Дневник колдуньи

Я прочла еще несколько страниц дневника, на которых Акулина расписывала всю глубину своих чувств к Стефану и все возраставшую из-за этого ненависть к Настасье. Соперничество губит даже самую крепкую дружбу. А ревность отравляет всё, как яд. И, казалось бы, крепкая дружба была просто раздавлена злобой безответно любящей Акулины. Я спрятала книжечку обратно в стол и провела остаток вечера за другими делами. А их хватало: мне нужно было подготовиться к семинарам по нескольким предметам. И всё это отняло много времени, поэтому в постель я легла уже далеко за полночь. И, как всегда, перед сном в голову полезли непрошеные разношерстные мысли. Я думала о цыганке, о кольце, которое она мне дала, о дневнике и о куче разных бесполезных вещей, вроде глобального потепления и проблем мировой политики. Нет, может, эти темы и не были бесполезными, но пользу моему сну явно не приносили. На сон оставалось несколько часов. Я накрылась одеялом с головой, уткнулась в теплую и мягкую подушку и начала засыпать. Мне всегда нравилось это пограничное чувство. Между явью и сном. Когда тобой овладевает необыкновенная расслабленность. Время становится тягучим. До границы царства Морфея остается полшага. Но, наверно, многим знакомо ощущение: как будто тебя, готового переступить грань сна, выдергивают из него. Меня кто-то звал. Я вздрогнула и открыла глаза. Сердце бешено колотилось, как будто от страха, а руки были ледяными. Мама спала. Теоретически, она могла говорить во сне. Но я за ней такого не замечала. Значит, мне просто показалось. Немудрено после такого дня. И вообще, мне могло это просто показаться. Я пошла на кухню, чтобы выпить стакан воды и успокоиться. Руки почему-то до сих пор не согрелись и дрожали. Нужно было заварить горячий чай, но грохать посудой, разбудив этим маму, я совсем не хотела. Поэтому, тихо убрав стакан в подвесной шкафчик, я пошла обратно в комнату. В темноте меня ожидал сюрприз. Моя кошка вытянулась на подушках, урча от удовольствия и царапая коготками обои на стене, возле которой стояла кровать. Такое бывало, если Лизу кто-то гладил. Но я никого не видела. Хотя теперь я понимала, что не видеть – это не доказательство. И в следующий момент я поняла, что права. Свет Луны, вышедшей из-за облаков, осветил часть комнаты, делая видимым силуэт маленького старичка с соломенными волосами, торчащими в разные стороны из-под шапки. Он был одет в синюю рубашку навыпуск и в коричневые широкие штаны, заправленные в сапоги. Я ляпнула первое, что пришло в голову: - А почему не в лаптях? - Я же городской, а не деревенский. Старичок, вернее, домовой, потому что это был именно он, соскочил с кровати и подошел ко мне. - Ты почему кольцо сняла? - Как…какое кольцо? Домовой топнул ногой. - Кольцо Патрины. С аметистом. Я как увидел, что ты спать без него легла, так сразу будить тебя принялся. - Так это был ты?! А если бы у меня инфаркт случился? От страха. Домовой почесал бороду и улыбнулся. - Ага. Скорее, у меня от тебя инфаркт, инсульт и букет психических заболеваний приключится. Как поставишь эти свои ужастики, впору в нору мышиную забиться. Я резво забралась на кровать, поджав под себя ноги, и схватила в охапку Лизу. - У меня дома мыши?! Учти, у меня есть против них оружие – моя кошка. Домовой, кряхтя, уселся рядом. - Ты всё воспринимаешь конкретно? Нет у тебя мышей никаких, - старичок покачал головой. Я смотрела на него с недоверием. Как может обычный человек в обычный осенний день попасть из своей обычной жизни в мир, где живут ведьмы, домовые, цыганки-гадалки и прочие из этой братии. Вернее, мир-то остался всё тем же. Просто у меня, наверно, открылись на многое глаза. - А как тебя зовут? Нафаня или Кузя? - Стереотипы-стереотипы… Я Леонид. - Лёня, значит. А я Марина. Домовой широко улыбнулся и погладил кошку. - Так я же тебя с пеленок знаю, могла не представляться. А теперь ты должна лечь спать. Вот, - он достал из кармана маленький полотняный мешочек с травами, - брат из деревни привез. Хмель и душица. Спать будешь отлично. И не забудь кольцо. С этими словами домовой исчез, оставив травы на моей подушке. Я поднялась, открыла шкатулку и достала кольцо. Аметист будто подмигивал мне розово-фиолетовым мерцанием. Я в который раз удивилась, что украшение было мне в пору, и стояла, любуясь лунными бликами на камне. Но, посмотрев на часы, была готова рвать на себе волосы. На сон оставалось четыре часа. Я быстро юркнула в кровать и сжала в руке мешочек. Мысленно я перенеслась на луг, на котором одуряющее пахло душистыми травами, цвели васильки и ветер ласково перебирал волосы. Я замечталась и не заметила, как уснула. Мне снился настоящий кошмар. В одиночестве я шла по темному лесу. Над верхушками деревьев виднелся месяц, но его тусклого света хватало только на то, чтобы высветить силуэты облаков, гонимых сильным