Альбом с колдографиями

Тем вечером квартира Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер была наполнена мягким светом, пустой болтовней и запахом вина. До их свадьбы оставалось всего три дня, и воздух буквально звенел от напряжения, которое никто не хотел признавать, но и отрицать тоже не получалось. — Ты слишком нервничаешь, — лениво заметила Пэнси Забини, покачивая полупустым бокалом. — Это называется «подготовка», — отрезала Гермиона, но уголки её губ дрогнули. Блейз хмыкнул: — Это называется «гиперконтроль», Грейнджер. — Будущая миссис Малфой имеет право, — протянул Драко, облокотившись на спинку стула. Они уже выпили достаточно, чтобы слова стали легче, а мысли — громче. — Всё, мне скучно, — внезапно заявила Пэнси, резко выпрямившись. — Играем в «правду или действие». — Нам по шестнадцать? — скептически поднял бровь Драко. — Нам хмельно! И скучно, — парировала она. — Это важнее. Через несколько минут игра уже набрала обороты. Блейз признался, что однажды подделал подпись матери на записке для преподавателя. Пэнси — что тихо ненавидела половину Слизерина. Драко, после короткой паузы, сухо сказал: — Я сомневался. — В чём? — с опаской спросила Гермиона. Он посмотрел на неё своими серыми глазами: — В нас. Повисла пауза, но Пэнси тут же хлопнула в ладоши: — Дальше! Гермиона, правда или действие? — Правда, — с готовностью ответила захмелевшая пока ещё Грейнджер. Признание Драко немало её шокировало. Пэнси широко улыбнулась: — Самая тёмная мысль, которая у тебя когда-либо возникала? Драко нахмурился: — Пэнси… — Всё нормально, — перебила Гермиона. — Это же игра. — Она покрутила бокал в руках, а затем выпила всё до дна. — Ну… Когда я была маленькой. Ещё до Хогвартса. В магловской школе… — Она сделала паузу. Никто не двигался. — Я однажды подумала… что могу принести туда папино ружьё. Пэнси тупо моргнула несколько раз. Блейз едва не подавился. Гермиона пожала плечами, словно говорила о чём-то нелепом: — И я подумывала устроить там… ну, вы понимаете. Тишина вдруг стала плотной, почти осязаемой. — Это шутка, конечно, — добавила она с лёгкой улыбкой. — Глупость. Я была ребёнком. Но никто не засмеялся. Драко медленно поставил бокал на стол: — Это не звучало как шутка. Гермиона подняла на него взгляд. В её глазах мелькнуло что-то острое, почти злое: — А это и не была шутка. Теперь уже никто не делал вид, что всё нормально. — Я не сделала этого, — тихо продолжила она. — Даже близко. Но мысль была. И она была… очень реальной. Пэнси осторожно опустила бокал: — Почему? Гермиона долго молчала. — Потому что я была одна, — сказала она наконец. — Потому что меня не слышали и не понимали. Потому что я злилась так сильно, что не знала, куда это деть. — Она усмехнулась, но теперь без веселья. — Магия оказалась… лучшим вариантом. Блейз тихо выдохнул: — Это уже не похоже на игру. — Она и не играет, — сказал Драко. Он не моргая смотрел только на Гермиону. — Почему ты никогда не рассказывала? — Потому что это некрасиво, — ответила она. — Не героично. Не «правильно». — Но это было бы честно, — резонно отметил он. И впервые за вечер в его голосе не было ни сарказма, ни защиты — только что-то тяжёлое и настоящее. Гермиона опустила взгляд: — Вот поэтому я и сказала это как шутку. Пэнси тихо прошептала: — Иногда шутки — это единственный способ сказать правду. Никто не возразил. За окном было темно. А до их свадьбы оставалось всего три дня.

