Дети трёхтысячных

3002 новоземной год. Март, 11 число.

***

      В этом году Март не уступал в морозах Фросту. Было чуть больше 200 градусов, хоть и прошло уже ровно полмесяца. Дана сидела на лавочке «Района номер Один». Воспоминания о Джонатане всё меньше её тревожили, поэтому последние полгода она спокойно сюда приходит. Но мучили девушку теперь уже вопросы о её крови и отношении фриклов к ней. Укутавшись в мамин плащик, она сидела и смотрела на колесо обозрения. Близился вечер, но Дана продолжала сидеть на месте. До дома ей идти пешком где-то час, но её это абсолютно не волновало, в конце концов, она часто ночевала в заброшенных домах рядом с парком.       Забывшись в своих размышлениях, Дана вздрогнула от насмешливого голоса рядом с собой: — Чего ты тут сидишь одна? — какой-то парень сел рядом с Даной. Она не стала отвечать, лишь покосилась на него и сделала вид, что это было сказано не ей. — Ну да, молчать куда лучше, чем рассыпать объяснениями, — незнакомец вздохнул и тоже посмотрел на колесо.       Девушке было безумно неудобно сидеть и думать о чём-либо. Её не бесило присутствие кого-то, она просто знала, что фриклы, узнав о крови, способны сделать что угодно! Во время Кенсуса в этом году, пришла женщина — Шестёрка, она переписывала всех в домах района, где живёт Дана. У фриклов проверяли группы крови, и как только очередь дошла до Даны, женщина бросила шприц и грубо оттолкнула девушку. Кровь разлилась на пол чёрными каплями, а женщина презрительно посмотрела на неё и, что-то быстро начеркав в блокноте, удалилась. Потом Динар орал на старшую дочь, а Венера над ней смеялась и говорила, что Дана чуть не убила Шестёрку Девятой группой. — Нет, всё-таки молчать не моё, — заявил парень, снова перебив размышления Даны, — я Феликс. А ты? — Дана, — девушка отвечала сухо. — О, здорово, я тебя помню, ещё думал, может, обознался! Ты Девятка, да? — задорно тараторил Феликс.       Однако Дану пробрало до костей от того, что он назвал её группу. «Кто он, почему так странно относится к моей группе, будто мы обсуждаем новое вкусное печенье, а не то, от чего все шарахаются, и откуда знает меня? Может, этот Феликс тоже Девятка?» — Подумала девушка. — С чего ты взял? — Ну, у тебя на руке чёрные полосы, — он указал на оголившееся запястье, когда Дана вынула руки из кармана, не поправила рукава, — на татуировку похоже, прикольно. — При-коль-но? Что это значит? И ты сказал татуи-что-то-там, что это? — Дана в замешательстве смотрела на парня. Она толком и не знала — бояться его или продолжать диалог. — А ты в школу не… А, точно, Девятки не ходят в школу, сожалею. Хотя, вряд ли, там скучно. Ну, в общем, нам там говорили, что люди — наши предки — когда-то делали себе татуировки — рисунки на теле, которые нельзя стереть, они как бы под кожей. А прикольно — это… ну… как классно или здорово. — Ты что, в школу ходишь? Ты… Шестёрка? — Нет, Четвёрка. — Что? Зачем ты со мной тогда общаешься? То есть, чего ты тут вообще делаешь? Или, может, ты врёшь?       Под капюшоном, который Феликс снял, на плечи парня падали чёрные волосы. Дана вспомнила его — парня, который буквально дремал тогда на столе, когда все собрались у Динара. Феликс полностью стянул с себя куртку, и показал запястье. Девушка ничего не понимала. — Да я… Так-то верила… Просто не могу собрать все мысли воедино. Ты — Четвёрка, я — Девятка, что ты хочешь от меня? — У тебя разве тоже предрассудки по крови? Какая разница, что там течёт по венам. Я просто помню как ты своего отца тогда, года два назад. Думаешь, я не заметил, как он злился и всё-таки поделать ничего не мог, — Феликс улыбнулся, надевая куртку. — Да нет у меня предрассудков, просто… — Просто привыкла слушать глупости? — Э… Ну, да. Наверно. — Сколько тебе лет? — Пятнадцать. — Мне семнадцать. Вот и познакомились. Пойдём, может, походим? Холодно всё-таки.

