Дети трёхтысячных

2998 новоземной год. Ардент, 2 число.

***

      Дана в очередной раз шла мимо «воронежских», потом «Гагаринских» домов. Джонатан уже ждал её в школе. На его расспросы о повязке, которую девочка не снимала, — молчание, перевод темы, всё что угодно, лишь бы не правда. Говорит, больно. Говорит, страшно видеть кровь. Лишь бы не правду. Парень даже свою ладонь перевязал, чтобы не пугать Дану. А она чувствовала безопасность, пока он верил.       Около выломанной двери сидел высокий парень с тёмно-фиолетовой кожей. И повязкой на ладони. — Я опоздала? — Нет, я пришёл раньше. Давно хотел в подвал сходить. На самом деле — ничего интересного. — Что ж. Я тут подумала, может, ну её, эту школу? Давай сходим в одно место. Там намного лучше, и есть всякие странные карусели, в общем, пойдём, так не объяснишь. — Дана давно хотела показать «Район номер Один» другу, школу они облазали вдоль и поперёк, знали все места, все уголки в ней. Иногда даже играли в прятки там. И теперь настал момент открывать новые земли.

***

— Ну, как тебе такое? — Дана показывала на огромное колесо и улыбалась. — Да это же, как его, мне мама говорила. Колесо обозрения, вот! Давай на него залезем? — Джонатан подошёл к нему ближе. В его взгляде читался восторг. Во всех трёх глазах. Единственное, что девочку настораживало — это резкая мимолётная боль в виске, когда парень смотрел ей в глаза. И образ женщины со шприцем, очень на него похожей. — Слушай, Джонатан. А ты на маму похож ведь, да? — Дана пыталась как можно отдалённо спросить, чтобы убедиться в выводах своего размышления над этим. — Да, а ты откуда знаешь? — Они уже лезли вверх по кабинкам, и парень посмотрел на Дану сверху вниз. Хотя, впрочем, как и обычно. — Я это так. Я тоже на маму похожа, правда, волосы как у отца, — она взмахнула длинными тёмными локонами. — Ладно, ты там меньше болтай, а то сорвёшься! — Джонатан был уже высоко. А Дана залазила только на третью кабинку. Ардент очень жаркий месяц. Самый жаркий. Дожди, конечно, уступали Реднессу, но тоже частили. Было тяжело четырьмя пальцами хвататься за скользкие крыши кабинок. — Какой отсюда вид. Ты права. Это так не объяснишь. Здорово, жаль только, что ты так долго не… — Джонатан восторженно вещал своим громким голосом, как тут прекрасно, пока не услышал внизу крик. — Эй, ты в порядке? — крикнул он Дане и поспешил спуститься к ней. — Да, скользко, вот и сорвалась. — Она засмеялась, потирая рукой ушибленный затылок. — Не больно? Хорошо, хоть, ты не успела высоко залезть. — Да, точно. — Дана чувствовала терпимую боль в затылке и левой ноге, но всё равно улыбалась, скрестив руки. Пока не заметила на себе пристальный, полный непонимания и, может, даже ужаса, взгляд парня. — Ты чего? — девочка перевела взгляд на плечо руки и увидела чёрное пятно на светлой коже. — Ты… — Испачкалась, земля сырая. Аква ведь. — Дана сделала вид, что это грязь и стёрла пятнышко. — Подожди-ка. — Джонатан провёл рукой по волосам девочки. На его ладони остались капли чёрной жидкости. Кровь. — А… я… — Ты Девятка. — Это не было вопросом. Отпираться бессмысленно. — Ну… и что? Подумаешь, капелька крови просочилась. — Дана изо всех сил надеялась вернуть друга сюда. В реальность. — Полезли ещё раз, будет ве… — Почему ты не сказала, что Девятая группа? — лицо Джонатана выражало обиду и злость. — Но разве это влияет на что-то? Нам было весело, и сейчас тоже. Мы дружим уже два… — Влияет. Если б ты была Восьмёркой, куда не шло. Но Девятка. Это же ужасно. Как ты вообще живёшь с этим? — он потянулся к её руке и схватил за запястье. С силой стянул повязку. Он тупо пялился на чёрные полосы. Одни пересекались, другие были параллельны, и все чёрные. — Я, просто я… Прости. Я не хотела врать тебе. Думала, что ты, как и отец, будешь ненавидеть меня из-за… Крови. Её цвета. — Дана вытирала свободной рукой потоки слёз. Весёлый дух пропал, будто его и не было никогда. — Ага, всё. Я-то думал. Я думал, что ты Пятёрка, ну, или Семёрка хотя бы. — Он резко отстранил руку девочки и повернулся к выходу из парка. — Подожди. Джонатан! Прости, прости меня, я не хотела врать… — Дело не в этом. Ты Девятка. Если б я знал, даже не подходил бы тогда. Это мерзко. Чёрная кровь.       Дана даже не попыталась его догнать. Она упала на колени и вспоминала, как они весело проводили время, как Джонатан показывал трюки на высоких столбах во дворе школы. Она пыталась повторить, но не получалось, тогда у неё были слабые руки. Парень учил её. Крепли руки, крепла дружба. Однажды она упала и прокатилась прямо по лестнице в школе. Чтобы Дане не было обидно, Джонатан сделал то же самое. Она помнит те несколько дней, когда они оба ходили, прихрамывая от боли, и смеялись. А теперь маленькая чёрная капелька всё испортила. Уничтожила. Чёрная кровь всё убила. Девочка сидела на коленях, одна в пустом парке. Совсем одна в собственной жизни. Она плакала. Очень тихо. На самом деле, слёзы просто лились, перекрывая пеленой исчезающую высокую фигуру парня.

