"Альфа". Отражение

      Первый брифинг состоялся еще на борту самолета, во время нашего полета на Камчатку. Враг обосновался на острове Медном, и подобное соседство скоро обернется неприятными последствиями. Стая эсминцев глубинных уже наведалась на остров Беринга, нападение отбили, но это — только начало. Если эти твари где-нибудь закрепляются, то их количество начинает стремительно расти, а потом вновь падает. Но людям уж все равно. В образующейся экосистеме им места нет.       Выслушав вводную, задумываюсь. Затем, глядя на карту, утыканную разноцветными флажками, уточняю:       — Значит, мне нужно скрытно войти в квадрат, дождаться нужного момента и утопить ее к чертям собачьим?       — Вы забыли опознание по акустическому полю. — Мягко поправил меня адъютант. — Мы должны получить подтверждение, что это — та самая глубинная. Мы с ней сталкиваемся уже шестой раз.       Шестой раз? Везучая, должно быть, гадина. И опытная уже, битая жизнью. Но как? Привлечь к охоте «Хеллкеты» с радарами не догадались? Да вряд ли. Почесав висок, уточняю:       — И с ней не справились ни авианосцы, ни эсминцы?       Сергей Семенович, сидевший напротив меня, словно лимон зажевал, но ответил:       — Это очень неудобный противник. Она может потерять всю свою свиту, но уйти в целости и невредимости. Больше всего раздражает эта… привычка демонстрировать напоследок свой акустический портрет. Он уникален у каждого корабля, но этот резко отличается от любых других.       Занятно, особенно в свете ее класса. Но это — ладно, мы уже снижаемся. Скоро пересадка, пора сворачиваться:       — Детали обговорим позднее. Мне потребуется редкое сырье в известных вам количествах. Других вариантов пополнения боекомплекта попросту нет.       — Мы предоставим вам указанные материалы. — Кивнул его помошник.       Дальше мы обговаривали мое присутствие на втором брифинге. Вернее, прикрытие. Решили, что заморачиваться не будем. Назовусь приданным специалистом, да и то, только если спросят.       В Усть-Камчатск мы добирались с пересадкой в аэропорту Петропавловско-Камчатского. Сменили транспортник на вертолет и полетели дальше, к месту планирования дальнейшей операции. Главной действующей силой станет сводная группа из крейсеров и эсминцев. Оно и понятно, лично мне, в одиночку мало что светит: двадцать торпед, три залпа, еще две — на самый крайний случай. А свита всегда не самых малых размеров и «Химе» как правило, всегда находится неподалеку от суши или загорает на прибрежных скалах. Поэтому, действовать предстоит из засады, подождав, пока свиту разберет сводная группа.       Вообще, причиной, по которой наши используют и корабли первой мировой — достаточно очевидна. Это даже не дешевизна жизненного цикла, просто, количество боевых кораблей периода второй мировой у СССР было не так, чтобы очень большим. На прибрежную зону хватает, и ладно, это японцам необходимо конвои сопровождать. Американцам, опять же, и англичанам, тоже. Остальные стараются обходиться железнодорожными путями, в нынешней ситуации это реально дешевле и надежнее.       Вообще, интересная ситуация с призывом аватар. Чем «древнее» корабль, тем проще призыв. Меньше ресурсов, ниже шанс неудачи. Только, корабли русско-японской еще на что-то годятся. Более древние могут стать лишь кормом глубинных, их даже пушечным мясом не назовешь. И с биологическим возрастом аватар все очень непросто, он завязан в том числе и на водоизмещение. Потому, наверное, суда водоизмещением меньше тысячи тонн и не призывают вовсе. Они ведь совсем малявками по возрасту будут, лет восьми-девяти. У нормальных людей и так сердце прихватывает при виде тринадцати-четырнадцатилетних детей, бухающих водку из горла литровой бутылки. Их тоже можно понять, этих аватар, вернувшихся из боя. Дети… да эти «дети», порой, старше, чем солдаты, стоящие в оцеплении. Причем, не только по календарным срокам. Наверное, именно поэтому я никогда не рвался в море. Война — командный спорт, а как мне воевать бок о бок с ними?       Штаб расположили у летного поля. Двух Ил-76, оказалось вполне достаточно для переброски мобильной электростанции, установки для фильтрации воды, комплекса дальней связи и прочего и прочего. В качестве ванн с рабочими растворами использовались резервуары для опреснения, вроде бы РДВ-5000. Надувные палатки в ассортименте. Основные запасы топлива — на борту «летающего танкера». Технику по горючке унифицировали с самолетами, в нашей ситуации это оправданно.       