***

— Зачем ты сюда пришёл? Я думала, это место только для таких же, как я. — Для каких? Чем я от тебя отличаюсь? Ты же ничего обо мне не знаешь, — Феликс шёл, засунув руки в карманы. Дана до сих пор не могла понять, что с ним не так. — Для… таких, как я. То есть… изгоев. — Может, я тоже изгой? — Но ты ведь Четвёрка! — И что? Если мой отец помешан на своих светлых полосах, то я — не он. Ясно? Не все «высшие» говорят только о крови, её цвете и группе, — они зашли в какой-то старый дом, там сели на дырявое подобие дивана. — Да, наверно. Я, правда, ещё не встречала «высших», которые умолчат о группе. А других Девяток я даже и не знаю. — Их действительно мало. Никто нас особо не учил в школе, там была только скучная программа про кровь, рассказывали о группах, подсчётах во время Кенсуса, но, честно говоря, нас ещё там учили, что чем ближе к Единице, тем лучше, и наоборот. Но не прямым текстом, я ещё с первого курса заметил, что зайди тема про Семёрок и меньше, учителя якобы случайно прочитают не так, скажут гадость, будто бы неслышно. Но где-то в конце четвёртого курса я увидел такую закономерность. Мне это совсем не понравилось.       «Так вот почему Венера так стала ко мне относиться сразу, как пошла в школу» — подумала Дана, но легче ей от этого не стало. Какой смысл знать правду, когда не можешь ничего исправить? Пока что не можешь. — Но тебя это не касается, ты Четвёрка. Тебя, возможно, ждёт что-то… я даже вообразить не могу. Почему ты такой? — А ты хочешь, чтобы я слился с толпой? — Феликс рылся в комодах и шкафах в заброшенном доме, но теперь повернулся к Дане и одарил её удивлённым взглядом. — Нет, не хочу. Ты думаешь, фриклы пытаются сами разделить общество, придумав причину — кровь? — Дана задумчиво смотрела в пол. — Да, тут и думать нечего. Подожди-ка, — парень начал листать книгу с чернильными страницами, будто их поджигали. — Что это? — Человеческие книги. Очень старые, их страницы превращаются чуть ли не в пепел. Это из-за температур, современные фриклы делают книги вперемешку с металлами или солями, поэтому они очень тяжёлые, по сравнению с этими. — А… ясно. Не знала. Это тоже в школе говорили? — Да.       Дана взяла первую попавшуюся книгу, которая лежала на полу, но стоило ей коснуться её обложки, та тут же рассыпалась. — Я же говорю, превращаются в горстку серой пыли, на самом деле, в них можно найти много интересного, главное — осторожно обращаться со страницами. Однажды я читал в одной книге про жизнь людей 2000-х. Наш мир совсем не похож на их. — Уму не постижимо, двухтысячные года, так далеко от нашего времени! Я тоже читала, точнее, пыталась что-то прочитать про людей и фриклов, — Дана немного смутилась из-за неумения даже читать. Она понимала, что не виновата в этом, но всё ещё ожидала от Феликса любую насмешку, как минимум, — это был учебник моей сестры, она Пятёрка.

***

      Дана аккуратно спускалась по лестнице, Феликс уже ждал её на первом этаже. Что-то внизу сыпалось, когда нога только касалась ступеньки. Все сооружения здесь выглядели хлипкими, будто дунешь — и развалятся, как карточные домики. Подниматься на верхние этажи всегда сложно в таких древних, если не доисторических, домах, но спускаться — ещё страшнее и тяжелее.       Оставалась самая последняя лестница. Неприятный громкий стук отдавался эхом в ушах Даны, а может, и Феликса, ещё достаточно долго.       Попытка ухватиться за периллу не увенчалась успехом. Железо за долгие годы заржавело и теперь с лёгкостью переломилось под тяжестью. Дана ожидала уже самого худшего, хотя не горела желанием умирать так рано. Упав на горсть серого песка, она подумала, что это конец. Девушка еле-еле себя пересилила, чтобы открыть глаза, она до сих пор с невероятной силой сжимала в руке остаток периллы. В ушах звенело, а тело дрожало, даже несмотря на то, что большей опасности ей не грозило. Голос Феликса сверху звучал глухо и отдалённо. В глазах резко потемнело.