Встречи в кинотеатре

За разговором минуты пролетели почти незаметно. Ровно в шесть Шерлок быстро сдал смену, имитируя жуткую спешку на «дело», и в шесть-ноль-восемь они уже покинули здание кинотеатра и сейчас направлялись к расположенному неподалёку ресторану. Джон даже не стал уточнять, почему здесь был зарезервирован столик на имя Майкрофта Холмса. Очевидно, это было не просто сочетание имени и фамилии – но код, способный организовать всё, что пожелаете, и на высшем уровне! Уютный столик у окна с двумя кожаными диванами, тёплые коричневые тона интерьера, корзинка с декоративными цветами на столе – Джону здесь понравилось с первого взгляда. Самое то для предстоящего им разговора. Сделав заказ (два десерта и освежающие коктейли), Джон и Шерлок некоторое время сидели в тишине, каждый рассматривал свои сцепленные на столе руки. Затем, когда официантка принесла их заказ и удалилась, Джон глубоко вздохнул и решительно поднял взгляд. – Шерлок, мы должны поговорить... О нас, обо всём этом. И вообще. – Что именно ты хочешь обсудить? – когда дело доходило до разговоров по душам, Шерлок был не лучшим собеседником, но ради Джона стоило постараться. – Я... Хорошо. Я скажу то, что считаю нужным сказать, а потом уже... посмотрим, – Джон прочистил горло и заговорил, глядя то на свои переплетённые пальцы, то на Шерлока, то куда-то по сторонам: – Когда я увидел тебя в первый раз, я был сильно поражён – как ты разговаривал с тем парнем и девушкой, как вывел его на чистую воду... Ты будто делал это для собственного развлечения, но... знаешь, некоторые мучают кошек в подворотнях, а ты раскрыл девушке глаза на её спутника и предотвратил кражу. И это было... впечатляюще. Честно, я был заинтригован. Ты не походил на парня, отчаянно нуждавшегося в деньгах – иначе бы вёл себя несколько... ммм, скромнее? И ты не походил на хм... ограниченного человека: твои глаза, то, как ты строил предложения, да и вообще – всё выдавало в тебе интеллектуала и интеллигента. Но не сказать, чтобы ты особенно стремился к общению. Когда в следующий раз я впервые вышел из зала посреди фильма, то обратился к тебе чисто наудачу – даже не думал, что ты ответишь. Думал, смеришь взглядом и отвернёшься. Я бы не расстроился. Ну разве что чуть-чуть. А потом... потом всё стало слишком непонятно. Мне хотелось увидеть тебя снова и снова, но... мы с тобой ещё не были друзьями, как я вчера тебе сказал, поэтому просто так прийти и постоять возле твоей стойки казалось мне неправильным. И я звал всех своих знакомых девушек в кино. Пару раз даже специально познакомился. А потом та встреча в парке... Почему ты не поздоровался, Шерлок? Два дня после этого я думал, что ты... хм, не хотел, чтобы кто-то знал, что мы знакомы. Но ведь это глупо – кому какое дело до того, с кем я или ты знакомы!.. Джон в искреннем возмущении с лёгкими нотками негодования ожидал ответа. – Я... – Шерлок отчаянно желал объяснить Джону мотив своего поступка, но не находил слов, чтобы правильно передать то, что самому уже стало казаться глупостью. В самом деле: что было трудного в том, чтобы кивнуть тогда на ходу Джону, коротко бросить «Привет» и разойтись, как в море корабли? Но, как говорится, откровенность за откровенность, и Шерлок решил ему довериться: – Джон, мне... тяжело находиться в обществе... В центре внимания. В смысле тогда, когда это не связано с моими умозаключениями относительно очередного преступления... Остановись ты, чтобы поздороваться, и на меня бы смотрели четыре незнакомых человека. Это... слишком трудно для меня. – Да, но ты был там, – для усиления эффекта сказанного Джон ткнул указательным пальцем в стол. – Неслучайно, верно? Ты хотел меня увидеть. Я долго думал об этом, когда... эм, перекрывал крышу. Да. И очень переживал, что не успел тебя предупредить, и начал вдруг задумываться, почему это вообще меня так волнует. И... хм, – перевёл