Мне сходу удалось засечь два крейсера и два эскадренных броненосца, семь эсминцев, один линкор, две подлодки. А вот им определить во мне аватару оказалось проблематично, сказывается проведенная за прошедший месяц работа. Подпись удалось размыть по спектрам весьма основательно, снизив излучение на порядок. Будь я один, и, быть может, засекли бы сходу, но фон здесь очень плотно забит всеми остальными. Впрочем, на ближних дистанциях меня вычислят на раз. Именно поэтому приходится держаться от остальных аватар на дистанции не менее полусотни метров.       Наблюдал за совещанием я через планшет, плавая в надувной резиновой емкости. Поступавшая по резиновым шлангам вода, то и дело, меняла цвет. Черный, синий, красный, оранжевый, желтый… прямо радуга какая-то, или коллекция лимонадов. Соли титана, соли магния, соли серебра… много разного. Брикеты «морской смеси», опять же. Употреблять это внутрь обычному человеку смерти подобно, а мне просто мерзко. Вкус на редкость гадостный. Но других вариантов нет. На одно изделие приходится затрачивать полтора-два эквивалента его массы. Дорогое это удовольствие, а что делать?       — Разве аватары могут впитывать соли кожей, не будучи в своем «боевом» состоянии? — Поинтересовался у меня Сергей Семенович.       — Аватары по своей биохимии, все же, ближе к людям. — Мрачно ответил я капитану, примостившемуся на стул неподалеку. — А меня, в значительной степени, можно отнести к киборгам. Как будем действовать?       Капитан, лихо балансировавший на двух ножках, ответил, почти не раздумывая:       — Сводная команда скоро отправится в путь. Твоя задача — незаметно выйти в квадрат, дождаться нужного момента и дать один-два залпа. Они про тебя не в курсе, отстреляешься — уходи.       Посмотрев на возможные схемы действий основной группы, киваю:       — Да это-то понятно, мне не впервой. Селл, цефы, морпехи… я всегда работал один, лавируя между сторонами. Поддержки не будет, а при обнаружении — отутюжат глубинными бомбами. Мне их прикрыть в случае чего, или основная цель — ликвидация?       — Ликвидация. — Кивнул капитан. — Тебя там не было….       Отчего-то пробило на «ха-ха»:       — Да меня вообще «не существует». Кстати, что за «летний сезон»?       — Три месяца, в которые случается наплыв глубинных. — Поморщился Сергей Семенович, словно от застарелой зубной боли. Потом, смотря куда-то вдаль, добавил. — До него еще пять недель, да и прогнозируется это в Средиземном и Черном морях. Здесь подобная вакханалия творилась два года тому назад. Ты готов?       Привычно дождавшись обновления статуса систем, переваливаюсь через бортик. Броня тоже здесь в паре метров, но еще не время. Надену — «подпись» усилится, и меня враз обнаружат. Вместо этого обертываю полотенце на поясе и сажусь на еще один стул. И плевать, что в палатке едва-едва десять градусов. У аватар это не вызывает особых проблем, а уж мне-то на подобные мелочи и вовсе смысла жаловаться нет. Проблема в другом:       — Все под завязку, за исключением реактора. Но эту ситуацию вы и сами знаете, ТВЭЛы мне выделять отказались, и отнюдь не из-за денег. И так пришлось установку для диализа из хроматографа переделывать.       — Дайте пожрать, а то так пить хочется, что аж переночевать негде. — Тяжко произнес каперанг. — На тебя ушла восьмая часть всего бюджета вашей группы.       Попытка давить на совесть могла бы прокатить… лет восемь тому назад. Но мы вышли на самоокупаемость, точно. И уже три дня как работаем в плюс. Это не говоря уже о том, что меня вообще-то сюда вытащили не просто так. Истерить смысла не имеет, а вот позицию свою пояснить надо бы еще раз. И еще раз. И еще, пока не поймут. Поехали:       — Каждый отказ с противоположенной стороны ведет к увеличению нашей автономности. Если так и дальше пойдет, то через полтора года я начну нарабатывать методики разделения изотопов самостоятельно. Решить вопрос с топливной сборкой в ваших же интересах.       — Учтем. — В очередной раз согласился Сергей Семенович. Передать то он передаст…. — Группа вышла. — Добавил он, взглянув на свой планшет.       Через полчаса к берегу отправился и я. Те немецкие парогазовые торпеды все еще лежат в заначке, а у меня теперь все занято нормальным, штатным вооружением. Помимо двенадцати торпед в этот раз удалось создать и мины типа ПМР. Они – якорные, ставятся путем отстрела из подводных аппаратов. Вместо малогабаритной торпеды, как в «Кэпторе» конструктора впихнули подводную ракету, аналог «Шквала». Полезная штука, особенно, с учетом возможности заложить в БИУС мины вполне конкретный акустический портрет. Впереди еще полтора часа пути. Ничего, успею.