***

Драко Малфой стоял у окна, уже в рубашке жениха, но без праздничной мантии. Пальцы нервно перебирали сапфировые запонки — третий раз за последние пять минут. — Ты их сломаешь, — лениво заметил Забини, развалившись в кресле. — Они зачарованы, — сухо ответил Драко. Блейз наклонил голову: — Ты написал клятвы? Драко усмехнулся, но без привычной уверенности: — Да. — И? — И я их ненавижу. — Значит, они хорошие. Драко коротко выдохнул, опуская взгляд: — Я не знаю, как говорить… такие вещи. А ещё меня тяготит её вчерашнее заявление. Тебе не показалось, что это чересчур? — Ну не знаю. Оказалось, у вас даже больше общего, чем мы думали, — хохотнул Блейз. — Но, если серьёзно, ты ведь всё еще собираешься жениться? — риторически спросил он. — Поздно учиться молчать. Но, просто на всякий случай, про её стремление к массовому убийству лучше в своей речи не упоминай. — Херню не неси, — вдруг сказал Драко. — Я всё думаю о нашем первом свидании. Блейз приподнял бровь: — О, это будет что-то интересное. Драко покачал головой, почти раздражённо: — Я не хотел туда идти. — Ложь. — Ладно. Я не хотел показывать, что хочу, — он отвернулся к окну. — Она сидела в библиотеке. Конечно же. Где ещё. — Лёгкая тень улыбки мелькнула на его лице. — Я проходил мимо три раза. — Три? — недоверчиво протянул Забини. — Пять. Блейз усмехнулся: — Уже лучше. — Я не мог подойти, — тихо продолжил Драко. — Это было… так глупо. После всего, что между нами было. После войны. После… меня. Того тупого случая на первое апреля. Ты знал, что на третьем курсе она сломала мне нос? — он сжал длинные бледные пальцы. — А потом она просто сказала: «Если ты ещё раз пройдёшь мимо, я сама тебя остановлю». Блейз рассмеялся: — Это на неё очень похоже. — Я тогда понял, — сказал Драко, — что у меня нет ни единого шанса остаться тем, кем я был. Мы даже не назвали это свиданием, — продолжил он. — Просто чай. Простой разговор как будто бы ни о чем. Она спорила со мной постоянно. — И тебе это понравилось. — Это было… невыносимо. — И? — И идеально. Он закрыл глаза на секунду: — Я всё время ждал, что она передумает. Что поймёт, что я — это плохая идея. Блейз уже не улыбался: — Так что в клятвах? Драко достал сложенный лист, но не открыл его. — Я написал… не про вечность. Не про «навсегда». — Смело. — Я написал про выбор, — тихо сказал он. — Про то, что каждый день я буду выбирать её. Даже когда это сложно. Даже когда она… невозможная. — Ты тоже не подарок, — заметил Блейз. — Я знаю, — он усмехнулся устало, но искренне. — Я написал, что помню тот момент, когда боялся подойти. И что теперь боюсь только одного — снова её потерять. Блейз внимательно посмотрел на него: — Вот это уже звучит как клятва. Драко покачал головой: — Нет. Это звучит как правда, но проблемка в том, что первую часть я написал до её признания про оружие. Он наконец развернул небольшой свиток, что покоился в его кармане. Голос сначала был ровным, почти холодным — но с каждым словом становился глубже. — Гермиона… я не обещаю тебе, что буду идеальным. Я слишком хорошо знаю, кем я был до и без тебя. Но я обещаю, что ты никогда не будешь для меня привычкой. Я обещаю помнить тот день, когда боялся сделать к тебе шаг и делать его снова и снова, каждый раз, когда между нами появляется расстояние. Я обещаю выбирать тебя, не потому что должен, а потому что каждый раз это будет единственный правильный выбор. — Он замолчал, а затем достал второй кусочек пергамента. — И если когда-нибудь ты снова скажешь что-то, что звучит как шутка, но что окажется правдой… я останусь. И выслушаю. Комната казалась слишком маленькой для этих слов. Блейз тихо выдохнул: — Ты не ненавидишь их. Драко сложил листы пергамента: — Боюсь их. — Это одно и то же перед свадьбой. Просто мандраж. Драко посмотрел на него — и впервые за всё утро улыбнулся по-настоящему. — Думаешь, она скажет «да»? Блейз фыркнул: — Она уже сказала. Драко на секунду задержался у зеркала — не чтобы проверить внешний вид, а будто чтобы убедиться, что это действительно он. И проверить, искренен ли он в своих клятвах, особенно в последней их части.