ветром. Ветки цеплялись за одежду и волосы, царапали кожу на лице и руках. Но мне нужно было идти вперед. Продираться через чащу. Все дальше и дальше. Послышался волчий вой. Во мне поднялась волна дикого страха. Лишь бы спастись. Лишь бы убежать. Кольцо пульсировало на пальце, согревая руку. Оно было единственным, что могло меня успокоить сейчас. Хохот. Со всех сторон. Лес ожил. Ветки деревьев превратились в руки, корни, торчащие над землей, - в змей. Я услышала шепот, шипение и рык. Тропинка… Я побежала. Впереди мелькнул бледный белесый огонек. Но что это? Мне было все равно. Он был моим ориентиром. Я вышла на поляну. Она резко контрастировала с черной громадой леса, потому что было освещена тусклыми огоньками. Откуда они взялись, я не понимала. Они просто висели над землей, иногда начиная двигаться по кругу. Я сразу вспомнила сказки про блуждающие огни. Но, правда, сказки были кельтские, а не славянские. В центре поляны стояла девушка. Ее ступни не касались земли, а на бледном лице застыло скорбное выражение. Глаза были закрыты. Я не решалась подойти, пока она не протянула ко мне руки. Знаю, что это было нелогично. Но и мое чутье молчало. Никаких предчувствий беды. Ничего. А кольцо по-прежнему пульсировало теплом. - Ты пришла. Я удивленно посмотрела на девушку. - Кто ты? - Настасья. Ты же меня знаешь… - фигура девушки поплыла вокруг меня. Настасья… Та самая? Всё. Этот дневник до добра меня не доведет. Если уж мне начали сниться кошмары с его героями. Хотя я прочитала немного, и не дошла до записей о смерти Настасьи, всё-таки…всё-таки я решила задать вопрос. - Как ты умерла? Девушка расхохоталась. Истерически, с надрывом. - Умерла?! Я умерла?! Сжила… Свела в могилу. Уничтожила. Акулина проклятая. Всё-таки она ее убила. Я не решилась спрашивать: каким образом. Прочту в дневнике. Вряд ли Акулина написала неправду, раз в таких красках описывала свою ненависть к подруге. Призрак Настасьи остановился передо мной. Внезапно девушка с силой вцепилась в мои руки. Она сжимала все сильнее и сильнее. - Тебя же предупреждали… В этот момент я вспомнила слова Патрины о том, что должна остерегаться снов. Неужели это не просто сон? Не плод моего подсознания? И всё это…реально? Боль в местах, где руки сжимали ледяные пальцы покойницы, была вполне реальной. Но вырваться я не могла. Она открыла глаза. Зрачков и радужек не было. Только белки. Первый раз в жизни я закричала от страха, потому что ее слепые глаза подняли такую дикую волну паники в моей душе, объяснить которую я сама не могла. Мне надо было уходить. Проснуться. Ведь это - мой сон. Я это понимала. Но словно оцепенела. Наверное, это был тот самый сонный паралич, о котором так много говорят. Или колдовство? А ее руки уже сжимали мою шею. Я начала задыхаться, но внезапно девушка завизжала, и ее отбросило от меня на край поляны. Я схватилась за горло, жадно ловя воздух. Вдох…еще вдох. Живая… Я заметила, что мое кольцо светилось на руке. - Патрина… - еле различимое шипение призрака донеслось до меня. Но откуда она могла знать ту цыганку? Что вообще происходило? «Просыпайся!» - голос ворвался в мою голову неожиданно, заставив схватиться за виски и сжать. «Вставай, кому говорю!» Я заметила, что призрак Настасьи скрылся за деревьями. Огоньки начали таять, а лес - наступать на меня. Мне не мерещилось. Деревья окружили меня плотным кольцом, угрожая раздавить. Я не знала, спасет ли меня колечко Патрины на этот раз, поэтому зажмурилась и ждала. Бежать было некуда. Ветки коснулись моего лица и… - Я же сказал, чтобы ты проснулась, сумасшедшая! – Лёня сидел на моем одеяле и несильно бил меня по щекам. – Ты сдурела? Она тебя убить могла! - Что… Что это такое было? – я села и попыталась откашляться. - Убить тебя пытались. Вот что. Чтобы не лезла, куда не следует. Я схватила домового за плечи. - Я и не хочу. Завтра отнесу дневник Ленке, кольцо верну цыганке, если нет, то пожертвую бедным! Я не хочу всего этого! Домовой сник и прислонился к стене. За окном было еще темно. Но часы показывали 5:57. В это время мама вставала и собиралась на работу. Значит, времени на объяснения почти нет. - Ты не можешь от этого отказаться. Ты втянута в это. - Я не хочу умирать. - Если сделаешь все правильно, не умрешь. - Что я должна сделать? Кто мне поможет?! – я не могла даже представить, что будет дальше и с какого края за это браться. – И где во всем это правда? - Читай дневник. Там всё должно быть написано. Зазвенел мамин будильник, и Лёня исчез. Я попыталась встать с кровати, но ноги почти меня не слушались. С трудом добравшись до стола, я вытащила дневник и принялась лихорадочно искать записи о смерти Настасьи. Их не было. Страницы были вырваны. - Что же там произошло на самом деле? – мой взгляд упал на руки, на которых расплывались синяки. – И во что я, черт побери, вляпалась?! Это предстояло выяснить.