах умерла Иуса, а Мари так печется о своей божественной энергии, что была бы готова, наверное, и на ее трупе со мной покувыркаться! Я заметила приближающуюся Лекс. — Лекси, солнышко, ты как? — В порядке. А ты? Чего снаружи стоишь? — У нас с Мари вышла... Размолвка. Скажем так. — Чего? — недоумение было заметно не только в голосе Скьёльдунг, но и во взгляде. Коротко объяснив свою позицию, я лишь вызвала кривую усмешку писательницы. — Ярослава, ты о каждом думаешь в таком ключе, когда тебя просят просто побыть рядом? Или у тебя "эти дни"? Ты вообще в курсе, что мон Вигнетт до этого говорила что-то похожее на "ты мне правда нужна" только один, сука, раз? Я пойду догоню Бонифация, хочу тоже побродить и поговорить о случившемся... И чтобы, когда мы пришли, вы уже спали. Вместе. И не в том смысле, о котором ты думаешь! Я, выругавшись, вернулась обратно, все еще уверенная в своей правоте. Мари перевернулась на спину и разглядывала крышу, сверля ее своей безмятежностью в глазах. — Мари... — Что? — в ее голосе отсутствовала даже интонация. Я легла рядом, прижимаясь к ее боку. — Прости, я просто... — Дура? — Наверное. — Мне не наплевать на то, что случилось с хранительницей. И мне очень больно, что это все произошло. Поэтому ты так мне нужна. Просто побудь рядом. Меня далеко не всегда интересует секс. Наша с тобой связь стала еще крепче, поэтому мне достаточно находиться рядом и чувствовать тебя, чтобы восстанавливаться. И я нахожу утешение в твоих руках. Ты не даешь мне сойти с ума и вырезать всех уту до единого за то, что произошло. И, полагаю, теперь моя очередь злиться, ведь я даже повода не давала думать о себе в таком ключе. Что на тебя нашло? — Не знаю, я так сильно переживаю, боюсь... То, с чем мы сегодня столкнулись... — Единственный повод простить тебе подобное. Я не говорю, что ты зависишь от меня или не можешь уйти... Но не отворачивайся от меня, Ярослава. А если отворачиваешься, то сразу же уходи. — Нет, нет, Мари, послушай. Я не супер крутое божество, понимаешь? Я - эмоциональный, живой человек, если ты хочешь от меня такой непоколебимой покорности и послушности, выгони сейчас же. Отправь меня обратно в Петербург и давай так и останемся мимолетным воспоминанием друг друга. Не усложняй, прошу тебя, пожалуйста, если ты не готова к тому, что мне могут не понравиться твои слова или действия... Пожалуйста, сделай все сейчас, чтобы потом не было больнее. Мон Вигнетт молча поднялась со своего места, зажигая на теле письмена. Она легонько толкнула входную дверь, и я прекрасно понимала, что это значит. — Спасибо за честность. — Я... — она вдруг осеклась. Грустно улыбнувшись, я направилась к двери, хотя на самом деле была готова разрыдаться в голос, рухнув прямо на пол. Мари слишком хороша для меня. Куда мне тягаться с божеством? Где мне взять ее рассудительность и такую жестокость? Где мне взять безразличие Лекс? Я закрыла глаза, готовясь шагнуть и оказаться в Неве, как суккуб, которую мон Вигнетт отправила на Землю, но вдруг сильный рывок заставил меня очутиться в объятиях Мари. Она поцеловала меня. — Я сломалась. О тебя сломалась. Не могу. Не хочу. — Мари... Она крепко прижала меня к себе, медленно вдыхая и выдыхая. — Не пущу. Не отпущу. Пожалуйста, не уходи, Ярослава, — ее голос срывался на шепот. Мы переместились обратно на подстилку. Мари стянула с меня доспехи, я оставила ее без рубашки. Она медленно водила руками по моим ногам, в какой-то момент целуя колени. — Просто будь со мной, хорошо? Мон Вигнетт устало легла на бок, укрываясь теплыми шкурами вместе со мной. Я снова прижалась к ней, практически сразу же провалившись в сон.       