***

В день примерки и репетиции свадьбы комната была залита светом. Гермиона стояла перед зеркалом в белоснежном платье, но босиком. Пальцы машинально поправляли невидимые складки — снова и снова. — Если ты ещё раз это сделаешь, — протянула с дивана Пэнси, — я заколдую это платье так, что оно само начнёт тебя щипать. — Оно и так почти живое, — нервно усмехнулась Гермиона. Пэнси внимательно посмотрела на неё: — Речь ведь сейчас не о платье. Гермиона выдохнула: — Я с трудом написала клятвы. — И? — И я не уверена, что смогу их сказать. Произнести такое вслух перед всеми… Пэнси фыркнула: — Грейнджер, ты спорила с преподавателями, министерством и… — она махнула рукой, — с самой реальностью. Вчера ты призналась в возможно самом постыдном в жизни намерении. И ты боишься сказать пару честных предложений? — Именно поэтому, — тихо ответила Гермиона, — что они честные. Пэнси поднялась и подошла ближе: — Дай угадаю. Ты написала что-то слишком… настоящее. Гермиона улыбнулась чуть виновато: — Я написала не про любовь. — О, да ладно тебе, а о чём? Снова о винтовке отца? — Заткнись. Я написала про то, как Драко меня раздражает. Пэнси рассмеялась: — Вот теперь я даже верю. Отличное начало брака, Герм. Гермиона опустила взгляд: — Про то, как он спорит, как он смотрит, как будто уже знает, что я скажу… И про то, что иногда мне хочется его… — она запнулась. — Застрелить? — любезно подсказала Пэнси. — Придушить. — И? — И что это не меняется. С самого первого дня нашего знакомства. Но я всё равно выбираю его, — тихо добавила Гермиона. Пэнси кивнула: — Уже лучше. Она наклонила голову, будто что-то вспоминая: — Знаешь, что забавно? — Боюсь спрашивать. — Ты всегда его выбирала. Гермиона резко подняла взгляд: — Это неправда. Пэнси прищурилась: — Правда. Просто ты называла это иначе. Она начала загибать пальцы: — Первый раз — когда ты влепила ему аргумент в библиотеке так, чтобы он замолчал. — Это была дискуссия. — Это было флиртом, — отрезала Пэнси. — Просто вы оба были слишком упрямы, чтобы это признать. Гермиона покачала головой, но уголки губ предали её. — Хотя нет, флирт в библиотеке — то второй раз, — продолжила Пэнси. — А первый, ещё когда ты побежала за ним к озеру. После всего. И третий, мой любимый, — слизеринка усмехнулась, — то ваше самое первое «несвидание». Гермиона закрыла лицо руками: — Не напоминай даже. — О нет, я обязательно напомню, — с удовольствием сказала Пэнси. — Ты пришла на десять минут раньше. — Это случайность. — Ты выбрала столик, с которого был виден вход. — Это логично. — И ты три раза проверила отражение в стекле, когда он заходил. Гермиона простонала: — Я тебя ненавижу. Зачем я сама тебе об этом рассказала? — Затем, что я твоя лучшая и единственная подруга, — мягко ответила Пэнси. — Именно поэтому ты позволила мне стать подружкой невесты. Но он тоже мой друг и… я никогда не говорила тебе, что он нервничал, — вдруг сказала Пэнси. Гермиона моргнула: — Что? — Я видела его до этого, — пожала та плечами. — Он стоял за углом и делал вид, что ему всё равно. Лёгкая улыбка заиграла на губах Гермионы: — Это на него очень похоже. — Он чертовски боялся, что ты от него уйдёшь, — тихо добавила Пэнси. Гермиона опустила взгляд: — Я тоже. Пэнси на секунду смягчилась: — Но ты не ушла. — Да. — Значит, остальное — уже детали. Гермиона взяла лист с клятвами. Пальцы всё ещё дрожали, но уже не так сильно. — Я написала ещё кое-что, — сказала она. — Про… тот вечер. Пэнси чуть нахмурилась: — С игрой? Гермиона кивнула. — Я не буду всё повторять, — тихо сказала она. — Для многих это станет перебором. Но… я хочу сказать, что он остался. Её голос стал тише, когда она принялась читать: — Когда я сказала правду, спрятав её в шутке, ты не сделал вид, что это просто слова. Ты остался со мной, не осудил и не испугался. И я обещаю, что больше не буду прятать от тебя то, что важно. Даже если это делает меня… не той, какой я должна быть. Пэнси долго смотрела на неё с серьёзным выражением лица. — Ты правда считаешь, что должна быть какой-то определённой, а не просто собой? — наконец сказала она. — Уже нет. Пэнси кивнула — почти гордо: — Тогда скажи это. Гермиона глубоко вдохнула. — Думаешь, я справлюсь? Пэнси усмехнулась: — Грейнджер, ты пережила школу, войну и Малфоя. Свадьба — это самый легкий уровень. Гермиона тихо рассмеялась. За дверью послышались шаги. Кто-то позвал её по имени. Она посмотрела в зеркало — и на этот раз не стала ничего поправлять. — Пора, — сказала она, обуваясь. Пэнси протянула ей руку: — Бежим репетировать, невеста.

