Дневник колдуньи

Увидев сестру в таком состоянии, Коля почти впал в истерику. Мы с Ленкой довольно долго пытались успокоить ребенка, но три ручья слез, громкие всхлипы и шмыганья носом не прекратились, пока Стёпка не взял дело в свои руки. Дворовой изменил правилам и появился перед Колей. Неожиданно, прямо из воздуха. Мальчик замолчал мгновенно и изумленно воззрился на нашего Степана. - Ты..ты…ты кто? - Дворовой высшего разряда, временно исполняющий обязанности домового – Степан. Будем знакомы. - Сказки не врут? Ты самый настоящий? Коля потянулся к дворовому, чтобы ущипнуть его, но Стёпка вовремя успел вывернуться, оказавшись вне досягаемости ребенка. Я оставила старого и малого на кухне, и незаметно выскользнула в сени, в которых я видела обычную деревянную лестницу, ведущую на чердак. Вооружившись найденным в доме старым советским фонариком «Жучок», который загорался при постоянном нажатии на рукоятку, я полезла наверх. Лестница дрожала и грозилась обрушиться, но, к моему облегчению, устояла, даже когда я «дралась» с деревянной крышкой люка, ведущего наверх. На чердаке пахло сыростью и плесенью. Немудрено, учитывая, какие сильные дожди были по осени, а старая крыша, наверняка, прохудилась. Я начала выделывать упражнения по тренировке руки, то есть привела в действие старый фонарик. Его света было достаточно, чтобы выхватывать из обстановки отдельные предметы: сундуки, шкафы, даже разваленную кровать. Места было много, при желании чердак можно было превратить еще в одну комнату. Правда, времени на то, чтобы решать архитекторско-дизайнерские проблемы у меня не было. Стёпка доходчиво объяснил мне, в каком из сундуков спрятал кинжалы, чем сэкономил мне лишние часа два. Я сразу направилась к стоящему у небольшого квадратного окошка темно-коричневому сундуку. Он был открыт, а вещи в нем перевернуты. Я была готова взвыть от досады. В ворохе всякого хлама я не увидела даже намека на присутствие кинжалов. Отряхнув пыль с колен, на которых я стояла, роясь в сундуке, я еще раз оглядела чердак. Кто мог сюда влезть, минуя Стёпку? Только кто-то из своих. А кто не хочет, чтобы я провела ритуал? Да, правильно, Колесников. Я была готова его убить. Плестись в его сторожку по темноте не хотелось, к тому же времени на это не было. И еще… я не чувствовала, что кинжалы забрали из дома. Значит, просто перепрятали на скорую руку. Внезапно колечко потеплело. Почему я раньше не вспомнила про свое наследство? Я сняла его с пальца и покрутила в свете фонарика. Что делать дальше, я не представляла. Но зато представлял кое-кто другой. На чердак ворвался легкий ветерок, поднимая пыль и тревожа паутину, сплетенную по углам. В шелесте я уловила одно слово - «бросай». Недолго думая, я кинула колечко на пол, и оно, в лучших традициях русских сказок, покатилось по доскам в неизвестном направлении. Вернее, в ему известном, так как довольно быстро оно остановилось в углу чердака, где стояла маленькая тумбочка, покрытая пыльной кружевной скатертью. Тумбочку я отодвинула не без труда, но за ней… ничего не было. Я уже не понимала, что происходит. Тот же ветер снова нашептал мне на ухо, чтобы я что-то подняла. Мое терпение лопнуло: - Брось-подними, иди туда-то, не мешайся! Может, хватит уже?! Я ваши задницы спасаю! - Прости меня… Я подпрыгнула в прямом смысле слова. Не потому, что все еще боюсь всего этого, а потому что узнала голос. Позади меня стояла Акулина. Бледная, как и подобает привидению, с проседью в волосах. - Ты пришла мне помочь? - Да, и исправить мою ошибку… Я напрасно поплатилась жизнью, хотя могла ее отдать за свою семью. - Знаю, - я устало присела на краешек тумбочки, - ритуал уже был разрушен, а они тебя все равно убили. Неприятненько. - Я подвела свою дочь. И своих потомков. Но, Марина, в твоих руках наше спасение. Ты готова к этому? Не будь, как я. Что я могла ей ответить? Моя готовность и неготовность участвовать в этом магическом шоу сменяли друг друга по двадцать раз в