Меня разбудило бурчание у входа. — Они не справились! Я лично видел, как Судами взлетел! Это ли не доказательство того, что мы не должны отрекаться от такого сильного покровителя? — Уйдите нахер отсюда, сраные совы, как вы меня заебали своим уканьем! — Что она говорит? Где Мари? Мы должны поговорить с ней! Не став будить мон Вигнетт, я поднялась со своего места и, нацепив доспехи и плащ, вышла на улицу. Дождь все еще шел, небо было буквально черным, отряд уту расположился рядом с мастерской, где мы спали. Бонифаций показался на другой стороне реки: он увидел подозрительную активность рядом с нашим домиком и направлялся выяснить, в чем дело. Лекс просто материлась на уту, пытаясь прогнать их. — Что происходит? — поинтересовалась я. Патрульные в недоумении уставились на меня. — Объяснитесь. Сейчас же. — Мы видели, что вы не справились, и Судами спокойно улетел с поля битвы. Может, это вам стоит объясниться? — справившись с потрясением в виде меня, разговаривающей на их языке, командир патруля взял слово. — Сколько уту не поддерживают рационализм? Вам не кажется, что отрекаться от божества - плохая идея, особенно при условии, что далеко не всем это нравится? Судами практически бессмертен. Иуса пала жертвой вашего правителя, который отчего-то решил, будто боги уту больше не нужны. — Что? Иуса... — Нам нужен транспорт до Иттунэ, сейчас же! Если вы не справляетесь со своим же народом, это придется сделать нам. — Да, почтенная, мы оповестим... — Уж постарайтесь, потому что леди мон Вигнетт готова уничтожить хоть весь народ уту, если это нужно будет Спящим. Совы испуганно поклонились, удаляясь к противоположному выходу из Уннуна. — Нихрена себе у них рожи были, ты чего им наговорила? — То, что заставит этих идиотов суетиться и делать то, что нужно, — в дверях мастерской стояла Мари, улыбаясь мне. — Ты - прирожденный дипломат. — Спасибо, душа моя. У вас никаких подозрений не возникает по поводу того, что Судами появляется где-то здесь? Может, ренегаты устроились неподалеку от Уннуна? — Не думаю, — протянул подошедший Бонифаций. — Все это время я рыскал в окрестностях, не нашел и не учуял ничего подозрительного. Думаю, дело в воде. Река, на которой стоит городок, полноводна и велика. Быть может, это усиливает Судами? Мы все видели, что эта тварь исполняет, если у него есть доступ к воде. — Возможно, ты прав... — проговорила Лекс, бросая косые взгляды на удаляющихся уту. — Главное, чтобы не началась гражданская война. Судами с легкостью ее выиграет, — процедила Мари, надевая шляпу. — Идем. Нам нужно попасть в Иттунэ как можно скорее.

***

      Столица народа уту была поистине огромной и многоуровневой. Закрытая, похожая на муравейник, обитель. Отдаленно напоминающие пагоды строения теснились буквально друг на друге, вызывая у меня смешанные чувства. То тут, то там сновали совы, кто-то в бамбуковых доспехах, кто-то просто в рваной мешковине. Центральная площадь была просторная, в центре уту выкопали нечто, напоминающее арену. Я поежилась. Неужели они тут гладиаторские бои устраивают? Отсюда открывался отличный вид на королевский дворец. Великолепный, сияющий, создающий невыносимый контраст с остальными постройками. — Мне кажется, Суттанан сходит с ума... — прошептала Мари. — Что он творит? Раньше его замок был точно таким же, как остальные здания, хрен догадаешься... — Мари мон Вигнетт, Мудрейший Суттанан просит Вас явиться к нему прямо сейчас! Он ожидает в своих покоях! — к нам подошел уту в металлических доспехах, с огромной нагинатой. Полагаю, это был воевода Первого Клина. Полубог лишь кивнула, увлекая нас за собой.       