взгляд на улицу, собираясь сказать главное. – Однажды проснулся утром и понял: всё, что было раньше, – снова посмотрел Шерлоку в глаза, – с самого начала – всё вело к тому, что именно ты интересуешь меня больше всего на свете. Не Натали, не Эми, не Клэр или Алисия, а ты. Это было трудно – ну, знаешь, признаться себе в том, что мне нравится парень... Господи, я даже сейчас не верю в то, что признаю это – да ещё вслух, – Джон на пару секунд закрыл лицо руками, затем опустил их и сложил перед собой, как на парте; пожал плечами. – Но, в конечном счёте, это позволило мне понять Гарри. До этого я старался ничего не думать об их отношениях, отгораживался, делал вид, что меня это не касается, а после того как... После того как бежал к тебе, словно на свидание, боясь опоздать, боясь, что ты уже не работаешь в этом чёртовом кинотеатре и я тебя никогда не увижу... После этого и отношения Гарри и Джесс стали для меня простыми и понятными. И совершенно нормальными. Нет, то есть я по-прежнему не отношу себя к геям, в смысле мне абсолютно точно нравятся девушки, а не парни, но... в случае с тобой это... это просто не работает. Я ничего не могу с собой поделать. Меня тянет к тебе, как ни к кому и никогда... – Джон... – остановись, прошу, я не вынесу твоего признания... Голос Шерлока дрожал и срывался на шёпот. Ни разу за всю его жизнь никто не говорил ему столько приятных слов, от которых хотелось заплакать, которые гладили его и согревали, словно ласковые руки хозяина – промокшего под дождём котёнка, который, тыкаясь носиком в сильные ладони, постепенно осознавал: у него теперь есть дом и тот, кому он нужен. Шерлок же всячески отталкивал от себя эту мысль, но Джон снова и снова возвращал её обратно в его сознание, надеясь, что со временем его промокший и отчаявшийся котёнок, наконец, свыкнется с его постоянным присутствием рядом, поверит в себя и превратится в уверенного в себе пушистого озорного кота. – Шерлок, я... – Джон раз за разом прокручивал в голове эти три простые слова и никак не мог заставить себя их озвучить, – эм... Я... (я люблю тебя, родной) Чёр-р-рт, я не могу этого сказать, – в бессилии сжал кулаки и на пару мгновений зажмурился, – но ты должен знать, как сильно ты мне дорог. – Джон, мне плохо... – Шерлок в самом деле выглядел не лучшим образом, и Джон бы непременно обеспокоился, если бы уже не знал причину. – Боже, это не может быть правдой... Это... это просто... Джон... ты не можешь, нет... Джон провёл «домиком» из ладоней от переносицы до подбородка, восстанавливая самообладание, и фраза неожиданно легко сорвалась с его губ: – Шерлок, – тёплые серые глаза глядят в безумные зелёные. – Я тебя люблю. Джон совершенно спокоен. Он просто почувствовал это: пришло время сказать. Шерлок в сильнейшем потрясении распахнул глаза и чуть повёл подбородком, уточняя: – Д-джон? – язык не слушался, губы пересохли от волнения. – Ты слышал, – полная невозмутимость со стороны Джона. – Я... сказал всё, что хотел – даже больше. Так что теперь можно приниматься за десерт. Шерлок послушно взял десертную ложку – кажется, он впал в состояние шока – и отделил ею кусочек черничного пирога, после чего отправил его в рот и стал медленно жевать, уставившись невидящим взглядом в свою тарелку. Но не прошло и минуты, как он не выдержал и мельком глянул на Джона, спокойно поглощавшего свою порцию и смотревшего сейчас в окно. А потом глянул ещё раз и ещё, подыскивая слова для ответной речи, а затем вдруг резко отложил столовый прибор, чем и привлёк внимание Джона: – Джон, – взгляд вниз, пальцы левой руки судорожно вцепились в боковой край стола, пальцы правой сжались в кулак. – Я... тоже... Тоже должен кое-что сказать тебе. – Мм? – И... раз уж ты начал с самого начала, то я тоже начну оттуда, – оторвал взгляд от стола и посмотрел куда-то сквозь Джона – так говорить было проще. – В первый же день ты сказал