***

Ночь перед свадьбой тянулась необычайно долго. Дом, где они ночевали, почти затих — гости разошлись, огни погасли, даже стены будто устали от ожидания. Гермиона Грейнджер всё не спала. Она знала, как важен сон для внешнего вида, но ничего не могла с собой поделать. Она сидела на кухне, босиком, с остывшим чаем, который так и не выпила. Тишина была неуютной — слишком похожей на ту, что бывает перед тем, как что-то ломается. Затишье перед долбаной бурей. Шаги она услышала не сразу. Драко Малфой, её красивый и всегда чопорный жених, остановился в дверях, не заходя полностью. — Ты тоже не спишь, — сказала она, не оборачиваясь. — Очевидно. Он всё-таки вошёл, но остался у стены, словно это расстояние имело какое-то символическое значение. — Нам не стоит видеться до церемонии, — тихо сказала Гермиона. — Плохая примета. — Ты же не в платье. К тому же я не верю в приметы. — Я тоже. Тогда в чём дело? — спросила она, наконец поворачиваясь. Драко долго смотрел на неё прежде чем ответить: — В той правде. Слово словно повисло между ними. Тишина снова начала давить. Гермиона чуть нахмурилась: — Мы ведь уже всё сказали. — Нет, — тихо возразил он. — Мы ничего толком не обсудили. Ты подала это как шутку. Она замерла. — Ты обещал, что не будешь… — Игнорировать? — перебил он. — Делать вид, что это ничего не значит? Её взгляд стал жёстче: — Я ведь всё объяснила. — Ты рационализировала, — ответил он. — Это не одно и то же. Пауза стала острой и грозила кого-то поранить. — Чего ты хочешь, Драко? — устало спросила Гермиона. Он сделал шаг ближе: — Я хочу понять, с кем именно я завтра связываю свою жизнь. Слова прозвучали тише, чем должны были, и от этого больнее. — С человеком, — резко ответила она. — С женщиной, от которой без ума. — С человеком, — он запнулся, но всё же сказал: — с женщиной, которая однажды хотела…причинить вред? С кем-то, кто считал, что способен на детоубийство? Тишина была тяжёлой и начинала нещадно давить. Гермиона медленно встала. — Хотеть — не значит сделать. Тебе ли не знать об этом?! — Хотеть, означает мочь, Гермиона. Она сжала руки в кулаки и буквально вскочила из-за стола. Стул с грохотом упал позади нее. — Блядь серьёзно?! Ты — тот, кто будет читать мне лекции про «хотеть и мочь»? Мерлин, Драко! Какой же ты лицемер! Он дёрнулся, словно от удара. — Я знаю, кем я был, — сказал он жёстко. — Именно поэтому я спрашиваю. — Нет, — тихо ответила она. — Ты спрашиваешь, потому что боишься. — Да, — признал он честно. Без защиты и плутовства. Это сбило её сильнее, чем любой спор. — Я боюсь, — продолжил Драко, — что есть часть тебя, о которой я не знаю. Часть, которая способна на вещи, что я… не понимаю. — Я сама их не понимаю! — сорвалась Гермиона. — Я была ребёнком! Мне было десять! Я была злой, потерянной, одинокой! Да, у меня были вспышки магии, которые никто не объяснял! И появилась эта… эта мысль! Идея, которую я ненавижу! Её голос дрогнул: — Но это не делает меня плохим человеком. Моё прошлое меня не определяет, как и тебя! Наши блядь ошибки нас не определяют, Драко, — Гермиона рыдала взахлёб. — Тогда почему ты сказала это как шутку? — тихо спросил он. И ее молчание было ответом. — Потому что ты думала, что иначе я уйду? — продолжил он. Она посмотрела на него как никогда откровенно: — Потому что иначе ты бы посмотрел на меня так, как смотришь сейчас. Драко отвёл взгляд. — Я не ухожу, — сказал он, но это прозвучало не как уверенность, а как попытка откатить всё назад. — Но ты уже сомневаешься, — тихо ответила она без вопросительной интонации. Он не стал отрицать. Она замолчала. — Завтра… — начал он, но остановился. — Это будет навсегда. Малфои не разводятся. — Нет, — сказала Гермиона. Он нахмурился: — Что «нет»? Она сделала шаг к нему: — Это не «навсегда». Это выбор. Каждый день. Ты сам это написал. Он замер. — Откуда ты знаешь? — Забини проболтался, — коротко ответила она, пожав плечами. — Это ежедневный выбор. И сейчас ты его не делаешь, — добавила она. Пауза затянулась и стала почти невыносимой. — Я не могу делать выбор, если не уверен, — бросил он просто, чтобы не молчать. Чтоб нарушить ту давящую тишину, которой раньше между ними никогда не возникало. — Нет, — тихо ответила она. — Именно тогда его и делают. Они стояли так близко, но всё равно будто по разные стороны баррикад. Снова. — Если ты не уверен, — сказала Гермиона, — не делай этого. Слова её прозвучали спокойно. Почти мягко. Но в них было всё: боль, недоверие, отчаяние. Драко резко вдохнул: — Ты серьёзно, Гермиона? — Да. Абсо-блядь-лютно. — За ночь до свадьбы? — Лучше сейчас, чем потом, — ответила она. — Я не хочу, чтобы ты выбирал меня из страха потерять. Я хочу, чтобы ты выбирал меня, зная всё. — Даже самое страшное? — тихо спросил он. — Непростительное? Она кивнула: — Особенно это. Драко на секунду закрыл глаза. В голове гудело будто к дождю. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде было меньше страха — но больше правды. Максимально много честности. — Я не знаю, смогу ли перестать думать об этом, — сказал он. — И не надо, — ответила она. — Просто не делай это единственным, что ты во мне видишь. Иначе я не вынесу, — добавила она надрывно. Он медленно подошёл ближе, теперь уже без незримой дистанции. Без воображаемых баррикад. — Я выбираю тебя, — сказал он тихо. — Даже сейчас. Просто… это сложнее, чем я думал. Гермиона выдохнула полной грудью, будто впервые за вечер: — Хорошо. Потому что я тоже выбираю тебя. Даже когда ты сомневаешься. Слабая, уставшая улыбка мелькнула на остром лице бледного Малфоя: — Особенно тогда? — Особенно тогда, — согласилась Гермиона. Тишина между ними наконец перестала причинять боль. Он осторожно коснулся её руки, как будто спрашивая разрешения. Она не отдёрнула, словно позволяя идти дальше. — Нам правда не стоит видеться до церемонии, — тихо сказал он. Гермиона чуть улыбнулась: — Да. Теперь это уже точно плохая примета. Пусть я и не в платье. Он почти рассмеялся. Но перед тем как уйти спать, Драко остановился: — Гермиона… — Да? — Больше не прячь от меня такие вещи в шутках. Она кивнула: — Если ты не будешь прятать сомнения в молчании. — Договорились. Он вышел из кухни. До самого важного в их жизни утра оставалось совсем немного.

