Дневник колдуньи

День Рождения я отметила скромно и по-семейному. Мне даже удалось стащить немного вина для Лёньки. До этого я никогда не думала, что домовые могут быть такими пьяницами. Стоило только моей домашней нечисти понюхать пробку, он вспомнил все байки про своих собратьев и начал воровать… Стопки и закуску. Прямо из-под носа десяти человек. Но способность отвода глаз весьма помогала домовому в этом нелегком деле. Все могло обойтись для меня без больших потерь, если бы Лёнька после ухода гостей не завел разговор в духе «ты меня уважаешь?» или «а ты меня любишь?». На всю ночь – до пяти утра. Когда, наконец, пьяные бредни моего, казавшегося раньше таким разумным, друга стихли, я накрылась одеялом с головой и, пригревшись, провалилась в сон. Когда зазвонил телефон, мне показалось, что я не спала, а просто медленно моргнула. Я чувствовала, что только-только уснула, хотя звонок раздался в районе одиннадцати утра, а обычно шести часов сна мне вполне хватало. - Воропаева… тебе делать совсем нечего? - Рин, хватит спать. Через час ты должна быть у меня с собранными вещами. Родители подкинут нас до деревни. Только до соседней. Оттуда по полю пойдем пешком, местные тропинку расчистили. - Лен, а ты где пыточную науку постигала? Мы же завтра ехать собирались, - несмотря на все мое желание поехать, я не могла заставить себя встать с кровати. - Родители завтра не могут. Так что, пока есть возможность не трястись в ледяном автобусе, трещащем по швам, а ехать в комфортной машине, поднимай свой зад и тащи его ко мне домой. - Но… Ленка успела нажать «отбой» до новой волны моего возмущения. С театральным стоном я сползла с кровати и поплелась на кухню, где в этот момент находилась мама. Вообще в деревню она меня отпустила без проблем, что было весьма странно. Мне не пришлось уговаривать, умалять или подкупать. Конечно, мне пришлось слукавить, что едем мы большой компанией с некоторыми моими и Ленкиными одногруппниками. Новый Год в деревне, тем более, что мы историки, а деревня старая… Посмотреть, поспрашивать. Почти этнографическая практика. Конечно, без скептической маминой ухмылки не обошлось, но все-таки она меня отпустила. - Мам, я сегодня уезжаю. - Ты же сказала, что завтра, - мама стояла около плиты, разогревая котлеты. А я на еду даже смотреть не могла. - Да, но Ленкины родители согласились нас отвезти. Только потом я поняла, что ляпнула. У Воропаевых не микроавтобус, а обыкновенная «Лада», которая точно не вместит десять человек, гипотетически едущих с нами в деревню. - А как же остальные? – мама приподняла бровь, и я почувствовала, что начинаю краснеть от стыда. - Э-э-э… Мам, а ребята завтра приедут. На автобусе. А мы с Ленкой пока в доме уберемся, приготовим, елку нарядим. Ленка сказала, что за домом как раз старая ель растет. - Ну-ну… Собирайся тогда. Но чтобы каждый вечер не забывала звонить. Новый Год я тоже тогда с друзьями встречу. - Да я на недельку. Мам, тебе и в санаторий ездить не надо. Тишина, покой, кошка мурлыкает, телевизор бормочет, плед теплый, книжка хорошая… А там и вина бокальчик можно… Эх, остаться что ли? - Не смей! – видимо, маме понравилась картинка, которую я нарисовала, и отказываться от этого она не собиралась. – Езжай, развеешься, отдохнешь. Давай-давай, сумка в шкафу. Вещи бери теплые и вперед. -Спасибо. Скоро вернусь, - я чмокнула маму в щеку и побежала умываться и собираться. Только на душе было почему-то совсем неспокойно. *** Два последних дня была сильная метель, и дорога стала просто непроходимой. Первый час после того, как мы выехали за город, прошел в восторгах от вида за стеклами автомобиля, несмотря на то, что плелись мы со скоростью меньше, чем у черепашки. Но потом Ленкины родители стали дергаться из-за того, что не смогут провезти нас до деревни. Наверное, боялись что мы заблудимся в чистом поле. А что мы? Мы тоже были не в восторге от необходимости тащиться по тропинке или по снегу посреди поля, нагруженные сумками из супермаркета и своими вещами. Но эта перспектива грозила реализоваться, когда Александр Викторович – папа моей подруги – заглушил мотор и сказал: - Ну, что, девчонки. Мы и так проехали немного дальше, чем планировали. Может, я позвоню Лешке Колесникову? Он хороший парень, встретит вас. Ну? Встречаться с этим типом я совсем не хотела. По крайней мере, лишний раз встречаться. Поэтому на такое предложение ответила вежливым отказом, ссылаясь на то, что прогулка на свежем воздухе нам не повредит, а до деревни отсюда рукой подать. Всего-то три километра. Ну, по такой погоде за час дойдем. Ленка уговорила родителей нас не провожать, и они, тяжело вздыхая, с трудом развернули машину и поехали обратно в город. - Ну, что делать будем? – я смотрела, как из-под колес удаляющегося автомобиля вылетали комья снега и размышляла о наших шансах замерзнуть посреди поля. - Ты сама отказалась от помощи Лешки. - Лен, ты же сама все знаешь, я с этим психом дел иметь не хочу! - Ладно… Тогда поднимай свою пятую точку. Пора двигать отсюда. Я встала со своей сумки, которую кинула в снег, когда мы вылезали из машины, и огляделась. Вокруг было так бело, что глазам становилось