мне: «Это было блестяще» и сразу перевернул весь мой мир. Конечно же, я запомнил тебя. Запомнил твоё имя, твой заказ, имя Кейт. Каждый раз, как я видел тебя, я надеялся, что эта девушка всего лишь очередная, от которой ты тоже сбежишь ко мне в середине фильма. И каждый раз ты приходил. Тогда я начал задаваться вопросом, почему ты вообще водишь их в кино, если совсем в них не заинтересован, и... я просто боялся поверить в свою догадку. Поверить в то, что ты ходил туда ради меня. Джон... Я... Должен сказать, я не схожусь с людьми. Вообще. У меня нет друзей... Ни одного. Поэтому мне было... немного странно... и, возможно, именно поэтому я... я... Господи, – влюбился в тебя, как девчонка, Шерлок замолчал и закрыл своё пылающее лицо руками – похоже, это самый популярный жест на сегодня. – Джон, ты единственный, кто когда-либо общался со мной так близко и так долго... Остальные меня терпеть не могут – и это взаимно, – пренебрежительно скривился. – Но ты... Ты необыкновенный, самый лучший... Когда ты вдруг исчез на те несколько дней, я... боже, я чуть с ума не сошёл... Думал, ты понял, что я чувствую к тебе, и просто решил больше не иметь со мной дел... Ты же был и остаёшься, как ты сам сказал, по женской части... Поэтому... Я в самом деле хотел уволиться, Джон, но дал себе – и тебе – срок до конца июля. Со мной такое впервые в жизни, я просто не мог сам себя узнать... и сейчас, честно сказать, не узнаю. Вчера... когда ты меня обнял... я думал, что... чёрт, Джон, я вдруг понял, что такое счастье. – Шерлок, – кажется, Джон затаил дыхание ещё в самом начале этой речи и с тех пор ни разу не вздохнул, как и не закончил жевать положенный в рот кусочек пирога. – Мы должны уйти отсюда, – отложил ложку, быстро пережёвывая десерт, и потянулся за салфеткой. – Сейчас же. Иначе нас здесь не поймут, если я возьму тебя за руку и поцелую. При всех. И плевал я... – Джон... – Я не шучу, – и снова в голосе этот металл, от которого подгибаются коленки. Господи, да Джону только в армии служить с таким даром вербального подчинения. Шерлок нервно сглотнул, приказывая себе выдержать этот взгляд.

***

Через десять минут оба были уже на улице. Быстро вышагивая по тротуару, Джон, невозмутимо глядя по сторонам, нашёл своей рукой руку Шерлока и уверенно переплёл их пальцы. Шерлок вздрогнул от тёплого прикосновения и посмотрел на Джона, мгновенно заливаясь краской, но тот и глазом не моргнул. И вообще словно не замечал, как на них косились прохожие, видевшие их близкий контакт, и, очевидно, находившие его неприличным, о чём свидетельствовали их неодобрительно поджатые губы и упрёк в глазах. – Джон... – слабая попытка возразить или образумить друга. – Нам сюда, Шерлок, – перебил Джон, утаскивая его в едва освещённый переулок. Отойдя на несколько метров от главной дороги, Джон обернулся. Теперь они стояли друг напротив друга на достаточно близком расстоянии, чтобы разглядеть, как у обоих стремительно расширяются чёрные точки зрачков, поглощая цвета радужки – то ли от опустившихся на город сумерек, то ли от пьянящей близости объекта влечения. Шерлок тяжело дышал и не знал, что должен делать, куда смотреть, чего ожидать. Джон же, судя по тому, каким спокойным он был, всё это знал – или не знал, но был уверен, что интуиция его не подведёт. Он несколько секунд смотрел прямо в глаза Шерлоку, а затем медленно поднял руку и коснулся его щеки. И Шерлок вдруг ощутил неконтролируемый жар, разлившийся мгновенно по всему его телу от одного только этого нежного прикосновения. Затем рука неторопливо скользнула по его уху к волосам и погрузилась в густые кудри, а после – чуть надавила на затылок, вынуждая Шерлока немного податься вперёд и вниз – ещё ближе к Джону. Тот теперь не просто смотрел в глаза Шерлоку, а переводил взгляд с глаз на губы, всё чаще задерживаясь на последних. Дыхание Шерлока участилось, сердце стучало в