Весь замок правителя был просто усеян различными причудливыми изобретениями. Они даже изобрели какое-то подобие жалюзи для окон. Суттанан был на удивление маленьким по сравнению со своими собратьями. Мы вчетвером отвесили учтивый поклон. Правитель восседал на троне, состоящем из всевозможных драгоценностей и кристаллов. — Приветствую вас. Мои слуги сообщили, что вы проиграли бой с Судами. — Будь это так, нас бы здесь не было, — ответила Мари. — Тогда почему бог все еще жив и покинул поле боя? — Потому что в народе у него масса последователей. То, с какой скоростью его раны восстанавливались... — начала было я. — Меня это не интересует. Вы должны были его убить. Но не справились. Как я могу довериться вам после такого? Мари, ты ведь тоже бог, как ты могла проиграть, имея еще и этот сброд в качестве помощников? — Суттанан, ты рискуешь начать гражданскую войну, что вообще здесь происходит? — Я тебе расскажу, Мари, что происходит. Эти идиоты так привыкли почитать своих обезумевших богов, что не видят, насколько этот культ тормозит развитие. Мои инженеры изобрели столько всего нового и полезного, став изучать природные явления и предпринимая попытки их использовать! Но эти невежественные черви думают, будто Мисаду и Судами могут привести нас к процветанию без всех этих научных достижений. Они верят, что Судами вернет брата обратно в наш мир и вместе они возобновят старый уклад жизни уту. — Ты идешь наперекор всему своему народу, Суттанан, — сухо обозначила я. — Кто ты вообще такая, чтобы указывать мне на мои решения и оспаривать их? — Правитель Суттанан... — начала было мон Вигнетт, но уту жестом велел замолчать. — Вы больше похожи на никчемных оборванцев. Я мог бы казнить вас за такое глупое поражение. — Можешь попробовать, — я для вида поправила лук. — Вы - ничто. Мне не интересен твой лук, твои стрелы и твоя точка зрения. Мари, если вы хотите выйти отсюда живыми, предлагаю тебе смыть свой позор и сразиться с правой рукой правителя исуму, который пребывает у нас в плену и которого не смог победить даже мой воевода. Мон Вигнетт скрипнула зубами и выразительно посмотрела на меня, безмолвно приказывая ни за что не переводить речи Суттанана Лекс и Бонифацию. — Что происходит? — Скьёльдунг, кажется, была взволнована. — Правитель хочет, чтобы Мари сразилась с кем-то. — У него, блять, гражданская война на носу, а он увеселительные программы придумывает? — удивленно спросила она. — Ты знаешь, это - довольно эффективный способ отвлечь народ от насущных проблем. — Твоя правда... — Лекс усмехнулась, а Бонифаций лишь покачал головой. — Я согласна, Суттанан, но и у меня есть условие. Если я одолею исуму, ты дашь мне разрешение уничтожить восстание. Где бы они ни скрывались, кем бы они ни были, я убью всех, кто агитирует уту молиться Судами. — Да будет так. Слуги! Подготовить арену! И вытащите эту проклятую тварь из воды, чтобы она была готова.       Я уговорила Суттанана дать нам места в первом ряду, дабы понаблюдать за этим сражением. В случае чего, мы могли бы просто прыгнуть этой твари на голову, отрубить ее и попытаться забрать с собой как можно больше стражников. Не то, чтобы я не верила в победу мон Вигнетт, но осторожность излишней не бывает.       