"Альфа". Отражение

      Уйти удалось на удивление легко. Слишком нестандартная ситуация, слишком медленная скорость реакции противника. Причин много, но главное — их неготовность и цель, крайне неудобная для поимки. Подлодки Второй Мировой — они ведь затачивались против надводных кораблей. Самонаводящиеся торпеды появились только к концу войны. «Фальке», «Цаункениг»… у немцев даже велись работы по созданию помехозащищенных головок самонаведения. Безуспешно, но они хотя бы решили проблему с перенацеливанием торпед на шум винтов собственной субмарины. Американцы свои изделия до окончания войны сбрасывали исключительно с самолетов.       Дуэль подводных лодок тогда сводилась к поединку на пистолетных дистанциях. Малые скорости подводного хода, отсутствие самонаводящихся торпед, несовершенные сонары… бой был скоротечен, один, максимум два залпа и кто-то отправлялся на дно. Да и встречи эти происходили редко, порядка полусотни раз за семь лет войны. Сам класс «охотников» появился лишь с первыми подводными ракетными крейсерами стратегического назначения. Именно тогда и появилась надобность в подобного рода «мечеломе». Пределом же развития подобных субмарин стало два проекта. «Варшавянки» и их аналоги отличаются крайне тихим, практически бесшумным ходом. Их сложно обнаружить. «Лиры» же, напротив, не скрывали своего присутствия. Если подлодка проекта 705 садилась кому-нибудь на хвост, то стряхнуть ее становилось непосильной задачей. Скорость, маневренность… да их иной раз не догоняли даже американские торпеды. Быстрее плавал только «Анчар», построенный в единственном экземпляре.       Общая ситуация была такова, что выбраться мне удалось во многом за счет того, что применять глубинные бомбы местные не могли, да и потеряли меня довольно быстро. Это возле берега сеть датчиков была частой, а дальше начались прорехи, а затем и целые проплешины.       Плыть по морю вот так, в обычном своем состоянии было весьма нервным занятием. Впрочем, вероятность встретить большую белую акулу куда выше, чем пересечься с глубинными. Но, все равно, холодом по позвоночнику дерет мысль о том, что сделать в этом случае я не смогу ровным счетом ничего. Впрочем, нет ничего глупее сдачи перед боем.       Два часа под водой выдались довольно нервными. Конечно, мне не приходилось заплывать на большую глубину, но все же, не имея даже ножа поневоле начинаешь нервничать. Поэтому, выбравшись возле своей захоронки первым делом я надел броню. Потом, разместил всю снарягу по положенным местам. И только после этого стал раздумывать над дальнейшими действиями. Может, и в самом дел, пойти сдаваться в Большой Дом? Один раз ведь уже прокатило? Но там флот, мягко говоря, запинали и всячески третировали в процессе. Здесь же это — сила, и они меня уже хотят. И как теперь быть?       «Об этом я подумаю завтра» говорила героиня «Унесенных ветром» Скарлет О`Хара. Возможно, у нее и была роскошная возможность все отложить. Время тогда было такое, неспешное. Как шахматы, пожалуй. Это сейчас в жанре военных стратегий можно параллельно делать десятки ходов, стараясь, но, все же, не успевая охватить все поле боя. Для этого и нужен штаб, адъютанты и заместители, ответственные за отдельные направления. Недостаток информации, избыток мелких деталей погребающих под собой более важные моменты и динамически меняющаяся ситуация. Почти как в реальной жизни, только игру можно сохранить, загрузить и поставить на паузу. Подумать. Переиграть партию. Цена ошибки куда как меньше.       Система всегда бьет одиночек за счет более широкого охвата. Создать свою организацию у меня не получится. Дело скорее даже не в отсутствии опыта, нет. Не тот характер, не тот склад ума, да и в целом — мне в одиночку сильно проще. Самое поганое в том, что я силен, очень силен в определенных вещах. Разведка, неожиданные атаки, уничтожение приоритетных и особо опасных целей. Но, что толку, если здесь предпочитают перестрелки в стиле линейного флота. Субмарины при этом играют роль засадного полка, медленно-медленно подползающего к противнику и неожиданно атакующего его торпедами. Так себе роль. И на суше тоже ничего не светит, из-за весьма характерного почерка. Влет опознают, кто и откуда, а затем начнется хай. Да и меры противодействия проработать смогут очень быстро. Впрочем, появилась у меня одна мысля….