***

      Ставить мины мне пришлось прямо после начала боя между основной группой и стаями глубинных. Отстрелив шесть штук, решаю затаиться на левом фланге, вытравив буй радиосвязи. Так для здоровья сильно полезнее, меньше вероятность прилета снаряда.       Решение оказалось правильным, ситуационная осведомленность решает. Конечно, выкрики по радиосвязи, наподобие «мочи тварь на три часа» были не так, чтобы очень полезны. Но, команды, отдаваемые флагманом, были четкими и понятными, соблюдались неукоснительно.       Тихо «лежа на грунте», а на самом деле, вися на границе двух слоев воды, я вслушивался в шумы. Где-то неподалеку — «Химе». Она уже нырнула и пытается сбежать. Ну-ну, флаг ей в руки и барабан на шею. Поезд я обеспечу лично.       Сработка сразу двух мин оказалась для меня неожиданностью. Одной — понятно, но чтобы сразу две… определенно, решение ужать дистанцию между минами на треть оказалась весьма удачным. А то, как кипело море в этом месте спустя семь минут — послужило причиной нервного смешка. Даже на полном ходу свинтить оттуда можно было и не успеть. Эсминцы явно потратили весь остаток глубинных бомб. Двести сорок три взрыва. Труп на ошметки, минам каюк… даже обидно.       Уйдя от острова на четыре мили, я перешел в позиционное положение. Проще говоря, голову над водой поднял и антенны выдвинул. Охоты за «Химе» не получилось, что докладывать — тоже пока непонятно. Ясно лишь, что глубинная-подлодка уйти от возмездия не могла.       Связавшись со штабом, я успел лишь отправить короткий пакет с описанием ситуации. Дальнейшему сеансу помешали. Радиолокационный комплекс засек звено самолетов. С учетом того, что авианосцев у нас нет, как нет поблизости и дружественных аватар третьей стороны — это глубинные.       Вновь вынырнув, отправляю в штаб и эту, весьма неприятную, новость. Теперь дело за ними, нужно поднимать беспилотники и подключать службы РЭБ. Любые авианосцы всегда буквально светятся в радиодипапазоне, поддерживая связь со своими самолетами. Аватары — не исключение, и радиоэлектронная разведка — наиболее быстрый и надежный способ обнаружения этого типа кораблей. Обзорные радиолокаторы самолетов морского дозора — тоже неплохи, но авиация аватар вполне может сбить низкоскоростные патрульные самолеты. Ну а Ту-142 слышно далече, за десяток километров, даже в подводном положении.       Информации пришлось ждать около часа. Примерное местоположение авианосцев, все же, вскрыли. Только есть одна проблема — ПВО сводной группы совсем хилое, их, все же, ориентировали на противолодочную оборону и линейный бой. Похоже, все как всегда. Разгребать это придется мне.       Подобраться на малом ходу к авианосному ордеру оказалось не так и сложно. Но двенадцать узлов… двенадцать узлов! Как же это медленно. А быстрее нельзя, повышается шумность. Подплыв на глубине в сотню метров, первым делом отстреливаю оставшиеся мины. Затем, выйдя в безопасную зону, жду, пока они встанут на боевой взвод. Глубинные переполошились, мечутся, ищут врага…, но поздно, ракеты пошли. Есть попадания. Оставшиеся три авианосца легкого класса я добиваю торпедами, по одной на цель. Потом, перейдя на полный ход, ухожу в сторону открытого моря. Эсминцы еще целы, незачем рисковать понапрасну.       Обратный путь был легок и прост. Тридцать узлов, без необходимости красться и вслушиваться. Потом — короткая поездка на машине, до взлетной полосы. Вертушка уже раскручивает винты, Сергей Семенович и остальные — уже на борту. Ждут только меня. Времени снять броню попросту не оказалось, обошелся надеванием поверх специально запасенного костюма Л-1, облегченного аналога ОЗК. Забравшись в салон, понимаю, что сюда направляются и аватары. Включившись в бортовую переговорную сеть, командую:       — Ходу, ходу отсюда! Взлетаем быстрее!       Спустя минуту, констатирую:       — Таки засекли. Товарищ капитан, с этим будете разбираться самостоятельно.       Впрочем, мы уже оторвались от земли. Девушки опоздали, и теперь лишь наблюдали за улетающей винтокрылой машиной. Остается лишь надеяться, что обойдется без нежелательных визитов. Для эсминца двадцать процентов к живучести — приятный бонус. А для линкора….