минуту. - Я не уверена… Должна, да. Смогу ли… Вопрос. - Марина! С первой ночи нового года Настасья обретет полную мощь. Ты понимаешь, чем это грозит для всех нас? Я смотрела на привидение Ленкиной родственницы и наполнялась праведным гневом, хотя и понимала, что не должна. - А ты понимаешь, каково это для меня? Я умру, да. И буду летать по воздуху таким же альбиносом, как все вы, духи. Ты тоже двести лет назад попыталась удрать, не захотев умереть, - я закрыла лицо ладонями и мысленно досчитала до десяти. – Ладно, горело бы все синим пламенем. Отдай мне эти чертовы кинжалы, объясни, что делать, и я пойду спасать мир. Только без нотаций и прочих наставлений, ага? - Как ты странно выражаешься… - Два века прошло. Где ножички?! - Половицу подними… Там мой тайник был. Я снова опустилась на колени и «завела» фонарик. Да, так и есть. Одна половица была чуть приподнята. Я схватилась за нее и потянула вверх. В нише под ней лежал сверток с четырьмя кинжалами. Я осторожно вынула их из тайника и повернулась к Акулине: - Теперь объясняй, как это работает. Только побыстрее, пожалуйста. *** Получив подробные указания от Акулины, я попросту сбежала из дома. Прощание – дело нелегкое, а Ленка со Стёпкой кинулись бы меня отговаривать. Ну, а оно мне на что? Поэтому я решила обуть валенки, накинуть чей-то старый тулуп неопределенного размера и уйти, пока не поздно. Я вышла во двор и посмотрела на звезды. Конец года… Вот только новый для меня уже вряд ли наступит, если только не случится чудо. А чудеса случаются крайне редко. Держа в одной руке все тот же фонарик, а другой прижимая к себе кинжалы со всем необходимым, найденным на чердаке, я пошла по уже знакомой тропе к развилке. Если в этот раз мне не встретится дед Матвей, то я рискую не добраться до места к полуночи. Но, к моему счастью и удивлению, дед Матвей меня ждал. - Решилась, девонька? - Все уже знают что ли? - Да среди наших слухи распространяются быстро, - дед улыбнулся щербатой улыбкой и подстегнул лошадей. – Ты не бойся, мы тебя как родную примем. В ответ я пробурчала что-то похожее на «спасибо» и уткнулась носом в воротник тулупчика. Разговаривать не хотелось. Через некоторое время раздался голос: - Приехали. Я даже не заметила, поэтому не смогла сдержать разочарованного вздоха. - Если не хочешь идти, я обратно отвезу. Обратно… Да или нет? От моего решения зависело многое. Слишком многое… Если я не пойду, мы не выживем все. Пойду – только я одна. Да, в компании умирать веселее, наверно, но мои друзья такого конца не заслуживают. Я слезла с телеги и помахала деду Матвею. Вдруг в кармане джинсов завибрировал телефон. А я даже забыла, что включила его. Нажав клавиши для разблокировки, я увидела очередное сервисное сообщение о балансе. Да, судьба – последние слова перед смертью от автоматической сервисной службы сотового оператора. Я уже хотела отключить телефон, но внезапно подумала, что один человек моего прощания заслуживает точно. Мама. Позвонить я ей не могла, это бы сильно ударило по моей решимости. Поэтому открыв в меню опцию написания сообщения, я набрала короткое SMS: «Мама, я тебя люблю. С наступающим. Прости, отключаюсь». Телефон был выключен и засунут обратно в карман. Больше не нужен. Я в очередной раз «завела» фонарик и двинулась по тропинке в сторону могилы Настасьи. Ждать, что она просто даст мне приготовить все к ритуалу не приходилось. Хотя ее оборотень-приспешник лежал в нашем доме, а сама она меня не тронула бы. Колечко мое с аметистом не позволит. До памятного бугорка я добралась без приключений. Никого. Ну, что ж. Тем лучше. Раскрыв пакетик с солью, я очертила ей круг, захватив могилу и еще некоторое пространство, положила на снег сверток с кинжалами, скинула тулуп и начала готовиться… *** Тем временем Леший и Волчок везли бабку Агафью, которая, услышав о проблеме, сразу же согласилась помочь. Несмотря на попытки семьи отговорить свою бабушку от поездки, она уже больше получаса горделиво восседала