***

      Большинство возникших проблем нам удалось решить за неделю с небольшим. Пришлось, правда, перебазироваться на материк. Сначала во Владивосток, а затем и куда-то в Сибирь, в один из бывших «почтовых ящиков». Вернее, в ЗАТО, «наукоград», занимавшийся чем-то полезным для армии.       Под исследовательскую базу нам отдали отдел, занимающийся пехотными вооружениями. Как пояснил мне один из сопровождающих, местные специалисты, в отличие от «флотских» своих коллег разбираются не только в женской анатомии. Прозвучало это весьма… своеобразно, однако, вспомнив о половой принадлежности подавляющего большинства аватар, я эту тему развивать не стал. Стало быть, и вправду, мужиков среди них попросту нет. Вернее, не было.       Уровень секретности был высок настолько, что институт, в общем-то, продолжил жить прежней жизнью. Просто, с непосредственными участниками провели разъяснительные работы на тему последствий возможных утечек. Так что, держимся мы, новоприбывшие, несколько наособицу. Приданные местные кадры на публику кривят морду и стараются нам руки не подавать, всем видом показывая, что их де, сотрудничать заставляет начальство. Поводов к этому немало, и причины подобного спектакля весьма серьезны.       Легендирование оказалось весьма… занятным. Вот уж чего-чего, а антуража шарашкиной конторы по попилу бюджета я не ожидал. Не Сколково, конечно, но под нас уже копают местные радетели добра и справедливости. Судя по реакции окружающих, темы наших исследований проходят по категориям, аналогичным «изучению снега в Сахаре» и тому подобным темам. Средств, опять же, выделили немало. Прикомандировали неплохих спецов, из тех, что дело делают. Не самых именитых, конечно, скорее, крепких середнячков. Это хорошо, гонору у них куда как меньше.       Столовая у нас сугубо своя, личная. Вообще, грамотное использование социальных шаблонов сыграло на изоляцию рабочего коллектива куда лучше самых страшных грифов секретности. С нами банально не желают общаться ни люди науки, ни простые работники, ни чиновники. И даже посылки не потрошат, ожидание скорого визита налоговой и прочих проверяющих органов отпугивает всех не хуже сопровождения грузов людьми в штатском. Ведь заметят разок, потом душу всю вынут, проверяя на причастность к хищениям.       Каждодневный аврал выматывал даже меня, что уж говорить об окружающих. Зато проверили и подтвердили большинство выкладок по экзоскелету. И, в отличие от предыдущего мира, обосновывать нужность костюма не пришлось, окружающие прекрасно знали о том, что это за штуковина. Его плюсы, минусы и боевые возможности… и почему отбирать не стоит — тоже находились в курсе. Шаблон у окружающих рвался, в основном, при чтении моих отчетов о действиях в Манхеттене. Там с игрой общего — некоторые персоналии, да местонахождение основных объектов. Сюжет игры держится на Пророке.       И вот, отдыхая после очередного аврала, я трепался с экспертом по биохимии. Игнат — самый молодой среди окружающих, ему даже тридцатник стукнул полгода тому назад. Работает в связке с биологами и медиками, пересекается со спецами по биоинженерии. Еще у нас присутствуют айтишники, и недавно появился аж целый академик, занимающийся проблемами нейронных сетей. Ну да, понятно, шепнул человеку кто-то, что есть возможность подсмотреть ряд интересных решений. Ох и матов, должно быть, было со стороны группы прикрытия….       Запланированные на день работы кончились неожиданно быстро. Впрочем, подниматься с удобных кресел в «курилке» не хотелось. Кофе и чая в достатке, а у меня в термосе осталось еще пол-литра вина. Это остальным пить нельзя, а у меня алкотестер неизменно показывает ноль промилле. Вечно бухающий кадр, которого невозможно поймать — еще один раздражитель местного начальства. Мелкий, неприятный, царапающий нервы как писк пролетающего мимо комара. Еще один мелкий кирпичик в стену между нами и местными. Их много таких, образующих «великий китайский фаервол».       Темы разговора сменяли друг друга, одна за другой. Поговорили об оружии и женщинах. Выпивке и автомобилях. О спорте… тут я отмолчался, неинтересно это мне. Хорошенько подумав, делаю очередной заход:       — А глубинные когда появились?       — Они как крысы. — Не разочаровал меня Игнат. В ответ на недоумение окружающих, он пояснил. — Никогда неизвестна точная дата появления грызунов. Сначала вы видите лишь следы их присутствия. Погрызенные продукты, помет, непонятные шорохи и писки. Но рано или поздно эти твари наглеют. А когда их накопится слишком много — могут и напасть. Так получилось и с глубинными — размножились, атаковали. Они, по большому счету, даже полезны: мусор жрут, исправляют экологию…. Содержание солей тяжелых металлов в рыбе за эти шестнадцать лет снизилось до десяти раз, почти на порядок. Они даже бочки с ипритом сожрали, не говоря уже об эхе войны в виде мин, бомб и снарядов, лежащих на дне. К сожалению, со всеми морскими археологическими находками эпохи железных кораблей тоже можно попрощаться.       — Это даже мы знаем. — Вмешался один из охранников, уже отдежуривший свою смену. — А что там с забоем на металлы?       — Закон сохранения массы и энергии. — Подключился новенький из биологов. Валера, кажется. — Глубинные не гадят, а накапливают все сожранное в себе. При гибели распад их тел занимает около часа, а в сухом остатке остается органика, пропитанная солями. Практически, половина остатка — полиметаллический концентрат, состоящий из редкоземов. В морской воде растворяются быстрее, чем сахарные кубики рафинада. Впрочем, варианты есть всегда. Поэтому, вырезать стаю отожравшихся «эсминцев» порой даже выгоднее разработки отдельных месторождений.       — Некоторые страны свой мусор вываливают прямиком в заливы, прикармливая глубинных. — Заговорщицким шепотом произнес Игнат. — Но мы не будем показывать пальцем на тех, кто так делает. — Окончание потонуло в хохоте. Видать, это и в самом деле выгодно.       — Главное — не перекормить. — Негромко заметил подошедший к нам Павел Кузьмич, капитан первого ранга. — А то бывали прецеденты, приходилось собирать сводные отряды линкоров. А это влетает в копеечку…. И репутация при этом страдает очень сильно.       Киваю, было в сети что-то такое, зацензуреное до предела. И раз уж пошла такая пьянка:       — Кстати, Павел Кузьмич, вы же говорили, что призыв современных кораблей расценивается как недружественный акт?       — Так применять их имеет смысл только против других аватар. Поэтому, негласно, призыв любого корабля с преимущественно ракетным вооружением не одобряется. Да и накладно это, особенно по части боекомплекта. Против «Химе» еще куда ни шло, тратить же ракету на «эсминец» или даже «крейсер» — расточительство. У аватар с артиллерийским вооружением стоимость полного залпа меньше на несколько порядков.       Хмыкаю, оценив перспективы. Становится понятно, почему отсюда до ближайшего морского берега больше шестисот километров. Хотя, я не вписываюсь ни в один ордер ни одной эскадры. Похоже, все как всегда:       — Мне лучше не высовываться?       Павел Кузьмич покачал головой:       — Был бы ты «Акулой», или даже «Барракудой» — безусловно. Ну, а охотник за субмаринами… «Гранатов» у тебя нет, «Калибров» — тоже….       — Затрахают его, Павел Кузьмич. — Перебил капитана Игнат. — У нас же только эсминцы резвятся, а остальным приходится обходиться… суррогатами, да еще и специальной серии. Особо прочными, из спецматериалов. — Пояснил он, глядя на непонимающие лица.       — Они что, правда, лом могут перекусить? — Спросил кто-то из охраны.       — На лом дури не хватит. — Задумчиво ответил Игнат. — А вот обычные «изделия»… всякое бывало. И если вот ему — он кинул на меня — ничего не будет, то обычный мужик рискует угробить себе запирающие клапаны на гидроцилиндрах. После этого не спасут даже чудо-таблетки.       Теперь уже на меня посмотрели с довольно специфическим выражением лиц. Пожимаю плечами:       — У всех свои проблемы. Мне с некоторых пор детьми обзавестись не светит. Ну а большое количество баб…, анатомия — она одна на всех, количество поз ограничено. Тренироваться в продолжительности лично мне не интересно….       Учитывая мою выносливость, позволяющую пробегать спринтом марафонские дистанции, это и смысла особого не имеет. Помнится, после месяца работы на пасеке я мед видеть не мог. Мои размышления были прерваны Васей:       — Вообще-то регулярная половая жизнь повышает живучесть аватар от десяти до двадцати пяти процентов.       — С партнером? — Уточнил я. Была такая тема на одном малоизвестном и полузаброшенном форуме.       — Ну да. — Ответил Игнат. — Только, мужики «сгорают» буквально за месяц-два. И аватары кораблей водоизмещением больше трех тысяч тонн калечат даже десантников и морпехов. Им ведь силушки не занимать….       Дальнейший разговор свелся к согласованию технических деталей. Каждый из присутствующих знал что-то свое. Вот из этого вороха и складывалась весьма специфическая картина.