***

      По приходу домой, Дана даже пропустила мимо ушей все гадости, которые говорил ей отец или Венера, ну, по его «обучению», конечно. Она лишилась друга. И всё из-за дурацкой крови. Изо всех сил стараясь забыть и успокоиться, девочка сидела в комнате и рисовала на стене какой-то узор. Чёрной краской. И даже не заметила, как взяла из своего небогатого запаса — чёрный. Когда она пришла в себя, поняла, что рисует полосы, неровно пересекающиеся, и кисть упала, а за ней слеза, потом — другая.       Дана достала из-под кровати красную коробочку и убрала в неё все краски. Ей просто надоела эта канитель. Ей надоела её кровь. Она сама себя возненавидела. Не знала за что и почему, но не любила себя, и всё тут. — Мне даже не объясняют, что же плохого в чёрной, Девятой, крови. — Прошептала Дана и уперлась лицом в колени. Было очень жарко. Погода обещала 311 градусов. Но девочку знобило.       Когда она успокоилась, поплелась вниз. Ей было абсолютно всё равно — сидит там отец, Венера, или — нет. Она хотела есть. Хотя время зашло уже за восемь вечера, и Дана знала, что на это скажет ей Динар. Однако, не смотря даже в сторону стола и дивана, она наклонилась к хранительной камере и достала оттуда шукару. — Эй, уже почти девять. Ну-ка положи! — отец почти охрип от вечных бесполезных криков, но продолжал заниматься любимым делом — травить Дану и портить ей жизнь, хотя и на расстоянии. — Ага.       Девочка подошла к Динару так близко, что он аж подвинулся на диване от неожиданности. Её лицо залито засохшей Аквой, но выражало полное безразличие ко всему. Дана давно мечтала сделать это. Использовать слабость «любимого папы» против него. — Ты слышала, что я тебе сказал? Или ты теперь ещё и оглохла… — И тут же он получил прямо по белоснежному лицу правой рукой Даны. Вроде, послышался небольшой треск или щелчок. — Ты что делаешь? Мерзавка! — Девочка давным-давно поняла — отец, кроме ора и однотипных обзывательств, ни на что не способен. Однако немедля пошла с кусочком шукары в спальню. Мало ли что у него ещё на уме.       На лестнице стояла изумлённая Адель. Её худое лицо озаряла восхищённая улыбка. Такое чувство, что она ждала этого очень давно. Но Дана, скрывая грусть, посмотрела на неё, хотела было сказать: «Иди, пожалуйста, поспи или поешь. Не мучайся!» Но понимала, как всё тщетно — словами не поможешь. Поэтому она просто разделила шукару на две половины и ту, что побольше, отдала Адель. Отказ не принимался — это сразу стало понятно по резкому развороту и хлопку дверью в Данину спальню. — Какой же он всё-таки… И Венера… — Вздыхая, разговаривала девочка со своим отражением в окне. Ярко-фиолетовые глаза заблестели в отражении, и бирюзовые капли, следуя друг за другом, поползли по голубоватым щекам при мысли о сестре.       Дана никак не могла забыть те два года. Венера до шести лет упиралась, говорила старшей сестре про кровь со слезами в глазах и под надзором Динара. А теперь сестрёнке почти семь. В восемь она идёт в школу. Её уже готовят, как Пятёрка она записана в образовательную школу «До Шестёрок» — так здание называют между собой фриклы. На самом деле, она называлась «Высшая школа». То есть для элиты. Этот факт жутко бесил Дану, туда принимали только как максимум с Шестой группой — и то, редко. Наверно, Венера нашла отличие от сестры и теперь считает своим долгом напоминать ей о том, как хорошо, что она не ниже Шестёрки, а уж тем более, не Девятка. Младшая сестрёнка забыла те дни. Венера поняла своё превосходство над ней — жалкой, никому ненужной, Девяткой. — Теперь я одна. Мама не поможет мне справиться с целыми горами проблем и кучей фриклов с предрассудками о крови. Я люблю её, благодарна за всё. Но она не помощница в этом. Во всём мире я сама за себя. И я справлюсь. — Утирая слёзы, Дана пыталась улыбнуться. Лицо перекосило, и, вместо улыбки, снова и снова текла Аква.       Неизвестно, сколько ещё она плакала, сидя в тёмной маленькой комнатке. Но достаточно, чтобы на небе во всю засияли звёзды. Они больше не очаровывали Дану, её больше ничего вообще не вдохновляло на жизнь. Единственное — ей хотелось поскорее уйти завтра из дома и… Мысль о Джонатане. Она добавила масла в огонь. Не стесняясь, девочка уже плакала навзрыд. — Когда же ты, скоро? Где ты, скоро? — шептала Дана, вспоминая давние слова матери о том, что скоро всё станет понятно. Она и так ждала уже почти одиннадцать лет. Сколько же ещё нужно?