Дневник колдуньи

Я долго пыталась заставить Лешего включиться в процесс приготовления новогодних салатов. Перепробовав все отговорки от «я не признаю насилия над овощами» до «я не держу в руках холодное оружие» и, в конце концов, поняв, что все это бесполезно, я была готова запустить в него чем-нибудь тяжелее чугунной сковородки. Тяжелее не было. В приступе непонятной жалости к товарищу Колесникову я выбрала простую скалку и успела перехватить ее поудобнее, когда в дом ввалилась запыхавшаяся Ленка с криком: - Горячей воды, бинтов, тряпок немедленно! От шока я выронила скалку, и та приземлилась точно мне на ногу. - Твою… Воропаева, что стряслось?! - Оборотня нашли! - А бинты зачем? Привяжем к стулу и кипятком пытать будем? - Тьфу, дура! – Ленка от злости даже притопнула. – Волк из стаи двоедушника нашего оборотня чуть было не загрыз. Теперь спасать надо. Я не успела ничего ответить, потому что Леший толкнул меня, напомнив, что я должна приготовить тряпки и найти бинты, а сам он тем временем ушел к колодцу за водой. Ленка плюхнулась на стул, пытаясь отдышаться, а я встала на колени и перебирала содержимое ящика в кухонном шкафу. Бинты нашлись. Старые, советские. Вообще-то по качеству гораздо лучше наших современных. Поэтому я не стала отфыркиваться или брезговать, а схватила упаковку и положила на стол. Послышался скрип открываемой двери. Я была уверена, что вернулся Леший, поэтому, не поднимая головы, пробубнила: - Воду поставь на плиту прям в ведре. Нам много надо. - Какую воду? Куда мне девушку положить?! Я вскочила, не хило приложившись головой об стол, и тут же впала в ступор. Волчок держал на руках Дашку. Дашку, ту самую девушку с посиделок. Вот так бывает, да. - Что ж вы сразу не сказали, кто это… В мою комнату. Стёпка! - Чего орешь?! – дворовой появился из воздуха, как всегда. – Ой, мамочки. Что ж это делается-то? Что делается? Я недовольно посмотрела на причитающую нечисть, отчего Стёпка невольно поежился. - Ладно… чего хотели? - Иди во двор, Лешего поторопи. И как вы Дашку проглядели? Она же и в дом заходила. Хорош охранник. Торопить Лешего не пришлось, он вовремя вернулся в дом, освободив Стёпку от необходимости оправдываться. Я вышла из-за шторы и кивнула на плиту: - Ставь воду, и пойдем. Колесников поставил ведро на огонь и, молча, последовал за мной. При виде Дашки он как будто не удивился, только нахмурился и сказал: - Не выживет, наверно… - Типун тебе на язык огромный, - Волчок зло посмотрел на Лешку. – У нее брат маленький, родителей нет, сам знаешь. - Где ж ты был, когда ее волк твой чуть ли не убил, праведник? Поди шкуру свою спасал?! - Так я ж не знал… - Волков заметно стушевался и отвернулся, вытирая кровь с Дашкиного лба. - Есть у меня одна идея, - Стёпка задумчиво болтал ногами, сидя на стуле возле кровати. – Бабка Агафья из соседней деревни. Говорят, что она знахарка хорошая. - А, может, в больницу? – я поняла, что сболтнула лишнего, когда несколько пар глаз посмотрели на меня, как на умалишенную. - Ага, а если она превращаться прям там начнет? – Ленка проявила здравый смысл первой. - Ладно, признаю, ошиблась. Так поедет ли Агафья ваша к нам? Новый Год через несколько часов. - Она никому в помощи не отказывает, сам обращался, - Волчок посмотрел на нас с Ленкой. – Так, вы, дамы, остаетесь с Дашей, а мы с Колесниковым за бабкой Агафьей. Никуда не выходите, никому не открывайте. Парни развернулись и, быстро попрощавшись, вышли из комнаты. Я кинулась вслед. Нам с Колесниковым нужно было кое-что обсудить. И срочно. - Леший! Парень вздрогнул и сказал Волчку, что догонит его у дома одного знакомого, которого предстояло уговорить «сдать в аренду» свою лошадь с телегой. Мы остались вдвоем в сенях. Снова. - Ты что-то мне сказать хочешь? - Настасью надо остановить. Срочно. Пока не пострадал кто-то еще. Я должна провести этот ритуал. - Нет. Я подумала, что он меня, вероятно, жалеет. - Слушай, я – лучшая кандидатура из всех. Силы кое-какие у меня имеются, да и кольцо поможет. И я не дрогну, как Акулина. Я знаю, чем это кончится. - Я сказал же. Нет! - Ах, да… Пятого кинжала нет. - Не поэтому. Я удивилась. Я добровольно предлагала помочь избавиться от этой гадости, а он отказывался. Не так легко решиться пожертвовать собой, но раз уж решила, то какое право он имеет меня останавливать? - А почему? Будь добр, объясни! Леший подошел ближе и посмотрел мне в глаза. Эх, чего греха таить, они как будто гипнотизируют. Наверно, так Великий Полоз на Урале девушек завлекал, бросая такие взгляды. - Объяснить? Просто… Ты мне, наверно, нравишься. Или даже больше. Я не нашла слов. Просто не нашла. В голове моментально оказалось пусто. Щеки покраснели, а по коже побежали мурашки. Он опять меня поцеловал. Пожалуй, в этот момент я поняла, что мое место здесь. Мне больше ничего и не надо. Амбиции, планы…все отошло назад. Когда