Дети трёхтысячных

2995 новоземной год. Реднесс, 12 число.

***

Проснувшись в прекрасном настроении, Дана потёрла большие глаза и, несмотря на серые стены, её комната не казалась больше пустой и мрачной из-за принесённых сюда с улицы разных побрякушек и небольшой белой тумбочки, которую ей перенесли в комнату ещё в прошлом году. Девочка встала и без промедления подошла к окну, со второго этажа был прекрасный вид на сине-красный мир растений. Красный дуб с чёрным стволом, прямо перед окном дома, сиял от бирюзовых капель Аквы. Реднесс отличается частыми дождями, и Дану это только радовало. Вдалеке виднелось небольшое поле, деревьев там не очень много, но кустарнички и травы радуют глаз переливом своих цветов. Фиолетовые, красные и синие листочки растений Реднесса завораживали Дану не меньше звёзд Астрала и почти так же, как очаровательная Аква, которая к Имптинессу становилась более яркой и заметной. Полюбовавшись на вид, Дана поняла, что ей не помешает перекусить парочкой сувит, и поспешила на первый этаж. Там её, как обычно, ожидала мама, но в её помощи Дана особо не нуждалась. За восемь с лишним лет своей жизни она успела научиться незаметно брать продукты из тумб или хранительных камер. Иногда ей перепадала удача, и девочка могла насладиться кусочком синего окуня или даже керлой. — Дана, ты уже проснулась? Время только 7:41. — Эта худосочная женщина, которой принадлежали слова, не была больше похожа на ту, стройную и красивую, Адель — голубоватая кожа будто посерела, веки отяжелели, мешки под глазами давали знать о бессонных ночах, блестящие белые волосы превратились в солому. — Правда? Я просто не хотела, чтобы отец видел, как я ем без его разрешения. Он от этого бесится. — Дана показала недовольную гримасу при воспоминании о фрикле, которого приходится терпеть уже почти девять лет. — Да, ты права, лучше так. — Вздохнула мама Даны. — Мама, прекрати себя мучить, иди спать, на тебе и лица нет! — Девочка волновалась за маму, и, наверно, даже больше, чем за себя. Она была ей благодарна за такие жертвы, да и просто за то, что та не отказалась видеть в ней свою дочь, несмотря на кровь. На чёрную, как стволы деревьев. Нет, чернее. — Дана, скоро мы с тобой поговорим. Но не сегодня. И, может, не в этом году. Подожди немного. — Адель послушно повернулась к лестнице и уже почти скрылась за перилами. «В который раз. Уже прошло четыре года, но я всё равно не понимаю.» — девочка махнула головой, но урчание в животе заставило её подумать о другом.

***

10:38. «Сейчас он придёт» — подумала Дана, глядя на кухонные часики, и, быстро дожевав последнюю сувиту, бросилась к лестнице. — Ух… Успела. — С выдохом произнесла девочка, сползая вниз по стенке на пол. И тут же где-то там, за дверью, послышались шаги и грубый голос. Динар проснулся, и, судя по голосам, вместе с ним и Венера. Дана сидела с закрытыми глазами и наслаждалась оставшимся ощущением еды, которая ей часом поднадоела своим пресным вкусом, но всё же была приятна. И тут распахивается дверь в её комнату. От неожиданности и недоумения девочка резко вскочила на ноги и поправила на себе рубашку, которую, как обычно, дала ей мама, хоть та и была Дане великовата. — Ааа, папа кричит. Мне очень страшно. — Венера с заплаканным лицом вбежала в комнату и заплакала ещё сильнее, бросаясь в объятья старшей сестры. Дана никогда не чувствовала на себе белоснежных рук сестрёнки, и не знала что делать. — Венера, успокойся. — Дана погладила малышку по каштановым, как у неё самой, волосам. Она понимала, что сейчас будет, но и оттолкнуть сестру не могла. Девочка не ошиблась. На пороге возник Динар с розоватыми пятнами на белом лице и орал: — Отойди от неё, она тебя заразит! Ты что, не помнишь, как я тебя учил! Не приближайся к Девяткам, они грязные. А эта, — он указал без стеснения на Дану, — самая грязная из всех. Вот будешь к неё прикасаться, твоя кровь тоже чёрной станет. — Дана привыкла к подобным словам, но только сейчас поняла, чего добивается отец. Он хочет, чтобы Венера ненавидела её так же, как и он. — Не пойду, ты кричишь. А Дана — нет. Мнеее всё ра-аа-вноо… — Венера ещё сильнее прижалась к сестре и снова заплакала. — Не произноси её имя! — Сорвался отец, но потом вздохнул и продолжил, — Так. Ладно. Пойдём со мной. Я не буду больше кричать. — Динар фальшиво улыбнулся и подал руку дочери. Но та недоверчиво на него посмотрела и отвернулась к Дане, которая в тот момент не по-детски злилась на отца и смотрела на него в упор взглядом, полным отвращения. — Она боится тебя, и я тут не причём, прекрати. Я уйду, только прекрати. — Дана моргнула большими глазами, и ресницы будто смахнули отвращение. Девочка спокойно говорила эти слова фриклу, который только что, не замечая её, уговаривал Венеру ненавидеть старшую сестру.