на охапке сена, как в королевской карете. Ваня усмехнулся, глядя на старую знахарку, но сразу стал серьезнее, когда посмотрел на Колесникова. Леший заметно нервничал и дергался, судорожно сжимая поводья. - Ты чего? - А? Что? Да я так…задумался. - Ты мне не ври. У меня чувства обостренные сейчас. Лёшка вздохнул и тряхнул головой. - Ринка… Чую, что она собралась этот чертов ритуал провести. Одно радует, что я кинжалы успел перепрятать. Даже Стёпка не знает, где они. А без них – никак. - Колесников, ты же понимаешь, что после полуночи нам крышка? Даже хорошо, что Даша напала на нас. Иначе мы бы не знали, как выросли силы Настасьи, и спокойно отмечали бы свой последний Новый Год. Не покажи она нам силу эту, и все. Но нам нужен этот ритуал. Или что-то другое. На все у нас не больше четырех часов. - Что-нибудь придумаем. Нас много. Надо полистать книги, Патрину вызвать, в конце концов. Я не позволю Марине собой жертвовать. - Зацепило, а? – Ваня опять усмехнулся и по-дружески хлопнул Лешего по плечу. – Любовь – это святое. Не отдадим будущую лесовиху на растерзание злой ведьме! Будем искать другие способы. - Волков, я тебя сейчас сброшу и пойдешь пешком. - А куда идти, чудила, приехали почти. Леший и не заметил, как впереди замаячили деревенские огни. Через несколько минут они остановились у калитки Ленкиного дома и помогли бабке Агафье слезть с телеги. Дом был освещен хорошо, хотя электричества не было. Но Ленка расставила кучу свечей, зажгла большой фонарь и диодную лампу на батарейках. Колесников почувствовал, что что-то не так уже с порога. Он проводил знахарку в комнату Рины, на кровати которой лежала Даша, и вопросительно посмотрел на Ленку. Та состроила непонимающую мину и отвернулась. Бабка Агафья выгнала всех посторонних из комнаты, попросив только согреть еще воды. Волчок вызвался идти к колодцу. Леший, воспользовавшись моментом, как скала навис над Ленкой и спросил: - Где твоя подруга? - На чердаке ползала…свечи искала. Да, нам света мало. - Врешь же. - Ты что, - Ленка нервно хихикнула, - когда я врала кому-то? Колесников махнул рукой и направился в зал, где играли Коля и Стёпка. Он поздоровался с мальчиком, взлохматив ему волосы на макушке, и обратился к Стёпке: - Ты ей рассказал, да? Где кинжалы? - Я… Эй, не смотри так на меня, чай не слуга тебе! – дворовой сполз с дивана, поковылял на кухню за баранками, но внезапно развернулся и признался. - Да, я сказал. - Хорошо, что я вовремя их перепрятал. - Тогда понятно, почему от Марины уже час ни слуху ни духу. Ищет, наверно. Стёпка взял очередную порцию баранок и вернулся к прерванной игре в карты с Колей, а Леший вышел в сени и полез на чердак. Когда глаза привыкли к темноте, он понял, что никого тут нет, а отодвинутая тумбочка и поднятая половица сказали ему обо всем. Колесников с грозным видом спустился по лестнице с чердака и направился к выходу из дома. Во дворе его догнали Ленка и Ваня. Воропаева заговорила первой: - Прости, она все решила. Захотела собой пожертвовать ради нас всех… - К черту благородность такую. Я ее остановлю! Волчок схватил Лешего за рукав куртки. - Ты понимаешь, что это наш единственный шанс. Тебе больно, но мы должны ей позволить… - Вы с ума сошли? Я ее люблю! А вы хотите, чтобы я ей умереть позволил? Друзья, тоже мне. Вместо того, чтобы еще что-то придумать, выбрали легкий для себя вариант. Волков, ты мне сам говорил четверть часа назад, что мы найдем другой способ. Что изменилось? Ленка не выдержала первой и разревелась, уткнувшись в спину Волчка. - Ничего. Поехали за Риной. Там что-нибудь придумаем. Воропаева, всхлипывая, спросила: - А где ее искать? - У могилы Настасьи, - Леший кивнул Ване и пошел к калитке. Волков развернулся к Ленке и сказал: - Оставайся дома с Дашей и бабкой Агафьей. - Нет, она моя подруга, поэтому я еду с вами. Вдруг со стороны входа в дом послышался голос знахарки: - Езжайте-езжайте, я за девицей и ребенком присмотрю. Торопитесь, а то не успеете.