он отпустил меня и пошел к двери, я не удержалась: - Колесников! - Еще что-то? - Да. Знаешь, кажется, ты мне тоже нравишься. Ох уж, эта его улыбка… Как будто зарядила надеждой на то, что все будет хорошо. И жить так сильно захотелось… Только вот кто проведет этот ритуал, если не я? *** - Рин, ты о чем задумалась? Я вздрогнула от Ленкиного голоса и тряхнула головой, избавляясь от остатков задумчивого оцепенения. - Да я так… Обо всем понемногу. - Мне-то хоть не ври. Я тебя с пеленок знаю. Я ухмыльнулась, представляя эту картину: два орущих друг на друга младенца из соседних колясок под сенью деревьев в живописном сквере. - Ну, не с пеленок. Чуть позже. - Суть одна. Выкладывай. Я вздохнула и сдалась: - Я думаю, когда мне лучше расстаться с жизнью. Лицо у Ленки в момент, когда до нее дошли мои слова, было неописуемо. Смесь удивления, непонимания, даже снисходительности ко мне - душевнобольной подруге. - Все-таки крыша ту-ту, да? - Да она давно, в общем. Но сейчас не о том. Я реально боюсь той силы, которую может накопить Настасья. Или я это сделаю, или она всех нас убьет. - Но… Я устало вздохнула и покачала головой, давая понять Ленке, что отговаривать меня бесполезно. Но она все равно продолжила: - А как же твоя мама? Леший? Мне казалось, что у вас… - Если я этого не сделаю, то все равно ничего ни у кого не будет. К тому же, кто знает, что произойдет в конце обряда. Вдруг я не умру. - Я на это надеюсь. Кого я доставать буду? – Ленка улыбнулась, но тут же нахмурилась. – А кинжал? - Вот я и хотела тебя попросить… Есть у меня одна идея. Побудь тут одна, а я проверю. - Но Волчок сказал: не выходить. - Лен, когда мы кого-то слушали? И я Стёпку возьму с собой! – я театрально хлопнула в ладоши, - Степан! Послышался топот маленьких ножек, и запыхавшийся дворовой влетел в комнату: - Ну, чего опять-то? - Пошли со мной! Нам нужно до полуночи успеть найти пятый кинжал и провести один незначительный обрядик. Иначе… - я провела ребром ладони по горлу. - Решилась, значит, горемычная. Эх, куда идем?… Стёпка любезно (почти любезно) согласился отвести меня к дому Дарьи. Это был покосившийся сруб, вероятно, один из немногих домов, который в деревне не перестраивался с момента первой постройки. В темных сумерках вид этой избушки не предвещал ничего хорошего, но времени оставалось мало, а мне, возможно, предстояли еще почти археологические раскопки с целью нахождения ценного артефакта. Я нерешительно постучала в окошко, памятуя о том, что у Даши остался маленький брат. По ту сторону стекла показалось испуганное личико ребенка, на вид которому было лет шесть-семь. Я показала ему на дверь, но он помотал головой. Ясно, значит, сестра-оборотень запретила открывать чужим. Я повернулась к Стёпке. - Слушай, может, ты с их домовым договоришься как-нибудь? - Я только сказать хотел… Странное дело. Дяди Василия не чувствую. Как будто испарился… Извели изверги, - Стёпка чуть не плакал, и я поспешила приобнять нашу домашнюю нечисть. - Разберемся, только попозже, ладно? Найдем мы дядю Василия вашего. А пока в дом попасть мне надо как-то. Идея пришла в голову быстро. Мальчик все еще наблюдал в окошко, которое, к слову, находилось на уровне моего лица. Совсем невысоко. Стекло было покрыто инеем с внешней стороны, поэтому я процарапала в инее слово «Даша». Мальчик заинтересовался и побежал открывать дверь. - Вы знаете, где моя сестра? - Да, она у нас…в гостях. - А можно мне к ней? Пожалуйста-пожалуйста! Мне одному тут страшно. Мне было жаль ребенка. И не пустить к нам нельзя – он один совсем, и пустишь… а там сестра ни жива, ни мертва. - Как тебя зовут? - Николай… Коля. - Коля, беги одеваться. Пойдешь к нам ночевать. Пользуясь тем, что мальчик занялся поиском рубахи, штанов, носков и прочего, я оглядывала дом. Все, как в настоящей русской избе, как будто современность сюда и не приходила. Печь, лавки, сундуки, скатерки… Хотя электричество все-таки провели. И где здесь можно кинжальчик спрятать? Если он вообще здесь. - Коля… Скажи, а ножичка красивого ты никогда не видел дома? Мальчик удивленно посмотрел на меня, улыбнулся, но сразу же сник. - Меня Даша накажет. Так-с… Значит, я была на верном пути. Сзади раздалось покашливание невидимого Стёпки, который так показал мне, что тоже рад нашему успеху. Тем временем Коля полез куда-то за печку и достал оттуда сверток. Видно, его только недавно кто-то перекладывал. Ткань была новая, а кинжалу-то по меньшей мере лет двести. Коля отдал мне сверток. Честно признаться, первым порывом было – выбросить его прям в печь. Но потом я его осторожно развернула и провела рукой по деревянной рукояти. Стёпка шепнул мне в спину: - Это он… На нашем чердаке в сундуке еще четыре лежат. Я их от Ленкиных родителей прятал. - Ну, значит, пора. Пойдем, Коля. Я тебя отведу к нам, а сама… Главное, успеть смыться до прихода Колесникова.