***

Дана шла по дороге, вдоль какой-то улицы. Таблички полуразвалившихся от времени заборов и потрёпанных годами домов твердили: «Воронежская». Но девочке это ничего не говорило, она даже не могла представить себе что-то воронежское. На ум ей шла ворона, но вряд ли, как она полагала, сюда как-то относятся огромные чёрные, как её кровь, существа, которые время от времени пугали девочку своим появлением. В конце концов, когда Дана повернула по дороге налево, «воронежские» таблички кончились, начались надписи «Гагарина», которые были ей так же непонятны. Так она шла, размышляя вслух, не обращая внимания на случайных слушателей: — Если отец не может терпеть меня, пусть. Плевать. Он мне противен. Но то, как он относится к маме, абсолютно никуда не годится. А Венера? Я сегодня определённо убедилась, что он ужасный фрикл. Ещё четыре года назад он мне приказал не касаться её. И что? Он теперь из-за этого и её ненавидеть будет? Что за фрикл… — Дана глубоко вздохнула. Её руки были закрыты длинными рукавами, плюс к чему, она постоянно перевязывала правое запястье, и выглядело это так, будто она поранилась, а теперь рана заживает под повязкой. Поэтому она не боялась нападок прохожих. Когда Венера перестала обнимать сестру, она вытерла слёзы и посмотрела на Дану, во взгляде которой читалось сожаление и грусть. Малышка не смогла бы дотянуться до щеки сестры, так что поцеловала её руку, печально улыбнулась и ушла из комнаты. Динар, загородивший ей путь в свою комнатку, посмотрел на неё пренебрежительно, а потом заставил отмываться под Аквой с пеной. Венера кричала, что он плохой, но маленькая девочка не смогла бы справиться с таким высоким и настойчивым фриклом, как Динар. Но несмотря на это, Дану поразила смелость сестры. Она толком не помнила свои четыре года, но точно знала — отец относился к ней предвзято и неприязненно. Как и сейчас. Пока отец с сестрой суетились в неравной схватке, Дана ушла из дома, куда подальше. Сейчас же она уже стоит на большом перекрёстке дорог. Она так и шла по улице «Гагаринских» домов, пока не пришла к этому месту. Дана не знала куда податься, её ноги устали, неудивительно, пока она шла, незаметно, но быстро текло время. Так и накапало под вечер. Не то чтобы Дана сильно испугалась наступающей темноты, напротив, её радовало появление чего-то похожего и, одновременно, отличного от неё. Но волновала её одна единственная вещь — место сегодняшней ночёвки. Она уже как-то заходила далеко, в заброшенный парк с разными качелями и каруселями, но больше её заворожило огромное колесо с крохотными кабинками под стать ей, в том районе особо-то никто не живёт, так что дома там были для неё полностью свободны, так она и проводила время в начале октября этого года в одном из таких домов, изучая его комнаты, рассматривая всякие бумаги и книги. Но, к сожалению, а может, и к счастью, теперь её занесло в другой район. Незнакомый. Хоть и не такой пустой, как тот, который Дана назвала «Районом номер Один». Этот она назовёт не более оригинально — «Район номер Два». Ведь ей было главным запомнить дорогу к понравившимся местам. Не переходя дороги, Дана снова повернула налево, ещё до поворота из-за крыш домов виднелось высокое здание. В нём было четыре этажа, и Дана сделала вывод, что это едва ли служило жилым домом, но, возможно, в нём жили очень богатые существа. Сначала дверь не поддавалась, но петли заржавели, так что Дана попросту её выбила. Но, как назло, за ней оказалась ещё одна. С ней было, правда, всё проще — девочка просто её открыла, нажав на ручку, как дома. Два высоких зеркала на колоннах, железные перегородки, стол и кучка ключей на полу рядом с ним — первое, что увидела Дана. Из этого места, если можно назвать это комнатой, шло три пути. Девочке было непринципиально куда идти, так что, повернув направо, она поднялась по лестнице. Пройдя два пролёта, осмотрела этаж, слева было две двери, на одной из которых висела табличка «Кабинет 29», а справа два прохода и лестница. Дана решила, что хватит с неё ступенек, поэтому пошла прямо по коридору, где двери твердили: «Кабинет 16», «15» и т.д. Дана выбрала дверь с номером 12 в самом конце коридора и зашла в неё. Множество столов, стоящие в три ряда, были похожи на школьные парты. В полумраке девочка отыскала в шкафу, стоящем почти перед дверью, какую-то очень старую шубку, которая была здесь, скорее всего, ещё до Новой Земли. Она отодвинула свисающие с потолка полосы от окна, там оказался довольно широкий подоконник, она расстелила шубку и легла, заглядывая в окно. «Не Астрал, конечно, но тоже красиво.» — подумала Дана. Во время реднесса рано темнело, было примерно 16:30, но небо уже почти заволокло звёздами.