***

Под высокими сводами зала медленно парили сотни свечей, их мягкий свет отражался в мраморе и стекле, создавая ощущение величественной тишины и небывалой роскоши. Белые цветы — розы, лилии, тонкие ветви гипсофилы — обрамляли проход, словно дорогу, выложенную не лепестками, а обещаниями молодожёнов. У алтаря стоял Драко Малфой — непривычно спокойный, но внимательный, как будто он видел не зал, не гостей, а только тот момент, к которому шёл всё это время. Когда появилась Гермиона Грейнджер, шаги её были уверенными, но в глазах жило что-то большее, чем просто счастье. То был осознанный выбор связать с ним судьбу, не смотря ни на что. Свечи чуть качнулись, будто от невидимого ветра, когда они встретились взглядами. Ни улыбки, ни лишних слов: лишь узнавание и уверенные кивки. Они в одной команде, а не играют друг против друга. Больше никаких игр. Их «да» прозвучали негромко, но ясно, без украшений, без попытки сделать красивее, чем есть. Это было не обещание идеального будущего, а согласие идти вместе, зная правду друг о друге. В тот же момент над залом вспорхнули голуби. Белые птицы, столь резкие в своём движении и выборе, разрезающие воздух крыльями. Они поднялись ввысь, к свету, и на секунду показалось, что сами свечи тянутся за ними. Цветы остались неподвижны, но их аромат стал сильнее, будто закрепляя этот миг. Магия царила вокруг и витала в воздухе. Драко чуть сжал руку Гермионы. То был не жест, а подтверждение. Она ответила тем же. И в этой простой, почти незаметной связи было больше, чем в любых словах: не клятва на века, а тихое, упрямое решение выбирать друг друга — сегодня, завтра и каждый раз, когда станет трудно.