Казалось, что посмотреть на бой желает все население города без исключения. Мари стояла в этой огромной клетке в одной лишь набедренной повязке, закрыв глаза, перебрасывая свой меч из одной руки в другую. Она вдруг открыла глаза, загораясь своим божественным свечением, из глаз женщины словно исходил черный дым. Приняв боевую стойку, мон Вигнетт вновь замерла. В этот момент сама земля содрогнулась, а огромные ворота напротив полубога открылись, выпуская на арену поистине отвратительное и ужасное чудовище. Раза в два больше самой Мари, исуму напоминал гуманоида, голова которого была поразительно похожа на осьминога. Его щупальца свисали чуть ли не до земли, все тело было склизким, в мерзких наростах и полипах, а из пасти лилась какая-то черная, очень густая жидкость. Он фыркал, медленно кружа вокруг мон Вигнетт. Она оставалась неподвижной, лишь крепче сжала Лесияру в своей руке. Щупальца исуму угрожающе задрожали, и тварь сделала резкий выпад в сторону Мари. Та увернулась и сильным рубящим ударом отсекла монстру конечность. Тот замычал, тряся головой, черная, вязкая кровь существа окропила песок арены. На моем лице застыл ужас - эта субстанция буквально плавила поверхность, на которой оказывалась. Мон Вигнетт, переминаясь с ноги на ногу, ждала новой атаки исуму, но тот замер, всматриваясь в пространство перед собой маленькими красными глазами. — Они тебя используют, — язык исуму был похож на басистое чавканье, я даже удивилась тому, что он у них вообще есть. — Мне не привыкать, — я буквально чувствовала в голосе полубога усмешку, после чего она одним рывком сократила дистанцию, нанося удар. Меч с треском врезался в кораллы на руке существа, но Мари не растерялась, ударив снова и тем самым вызвав жуткий рев глашатая этого ужасного народа. Он схватил свободную руку мон Вигнетт, сжимая ее все сильнее. Пытаясь с силой дернуть на себя, видимо, женщина надеялась уронить врага, она сама чуть не рухнула на землю. Полубог стиснула зубы, приглушенно замычав от боли, когда исуму сдавил предплечье еще сильнее. В ответ она со всей дури рубанула щупальце, которое едва не раздробило ей руку, после чего отпрянула. Огромный осьминог закряхтел, пытаясь справиться с болью. — Я понимаю, почему никто не мог его победить... — протянул Бонифаций. — Ты вообще замечаешь, что происходит? Он невероятно быстрый. Даже Мари не смогла увернуться... — Я замечаю по большей части из-за того, что вижу результат, — сообщила Лекс. Я кивнула, соглашаясь с ее словами. — Даже я бы, наверное, не смогла. Мари тем временем сбросила с руки щупальце. — Сука, у них присоски с зубами?! — в голосе Бонифация был слышен неподдельный ужас. Рука мон Вигнетт кровоточила, и я с удивлением обнаружила, что эта мадам - голубых кровей. В прямом смысле. — У Мари голубая кровь? — Под стать письменам на ее теле, — Лекс кивнула. Исуму, оставшись с тремя щупальцами из пяти, начал медленно отступать, заливая нефтью, что течет в его жилах, песок арены. — Если Мари сейчас его не прикончит - это конец. Ты видишь? Ее раны не заживают. Она просто рухнет замертво от потери крови при таком ранении. — Тут все твари если кусают, то смертельно? — взволнованно спросила я. — Бойцы теряют кровь! Кто же победит в этом нелегком сражении? — с трибун донесся громкий голос какого-то уту. Видимо, это был кто-то, играющий роль комментатора. — Я видела здесь несколько ашав, когда мы прогуливались по площади. Уверена, они уже сообщили своим. Остается надеяться, что Таардан хоть что-нибудь предпримет. — Они не успеют, Лекс. Мы ехали сюда черт знает сколько. — Я не об этом. Реликты напрямую общаются со Спящими. Что-то должно произойти. Мы напряженно следили за поединком. Было видно, как силы покидают Мари. — Из-за какой-то амбициозной суки мон Вигнетт теперь в разы слабее. Это просто ужасно... Я слышала, что она вытворяла раньше, — вздохнула Лекс. — Мари, убей его! Сейчас! Но полубог и сама заметила, как замешкался исуму, затравленно озираясь по сторонам, пытаясь найти и построить оптимальный для себя маршрут. Собрав, казалось, последние силы, она высоко подпрыгнула, занося клинок над головой. В этот момент глашатай мгновенно собрался, схватив Мари оставшимися щупальцами. Она