***

      Моя отлучка практически и не сказалась на жизни группы. Все по-прежнему занимались бумагами, ведь мало запатентовать, нужно еще кучу сопутствующих документов оформить. Вообще, то финансирование, которые мы получили — это, по сути, большой аванс. Да, мы уже отбили эти деньги, но и полученные средства — тоже даны с прицелом на будущее, просто, от сторонних лиц. Кое-кто решил, что наша фирма «рога и копыта» занимается вбросом технологий на медицинский рынок, гнобя конкурентов из некоторых других стран. Бывают партии-спойлеры, а это вот — фирма, предназначенная для обрушения какого-нибудь подразделения транснациональной корпорации. Вот и купили участие в нескольких многообещающих проектах по ряду тем. Для них это — не деньги, нам же каждая копеечка пока дорога.       Месяц и двадцать четыре патента. Столь высокая скорость была обусловлена не только готовой проектной частью. Группа впахивала круглыми сутками, и с моим убытием ничего по этой части не изменилось. Мало иметь нужную документацию, нужно подтвердить ее результатами опытов, причем неоднократно. Желательно, проведя их в нескольких независимых лабораториях. Этой возможности у нас не было, приходилось выкручиваться. Командировки, знакомые из других лабораторий на аутсорсинге… деньги утекали, как вода уходит сквозь пальцы. Останавливаться нельзя, иначе сожрут. Необходимо серьезно заявить о себе, пока держится дымовая завеса «шарашкиной конторы». Административного ресурса нет, все держится на скорости, наглости…, и на деньгах. Заемных, по большей части.       Серьезный проект всегда требует времени. Нельзя девяти женщинам выносить ребенка за месяц. Мы и не замахивались на такое. Действовали исподволь, готовя сначала мелкие детали, затем крупные. Что-то пришлось покупать, потому что свое создавать сильно долго. Что-то переделывать. Что-то и вовсе, собирать с нуля. Ухнуть на оборудование двадцать миллионов валюты и поставить все это в стареньком здании без ремонта может быть и моветон, но времени и впрямь было мало. Впрочем, «капсулу для транспортировки тяжелораненых» собрать удалось за сорок восемь дней. Это — не саркофаг Харгрива, но устройство вполне позволяет поддержание жизни даже у людей со значительными повреждениями. Первые образцы еще на клинических испытаниях, но кто-то уже слил информацию журналистам. Как же не вовремя эта шумиха….       Капсула жизнеобеспечения получилась очень дорогой, но есть одно но… средств на повторный призыв духа корабля уходит заметно больше. Флотских дев недаром называют аватарами. И да, на их месте могли бы быть парни, не будь этих гребаных условностей…. У англичан корабль — это «она», до поры это даже было закреплено в языковой практике. По той же причине, у нас на флоте «ходят», а не плавают. Традиции, мать их. Традиции, получившие силу и неотвратимость законов физики. Ты можешь не верить в гравитацию, только вот прыгать с крыши не стоит. Разобьешься.       Воплощением идеи в металле и ее презентацией перед заинтересованными лицами марафон не закончился. Были и другие проекты, много… и, как всегда, не хватало людей. Нужных людей, верных и зараженных энтузиазмом. Временщиков — сколько угодно. Пришлось идти к «хедхантерам», платить деньги и процеживать кандидатуры сквозь мелкое сито. Кто-то нам не подходил, кто-то наоборот, подходил, но не хотел иметь с нами дел. Магистратура, четвертый курс бакалавриата, третий… второй. Число студентов велико, толковых среди них — единицы. И среди старых спецов искали, но и тех не так, чтобы много. Здоровье, опять же. Они и рады бы держать наши темпы, но возраст дает о себе знать. Хотя закалка еще та, советская. А тут снова побеспокоили по «морской линии». Глубинная у них там завелась, очередная. Время, время, время….       Технологические карты для изготовления капсул пришлось отдать практически сразу после показа образцов. Наши станки рассчитаны под опытное и мелкосерийное производство, значительная часть комплектующих вообще закупалась из-за границы. Пусть теперь чужие спецы ломают голову над повышением технологичности и импортозамещением. А у нас новая тема, по совершенно другому направлению.       