больно. Солнечные лучи отражались от снежного покрова, заставляя снежную крупу переливаться, как граненые алмазы. Но больше всего меня поражал лес. Лес их моего сна. Такой же черный, массивной стеной возвышающийся над белой скатертью поля. Голые ветки тянулись к небу, как руки, то ли в мольбе, то ли с угрозой. Никаких положительных эмоций к этому лесу я не испытывала, хотя, возможно, все было бы иначе, если бы мы начали свое знакомство с ним летом, когда деревья стоят, словно красавцы-часовые в зеленой форме. - Лен, если выживем, надо приехать сюда летом. - Ну, ты и дура, Зарецкая. Почему это мы выжить не должны? - Мало ли… - я беспечно пожала плечами и направилась в сторону тропинки, которая петляла по полю, параллельно основной дороге, превратившейся в кашу. Внезапно послышалось ржание коней и скрип снега. Я обернулась и увидела, что прямо на меня мчится белая тройка, звеня бубенцами, как в русских сказках. Только все грозило закончиться далеко не сказочно. Но старик в телогрейке, сидевший на облучке, вовремя натянул поводья и крикнул: - Тпру… Стойте, мои хорошие! Барышни, вы откуда и в какую сторону? – старик многозначительно посмотрел на количество наших сумок и цокнул языком. Ленка махнула рукой на тропинку и ответила: - Да мы прямо. В деревню. А сами из города. - Ну, так полезайте в сани. Мигом домчу. Отказываться мы не стали. Сани по такой дороге проехали бы без особого труда, а тяжесть нашего скарба была весомым аргументов в пользу такой поездки. Тем более, когда еще городские люди на санях по зимнему полю смогут прокатиться? Да никогда, вероятнее всего. Старик не стал гнать лошадей по такой дороге, поэтому ехали мы эти три километра не меньше получаса. Зато успели продлить свою жизнь смехом лет на пять. Дед умел рассказывать смешные истории в лицах. Такого бы артиста да на театральную сцену. А он всю жизнь в деревне провел, кроме тех лет, когда воевал на фронте. Да, за полчаса о человеке можно узнать многое, но и не узнать ничего. Он даже и имени-то своего не назвал. Все юлил и выкручивался. А мы с Ленкой в конце концов сдались и просто наслаждались поездкой. Наконец, я увидела деревню вблизи. Да, я узнала несколько домов из своего видения, но в основном тут и там деревянные избы «разбавляли» каменные постройки. Но последние не вписывались в дух русской деревни, скорее, были данью практичности. Конечно, мы видели только «спины» домов той половины деревни, которая находилась на нашей стороне оврага. Вообще-то, конечно, это был не овраг, а балка, оставшаяся на месте высохшей речушки. Но о реке напоминали еще и пруды на дне балки. Всего их было четыре, как рассказывала Ленка. Деревня изначально была построена на двух берегах небольшой реки, и жителей связывал только мост и передвижение на лодках. Деревня разбогатела на рыбной ловле, охоте и домашнем ремесле, которым занимались почти все жители поголовно. Я видела у Ленки старую шкатулку из бересты, которую сделал лет сто пятьдесят назад ее предок. Но когда река начала совсем мелеть, а потом и вовсе пересохла, оставив после себя только небольшие пруды, деревня, вопреки аналогичным случаям, не вымерла, и жители не снялись с места и не ушли в поисках лучшей жизни. Зимой с одной стороны деревни на другую добраться, казалось, было невозможно. Ложбину, конечно, заваливало снегом, но в тех местах, где в свое время река была наименее глубокой, народ сделал насыпь. И зимой жители чистили эту деревенскую дорогу. Нам повезло, потому что Ленкин дом стоял на этой стороне, хотя, конечно, дорожку к нему протоптать должны были мы сами. - Лен, а почему администрация местная этим не занимается? Поселок не так далеко. Почистили бы, старикам доброе дело сделали. - Марин, да в нашу деревню даже администрация не суется. Хотя деревня-то большая, даже магазин есть и Дом Культуры, правда, заброшенный. И школа сгорела лет двадцать назад, теперь все в соседнее село ходят. Да, судьба у русской деревни печальная. Но подумать над этой темой мне не дали. Кони остановились, и старик сказал: - Ну, дальше мне нельзя. Отсюда до дома вашего метров двести. Только по деревне идти не советую. Лучше по полю. Наст сегодня хороший, авось не провалитесь, ведь тропинки-то дальше в вашу сторону нет. - А откуда вы знаете, где мой дом? – Ленка спрыгнула с саней и схватила сумки. - Лена, я же тебя всю жизнь знаю… Ладно, пора мне, - дед стегнул коней и понесся прочь от деревни в сторону леса. - Слушай, Воропаева, а у вас там дорога в другое село, да? Откуда он тебя знает-то тогда? –меня охватило смутное беспокойство. - Знаешь, Рин… Это вообще-то к кладбищу дорога. А старик… Я его только сейчас узнала. Это же дед Матвей. Сосед наш. Я выдохнула. Не такой уж и странный был старик. И Ленку знал, и к нам хорошо отнесся. Значит, в случае чего, обратиться к нему можно будет. За дровами там или еще зачем… Но мысли мои были преждевременными, потому что Ленка продолжила: - Только дед Матвей уже лет семь назад умер. Я выронила сумки и широко распахнула глаза. - Началось, Воропаева. - Может, не стоило приезжать? Вдали послышалось ржание коней и веселый перезвон колокольчиков. - Стоило, Лен, еще как стоило.