сдавленно выдохнула, пытаясь ранить чудовище, но тот сдавил ее еще сильнее. — Да чтобы я... — шипела мон Вигнетт, постепенно переходя на крик. — Какому-то ебучему осьминогу?! Руны на теле вспыхнули с новой силой и женщина со всей яростью швырнула клинок прямо в голову исуму. Тот заскрипел, освобождая Мари от своих смертельных объятий. Она, не теряя времени, забралась по руке глашатая на плечо, после чего просто повисла на мече, рассекая врага пополам. Кровь существа полилась рекой, мон Вигнетт еле успела отскочить в сторону, после чего буквально рухнула на колени, крепко держась за рукоять своего меча. Она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. — Ярослава... — только и вымолвила полубог перед тем как принять обычный свой облик. Толпа взорвалась одобрительными возгласами, ревом и уканьем. Мы перемахнули через ограждение, буквально сваливаясь на поле битвы. Я подлетела к мон Вигнетт, взяв ее лицо в свои руки. — Мари! Мари, солнышко мое, ты как? — пальцы соскальзывали, Мари была вся в собственной крови, казалось, полубога поддерживает только энергия, которую она отдала Лесияре, и та теперь заботливо ее возвращала. — Прости, я немного... Не в форме, — она с трудом выдавила из себя усмешку. — Ой, глупая, молчи! — нервно засмеявшись, я прижала голову женщины к своей груди, гладя ее мокрые от пота и крови волосы. Бонифаций быстро пришел в себя и забегал пальцами по струнам своей гитары. Через пару минут мон Вигнетт облегченно вздохнула. — Спасибо, Боня. Вот уж не думала, что ты будешь лечить меня таким странным способом и что это будет работать. Удивительно... К нам вышел Суттанан со своей свитой. — Что же, ты доказала всему народу уту свою силу и мощь, в которой, признаться, и я усомнился. Но что же тогда представляет из себя Судами?.. — в глазах правителя промелькнул настоящий ужас. — Суттанан! — знакомый рев разлетелся по всей арене. Это была Таардан. — Тебя зовут мудрейшим из правителей, твой отец нарек тебя именем, близким к моему, желая тебе такой же силы и проницательности. Но что я вижу своим единственным глазом? Ты посмел усомниться в силе дочери Спящих, отправив ее на бой с, возможно, одним из сильнейших существ этого мира, против которого даже я опасалась выходить на поединок. Раны, которые наносят исуму, не затягиваются, и ты прекрасно это знаешь. Она с грохотом спрыгнула с трибун, приближаясь к нам, ступая по крови осьминога безо всяких опасений и вреда для себя. Я поежилась, но не прекратила переводить для Бонифация и Лекс. — Великая Таардан, что я должен был делать? Мне нет покоя, пока Судами уничтожает наш бамбуковый лес! Пока призывает дожди, которые могут затопить города, лишить крова и пропитания мой народ! Как еще я должен был внушить им веру в то, что Мари мон Вигнетт справится с братом Мисаду так же легко, как справилась с ним самим? — Она одолела Мисаду голыми руками, потому что почти никто из уту не почитал его. А вот Судами... Ему молится почти половина уту, ему молится весь Уннун! И ты это знаешь. Но ты этого не сказал. Неужели ты думал, что ашав не помогут Мари? Как только она отправилась на битву с богом, я посетила Уннун. Слышала, о чем уту говорят в своих домах. Как восхваляют того, кто уничтожил хранительницу. Зачем ты и твои воины скрывали все это? — я заметила, как на лице Лекс заходили желваки. — Как ты думаешь, что первым делом сделала бы мон Вигнетт, узнав об этом? Как ты думаешь, что она сделает сейчас? Ты только что уничтожила Уннун, Таардан! Довольна собой? Помогла Мирозданию? — Ты не ведаешь, что творишь, старый безумец. Судами уничтожит этот мир, если выиграет. И ты сейчас только помогаешь ему. — Лекс... — прохрипела Мари. — Ты знаешь, что делать. Скьёльдунг лишь кивнула, удаляясь с арены, оставляя внутри меня смятение. — Что ты... — Она лучше любого из нас справится с этой задачей. Таардан подошла к нам, помогая мон Вигнетт встать на ноги. Она потребовала у Суттанана лучшее поместье в черте города и уверила, что останется с нами до тех пор, пока Мари не почувствует себя лучше. Сняв свою шкуру со спины, она укутала полубога и бережно подняла на руки, направляясь следом за Лекс. Мы с Бонифацием последовали за ней.       