2995 новоземной год. Реднесс, 13 число.

***

Проснувшись, Дана чуть не упала с подоконника. Она не помнила, как уснула, наверно, мысли одолели её и навеяли сон. Солнце ярко светило, но как же было хорошо, что не прямо в глаза девочке. Она, как, впрочем, и никто другой, не захотела бы на себе испробовать судьбу Адель, оставшейся со шрамом на веке и лишь одним зрячим глазом. — Доброе утро, — Дана привыкла говорить это себе, не слыша никакого ответа. Но она вздрогнула, когда в ответ из ниоткуда раздалось: — И тебе, — голос принадлежал, должно быть, мальчику, который смеялся. — Кто здесь? — Это я. Меня зовут Джонатан. Ты вчера меня не заметила, я тут сплю уже 2 ночь подряд, — голос нового знакомого вдруг чуть поник. — Я… — растерялась немного девочка, — меня зовут Дана. Почему ты тут спишь? Она до сих пор не видела собеседника. Но это было даже выгодно, пока он не вышел из своего укрытия, она могла поправить повязку и рукав, чтобы Джонатан ненароком не увидел чёрные полосы. — Я не хочу возвращаться домой, там очень скучно, да и родителям, наверно, на меня всё равно. Ну, не важно, сколько тебе лет? — Э… Восемь, — Дана даже не поняла, когда давала знак согласия на то, чтобы познакомиться с ним, но, в принципе, была не против, пока он не бросается на неё с придирками о крови. — А тебе? — Почти одиннадцать. А ты почему не дома ночуешь? То есть… Если он у тебя есть, конечно… Извини… — Джонатан уже вышел из-за полос над окном и посмотрел на Дану сверху вниз, изучив сначала её кожу, потом одежду, а затем только посмотрел в лицо. Девочка тоже изучала собеседника — мальчик был выше — сантиметров 160-170, кожа темновато-фиолетовая, в три серых глаза он смотрел на неё из-под свисающих почти до плеч синих волос. В голове резко врезалось что-то, на долю секунды стало немного больно, перед глазами возник образ женщины, которая держит шприц с чем-то чёрным. Но тут же девочку отпустило. Она впервые такое видела и ощущала. — Ты в порядке? — Да. Да… Всё нормально, голова закружилась. — Ну ясное дело, ты на солнце уже часа два лежишь, вот и напекло через стекло. — Ну… Ну, да. Наверно, солнце, — хотя Дана не верила в это, но не стала придавать особого значения, ведь боль прошла так же быстро, как началась. — Так кто ты, почему ты тут спишь? — повторил свой вопрос Джонатан. — Я просто гуляла, а потом стало смеркаться и мне пришлось искать укрытие. — Так у тебя есть дом? — Ну… Ну да… Я живу там, — она показала в сторону дома, но на вопрошающий взгляд мальчика уточнила, — там ещё дома «воронежские». — «Воронежские» дома? — Джонатан озадаченно посмотрел на улицу через окно. — Да. — А кто твои родители? Да, и, кстати, пошли уже, — он подхватил маленький серый рюкзак и взглядом показал на выход. — Мою маму зовут Адель, она Семёрка. А отца — Динар, Пятёрка, — Дана снова поёжилась, вспоминая вчерашний день. — Стоп. Ты сказала Динар? Пятёрка? Это главный врач в 81 больнице, да? — Ага. — Там моя мама работает, её зовут Сейлин, она тоже Семёрка, как и твоя мама. А папу — Остин. Восьмёрка, — мальчик говорил с небольшой горечью и завистью в голосе, но когда его взгляд падал на одежду Даны, то в нём читались недопонимание и удивление, — а ты тогда… Ну… Почему так выглядишь? Я, то есть, про одежду… Извини, если что, но я думал, что дочь богатого Пятёрки будет выглядеть соответственно. — Меня отец не очень любит. Думаешь, я бы ушла из дома, будь его любимицей? — А я даже не знаю. В общем, я тут потому, что, как и папа — Восьмёрка. — Он продемонстрировал светлые ладони, под которыми текла бордовая кровь. Девочка испугалась, что Джонатан попросит поделиться с ним и своей группой, но этот испуг он прочитал иначе: — Что? Восьмёрка, да? Отброс общества?! Да? Противно тебе со мной говорить. Не бойся! Не попачкаю! — Он кричал, почти на всю бывшую когда-то школу. Они уже сидели в огромном зале с высокими потолками, когда спустились по лестнице в коридоре, куда девочка вчера не хотела идти. — Нет, нет! Я просто… Крови боюсь! То есть любой. Я просто боюсь… — Дана не знала, что ещё придумать, так что выпалила первую забродившую в голову мысль. — А это ты чего замоталась? — Джонатан поверил девочке и тут же его глаза скользнули по свисавшей ткани из-под рукава, который, как назло, завернулся снова. — Да вот… Это… Поранилась. Я… — Поэтому и боишься крови? — Да, точно. Больно было. Вот теперь боюсь… — девочка опустила глаза в пол. Ей не хотелось врать, но и слушать о грязной крови она не рвалась. Затем Дана и Джонатан некоторое время сидели молча. Но мальчик нерешительно начал: — Знаешь… — он немного запнулся. — Ты, ну… Давай ещё встретимся как-нибудь? Ты такая… Ну, как бы… Удивительная, что ли, — кажется, ему было трудно подобрать нужные слова. — Я только за. — Дане было в радость иметь друга. Первого. И единственного. — Тогда давай здесь же завтра после полудня? — Хорошо, я постараюсь не опаздывать. — Она очень широко улыбнулась, и когда она делала это в последний раз? Никогда, наверно.