груди, едва не вырываясь наружу, в ушах стоял оглушительный шум – казалось, весь мир вокруг них остановился: он видел только Джона, только его губы, с каждым мгновением приближавшиеся к его собственным, видел, как Джон прикрывает глаза и едва слышно шепчет: «Я ужасно хочу тебя поцеловать...». А когда смотреть становится неудобно и глаза Шерлока тоже закрываются, он вдруг чувствует тёплое дыхание на своих губах и в следующую секунду их касаются губы Джона. И Шерлоку кажется, что он падает в пропасть. Что нет и никогда не было никакого Лондона, кинотеатра, Майкрофта, университета, родителей, попкорна, никаких девушек Джона – всё это летит к чертям. В целом мире есть только они вдвоём. И только эти вышибающие дух ощущения. – Открой... их... – шёпот Джона доносится откуда-то с периферии сознания, и Шерлок горячо выдыхает сквозь разомкнутые губы в приоткрытый рот Джона. – Боже... И Шерлок почти стонет, когда его нижней губы касается что-то тёплое и влажное, и крепко вцепляется пальцами в плечи Джона: то ли чтобы прижать крепче, то ли чтобы не упасть. А Джон прижимается теснее, уничтожая последние сантиметры пространства между ними, сильнее сминая в пальцах волосы Шерлока. И снова проводит языком по его нижней губе, вырывая полузадушенный всхлип. Шерлоку кажется, что он сейчас умрёт от разрыва сердца. Или, в лучшем случае – потеряет сознание от переизбытка чувств. Потому что это – непередаваемо, неанализируемо, неклассифицируемо и совершенно невероятно. Никогда раньше Шерлок и подумать не мог, что поцелуй так фантастически приятен и так жизненно ему необходим. Потому что сейчас было невыносимо трудно прервать его. Прервать, чтобы не задохнуться от нехватки воздуха в лёгких. Шерлок рвано выдыхает и отстраняется, медленно открывая помутневшие глаза. Джон открывает секундой позже и смотрит на совершенно неузнаваемого друга. Тёмные кудри взъерошены, лицо раскраснелось, зелёные глаза лихорадочно блестят, распухшие и влажные губы приоткрыты, Шерлок жарко дышит через рот. Джон смущённо улыбается и перемещает руку с его волос на щёку. Скорее всего, сам Джон выглядит подобным же образом. – Ты сейчас выглядишь потрясающе. – Джон, это... это было... – это был мой первый поцелуй, Джон... Взгляд мечется по переулку. – Это был почти секс, Шерлок, – лёгкий шёпот на грани слышимости звучит ужасно интимно. – Ещё немного – и мы бы не смогли остановиться. Но для первого раза в самом деле хватит. У нас ещё будет время на остальное. – Остальное? – Шерлок тревожно и одновременно с надеждой смотрит в глаза Джона. – Разумеется, остальное, – Джон чуть приподнимается на носочки и легонько проводит носом по другой щеке Шерлока. – Мы ведь с тобой теперь точно вместе, верно? Шерлок, сощурившись, смотрит куда-то в сторону и вверх, до боли прикусывая изнутри губу. Просто скажи «да», Шерлок. Джон отстраняется, уловив заминку, внимательно вглядывается в лицо Шерлока и всё понимает без слов. Нежно пробегает пальцами по его щеке, по сомкнутым губам и снова улыбается. – Могу познакомить тебя с Гарри и Джесс: они уже который день жаждут тебя увидеть. И Шерлок нервно выдыхает: напряжение постепенно отступает. Джон определённо умеет вовремя сменить тему – удивительно, как тонко он чувствует настроение Шерлока. Наверное, это и называется «идеальная совместимость». Дыхание приходит в норму, взгляд становится осознанным, тремор рук прекращается, в сознание возвращается ясность. Что ж, пора познакомиться с первыми родственниками. Джон берёт Шерлока за руку и решительно выходит из тёмного переулка на оживлённую улицу Лондона, наполненную спешащими с работы домой людьми. Но на этот раз они почти не замечают ни неодобрительно настроенных взрослых, ни хихикающих за ладошкой подростков, ни заинтересованных взглядов толерантной молодёжи. Потому что. Губы всё ещё горят от поцелуя, а пальцы крепко-накрепко переплетены друг с другом.