Казалось, что, если Скьёльдунг будет бежать еще быстрее, она сможет взлететь. Лекс бы сказала, что дождь больно хлестал по лицу, если бы чувствовала боль. Из-за такой скорости она сама выкашивала бамбук на своем пути, но ее уже это не волновало. Остановившись неподалеку от Уннуна, вампирша огляделась. Ее взгляд скользнул по сломанному бамбуку. Увиденное заставило девушку нахмуриться и склониться к стеблям, чтобы получше изучить их. Изнутри они все прогнили, были черными и больше напоминали какой-то кисель. Лекс вернулась к размышлениям о боли, шагом направляясь в город. Эти твари ответят за то, что выбрали не того бога. Ее заставил обернуться знакомый голос. — Что ты наделала, чудовище?! — Иуса появилась недалеко от Скьёльдунг, кожа ее была бледно-синей, а в глазах светилось безумие. — Ты превратила меня в себе подобную! Ради чего?! — Чтобы спасти тебе жизнь, — безразлично ответила писательница, повернувшись спиной к хранительнице. — Ты сделала меня трупом, который ходит среди живых! Скверна, которая поселилась во мне, теперь терзает весь лес! Что ты наделала, Александра Скьёльдунг... — Я сделала все, чтобы ты вновь могла бродить по своему лесу. — Как ты не понимаешь?! — Иуса в два прыжка очутилась рядом с вампиршей, грубо разворачивая ее к себе лицом. — Лес теперь осквернен! Он больше никогда не будет таким, как прежде! — Может, тогда тебе стоило предупредить нас о том, что весь Уннун молится Судами? Я уверена, что мы смогли бы нанести ему хоть какой-то урон, не молись эти твари прямо у нас за спинами. И, да, не надо трогать меня за плечо со спины. Если ты сделаешь это еще раз, пожалеешь. Когда Мари нет рядом, мне нет нужды играть в эмоции и пытаться вписать себя в моральные рамки нашего отряда. Я предупредила. А теперь наслаждайся тем, что вновь живешь. Ты не хотела покидать этот лес. Я дала тебе возможность его не покидать. — Не смей поворачиваться ко мне спиной! — Иуса вновь одернула Лекс и лишь вскрикнула от неожиданности, падая на землю от сильного удара. — Я предупреждала. Двумя отточенными укусами Скьёльдунг превратила шею хранительницы в кровавый фонтан. Она лишь облизнулась и, поднявшись на ноги, продолжила свой путь к Уннуну.       Уту о чем-то спрашивали, что-то пытались сказать, но Лекс было все равно. Она даже не стала принимать свой истинный облик, медленно продвигаясь по улочкам городка, сворачивая шеи и ломая кости всем, кого увидит. Те, кто замечал, что происходит, пытались бежать, но писательница в один рывок догоняла их и попросту ломала совам позвоночники. Ни одной эмоции не отобразилось на лице Лекс, она все шла и шла, дальше и дальше, уничтожая одного за одним каждого, кому довелось оказаться в Уннуне. Она заметила Наннику, которая убрала флейту в сторону, поняв, что мертвые уши нельзя затуманить музыкой. Уту достала свой меч, выкованный мастером Аанкту, пытаясь что-то сказать, но, к сожалению, все ее слова остались непонятыми. Не успела Нанника замахнуться, как Лекс одним ударом выбила меч из ее когтистой лапы, а вторым буквально вырвала еще бьющееся сердце из груди птицы. — Сайонара, Нанника, — усмехнулась Скьёльдунг, бросив орган под ноги уту.