Понятно, что кураторы остались недовольны нашими действиями. Только вот, фарш не провернуть назад, а значит, и останавливать смысла уже нет. Никто не орал, не наказывал рублем, просто, началось физическое разделение. Так с самолета отстреливают ракету с самопроизвольно запустившимся двигателем. С недавних пор мы — сами по себе, всего пару дней, но последствия уже дают о себе знать. Характер сотрудничества меняется необратимо. Теперь мы — партнеры, да, младшие, но уже обладающие определенными правами… и обязанностями.       Встреча с капитаном состоялась у меня в кабинете. Вернее, уже контр-адмиралом. Киваю:       — Здравствуйте Виктор Семенович. Поздравляю с новым званием.       — Есть в этом и ваша заслуга. — Степенно ответил он, сев за стол, напротив меня. Определенно, генеральские чины довольно сильно меняют поведение бывших офицеров, придавая светского лоска. — Как живется в самостоятельном плавании?       Пожимаю плечами, оторвавшись от подведения очередных промежуточных итогов:       — Тихо, спокойно и без наездов. Оптимизируем программное обеспечение для «Эльбрусов» на базе сохранившихся у меня дистрибутивов. Благо, архитектура достаточно похожа. Параллельно занимаемся кое-какими исследованиями, но там все пока очень зыбко и туманно.       — Можешь отлучиться на неделю? — Поинтересовался Виктор Сергеевич. Об этом мы уже говорили, но адмирал имеет дурную привычку уточнять несколько раз. Прямо как я. Подтверждаю уже сказанное:       — Могу, при условии, что здесь все будет спокойно. Иначе придется вернуться и угомонить тех, кто решит посягнуть на мое… место работы. Методы при этом могут быть самые разные.       — И тебя не волнует ни постановка задачи, ни возможный характер цели? — Приподнял бровь Виктор Сергеевич, решив продолжить давний спор. Мне же захотелось разрубить этот гордиев узел, слишком уж надоела эта тема.       — Адмирал, за четыре года мне приходилось видеть разное. Дважды оказаться в Манхеттене, ставшем полем битвы и выжить в этом аналоге Сталинграда. Наблюдать последствия применения биологического оружия на разных стадиях поражения человеческого организма. Часть пострадавших была детьми, зачастую — малолетними. И милосердием было их… — едва не сболтнув лишнего, мрачно обрываю, — не будем об этом. Иная победа куда горше поражения, а совершенное зло злом быть не перестает никогда. Мне не впервой действовать вразрез с общественной моралью и «общечеловеческими ценностями», стремясь сделать все правильно и не выйти за рамки. Виктор Сергеевич, поймите, я не из этих в бронестрингах, рассекающих по глади морской, аки сын Божий ходил по водам озера генисаретского. Надо будет, и ликвидациями займусь, точечными.       — Террор тебя не смущает? — Не на шутку удивился адмирал. Ну да, поднимали мы тему про переговоры и заложников. Мою позицию он запомнил, но так до конца и не понял. Придется обозначить сейчас:       — Он разный бывает. — Напрягая мозг, выдаю ряд примеров. — Участники операции «Немезис» не цветочки выращивали, и Моссад тоже отнюдь не крестиком вышивал. Да и кондитерская фабрика товарища Судоплатова широко известна в некоторых кругах. Однако, вы пришли меня не об этом просить?       Адмирал покачал головой и промолчал, задумавшись. Видимо, добавлял новые детали к сложившейся у него картине. Мы общались не так, чтобы часто, раз пятнадцать всего и в большинстве случаев — между делом. С особистами и федералами контактировать приходилось куда как чаще. За прошедшие полтора с лишним месяца мне пришлось сдать многое из имевшейся при себе информации. Оппонентами выступили хорошие аналитики и психологи, их выводы весьма часто оказывались близки к истине. Потому, наверное, меня и не тронули, посчитав, что так будет выгоднее.       