***

Дорога назад будто укоротилась, а может быть, на радостях девочка не заметила, как уже оказалась дома. Только она переступила порог, как вспомнила вчерашнее утро. Венеру. Но словно по магии мысли в кухне сидела её младшая сестра. И отец. — Дана, ты… — начала было Венера, краснея, но Динар её перебил криком: — Без имени! Сколько раз тебе говорить? — А, да… — замялась ещё больше девочка. — Ты… Да… ой… То есть, ты… У тебя кровь. Она… о-о-она-а… — Венера почти плакала. У Даны сжималось сердце, она знала, что скажет сестра, и что это всё из-за отца. Она всё знала. — Она-а-а-а… Чёрная. — Сжатыми кулачками Венера тёрла глазки, но продолжала: — И… гря-а-а-зна-а-а-а-а-я-а-а… Дане было жалко сестрёнку, она совсем не злилась за эти слова. Если бы они принадлежали ей на самом деле, то Венера просто не заливала Аквой всё вокруг, пока говорила бы. И Дана это понимала. Она неистово злилась на отца, на его кровь. И на свою кровь тоже. — Ты всё поняла? — грубый голос Динара был обращён к Дане. — Да, абсолютно всё. — Вот и хорошо. Хоть ты и Девятка, но не такая глупая. Молодец, дала отдохнуть от себя. «Нет уж, это я от тебя отдыхала» — пронеслось в голове, но Дана промолчала.

***

Она закрывала дверь в спальню, но увидела маму. На щеках у неё были слёзы. Девочке стало стыдно, что заставила волноваться единственного фрикла, который её хоть немного любил. — Дана, я так переживала. Предупреждай хотя бы, — Адель обняла дочь. — Я не думала, что так всё выйдет. Потемнело, мне нужно было укрытие, я нашла его в заброшенной школе. Адель смотрела одним глазом на Дану и улыбалась. Чуть-чуть. — Венера… — Девочка почему-то заплакала, когда хотела рассказать маме про сестру. — Я знаю, да. Я не думала, что жила всё это время с таким существом. — Мама будто говорила это себе. И Дана в сотый, а, может, в тысячный раз, уловила мелькающую злость в глазу матери. В её глазах тоже мелькали огоньки. Она понимала, что с отцом нечего делать, но за неполные девять лет заметила его слабость и была убеждена в своей догадке.