Налив из термоса две чашки зеленого чая, я вернулся за стол. Вскрыл заначку «Юбилейного», производства «Красного Октября», положил рядом плитку горького шоколада. Виктор благодарно кивнул, немного отпив, и приступил к нормальной вводной:       — Нам требуется твое участие в уничтожении «волчьей стаи» глубинных. Ловить будем на живца, конвой третьей стороны. Ожидается сборная ООНовская солянка, сильная, но не сработанная. Пара эскортников, линкор, эсминцы и несколько крейсеров. С нашей стороны будет два лидера. О твоем присутствии будут знать только они.       — Дело привычное и знакомое. Идти в подводном положении и слушать, найти и затопить. — Сделав глоток, замечаю. — Однако, многовато стало умных тварей. Они часом не эволюционируют?       — Подобные стаи попадались и раньше. — Адмирал откинулся на спинку кресла, отложив кружку. — Просто, их ликвидация обходилась большой кровью и требовала привлечения кораблей — специалистов по противолодочной обороне. Да и эффективность при этом….       Ну, да, только глубинными бомбами и глушить, благо, моих аналогов здесь нет. Самонаводящиеся торпеды имеются, разве что, у немок, но они для надводных целей. Только боекомплект у меня — двадцать торпед, а глубинные шарятся стаями от пятнадцати единиц и больше. Засада…. Уточняю:       — А в этот раз их, значит, грохну я? В одно рыло?       — Боекомплекта не хватит. — Покачал головой адмирал. — Отработаешь по тем, что будут выбиваться из общего ряда. Этого хватит, с остальными разберутся корабли охранения. И постарайся не переть через половину океана на полном ходу, это привлекает слишком много внимания.       Было дело. Двигающуюся на скорости в сорок узлов подлодку, оказывается, далече слышно. И сам ты ничего не различаешь из-за зверской вибрации и шума. Недаром есть понятие максимального бесшумного хода. Рекорд, говорят, принадлежит морским волчарам, составляя целых двадцать узлов. Конвой будет двигаться со скоростью в семнадцать.       — Занять позицию под ордером и не отсвечивать?       — Ты все равно все сделаешь по-своему, да еще и занижать свои возможности будешь до последнего. — Неожиданно, Виктор спросил. — Сколько в барокамере показывало давления?       — Пятьсот сорок метров. — Не смутился я. — Максимально допустимая глубина для «Лиры» — четыреста пятьдесят, но эксперимент проводился некорректно. Барокамера «сухая».       — Проверять это в море тебя никто не отпустит. — Пожал плечами мой собеседник. — Не с тем заделом, что ты уже продемонстрировал. — Настала очередь и мне побывать в роли капитана очевидности:       — Он не так, чтобы очень большой, хватит лет на пять-шесть. Вещи это нужные, но государству они нахрен не сдались. Как котелки десантные году так в сороковом, или тринадцатом. ИПП-1 и ИПП-11 там, кирзовые сапоги и прочие «мелочи». Ну зачем солдату в мирной жизни индивидуальный комплект для перевязки? На это ведь есть санитар с йодом, бинтом и зеленкой. У пуль со стальным сердечником хуже кучность, стальные гильзы хреново эстрагируются и хорошо ржавеют. Это — не технологии мирного времени.       — И трясти тебя ведь бесполезно…. — С некоторой, едва заметной досадой заметил адмирал. Было дело, пытались. Даже на полиграф посадили, только не помогло это федералам. Настроение испортилось, потому, наверное и вырвалось:       — Я не самурай, но от смерти никогда не бежал. А вот понимание того, что родину под удар подставил — оно может оказаться сильно страшнее билета на тот свет. У меня ведь, кроме нее, ничего не осталось. Ни семьи, ни дома…, ни, даже, своего тела. Дети — то будущее, которого у меня не будет никогда. Киборгизация, трансгуманизм… да катись оно все….       Этот спич зацепил Виктора Сергеевича не на шутку:       — У нас аватарами становятся девчушки, даже не прошедшие сквозь переходный период. Если ты думаешь, что им сильно легче приходится…!       — Жить в интересные времена очень непросто. — Кивнул я. — Только, накатывает иногда лютый сплин. Право, хоть стреляйся. Но это — не выход. Так что там с ордером конвоя?