Persuadia

      Утро нового года для Гарри, признаться, было несколько непривычным. Зимнее холодное солнце заглядывало в большие окна и светило точнехонько в закрытые веки девушки. Шевелиться и отворачиваться было лень, потому что разморенные сладким сном конечности не желали сдвигаться ни на дюйм, а еще потому что большая горячая рука крепко прижимала ее к кровати. Поттер хихикнула, шевельнув ногой, прочно застрявшей между ногами Тома, и охнула, когда он, все еще не просыпаясь, сгреб ее в охапку и засопел в самую макушку. Шепнув одними губами заклинание, она задернула шторы и сыто улыбнулась, вытягивая из-под подушки затекшую руку.       В следующий раз Гарри проснулась, наверное, уже под вечер. Шторы были по-прежнему задернуты, а комнату уютно освещали маленькие зачарованные свечи, больше похожие на примостившихся то тут, то там светлячков. Девушка сладко потянулась, разминая приятно ноющие конечности, хихикнула, вспомнив подробности прошедшей ночи, и, завернувшись в толстое одеяло, выскользнула из комнаты.       В доме было приятно тепло, снизу тянуло сладким запахом выпечки, стены расцвечивало вечернее рыже-алое солнце, вырисовывало причудливые теплые узоры и бликами отражалось от стекол. Гарри не спешила скидывать излишне теплое одеяло, предпочитая нежиться в спутавшейся в складках дреме. Прямо на двери комнаты ее ждал совершенно очаровательный халат, но девушка только фыркнула, плотнее кутаясь в уютный кокон.       Ступени старой лестницы едва заметно поскрипывали, холодили босые пальцы, звучали слишком громко в домашней тишине, предательски выдавая ее присутствие. Пикси появилась рядом слишком неожиданно, так что Гарри едва успела одернуть себя от применения одного из любимых беспалочковых заклятий, неловко дернулась, запнулась о длинный стелящийся по полу край одеяла и с грохотом упала на пол. Если бы палочка была с ней, неудачливая домовичка могла серьезно пострадать; Поттер облегченно выдохнула – палочковые заклинания она применяет на уровне инстинктов и при любом подозрении на опасность сначала палит, а потом думает. Из-за этого, кстати, просвещенные предпочитали не подходить к ней со спины и топать как можно громче.       Том опустился перед ней на колени, взмахом руки отсылая заплаканную Пикси, и заглянул в глаза с таким беспокойством, от которого и так неспокойное сердце ударами молота забилось в груди. Гарри сглотнула, хлопнула глазами и попыталась встать. Однако до того уютное одеяло превратилось в удушливый кокон, и девушка только и смогла что дернуться и едва не завалиться на бок. Одеяло соскользнуло с плеч, сваливаясь бесформенным кульком на бедрах, горячая рука обхватила талию, возвращая тело в более-менее вертикальное положение, да так и осталась перебирать острые позвонки на смуглой спине. Том смотрел пронзительно, завораживающе, как змея смотрит на долгожданную добычу, его синие глаза сверкали в отсветах багряного заката, возвращая на мгновение воспоминания о безумце, бегущем от смерти. Поттер замерла, не моргая вглядываясь в хищные глаза и закусив губу от нахлынувших неожиданно страха и возбуждения. Том неожиданно по-мальчишески ухмыльнулся, рассеивая повисшее в воздухе напряжение, заправил непослушную прядь волос за ухо девушки и приглушенно рассмеялся.       - Мисс Поттер, мне конечно все это безумно нравится, – поучительным тоном начал он и рукой в воздухе обвел обнаженную девичью грудь, – но в девушке должна быть изюминка, мужчина должен желать раздеть объект страсти, а не получать все на блюдечке.       Гарри залилась краской смущения, неловко пытаясь прикрыть грудь, и потупила взгляд. Она видела собственные подрагивающие пальцы, обтянутые мягкой тканью брюк колени Тома и придавленные им складки многострадального одеяла – причины неловкой ситуации. Девушка злилась на все сразу, – как она всегда любила делать – и уже готова была аппарировать, только чтобы выиграть минутную передышку, когда Риддл расхохотался. Поттер осторожно подняла голову, поглядывая на него из-под нависших волос; мужчина сидел, запрокинув голову, одной рукой все еще придерживая ее за талию, а другой прикрыв глаза. Он смеялся так долго, что Гарри и сама уже начала хихикать, плененная глубоким голосом. Наконец отсмеявшись, Том посмотрел на нее серьезно-серьезно, сапфировым взглядом пронзая самую душу, словно сообщая, что он всегда будет с ней, и ей нечего больше тревожиться.       Ох, если бы Гарри могла рассказать ему о будущем, о бедах, которые им обоим предстоит пережить, о той каше, которую заварил Дамблдор в попытке сохранить одному ему ведомые идеалы. Но Гарри не расскажет, она будет молчать и только смотреть в ответ также пронзительно, и только когда вернется обратно, она выплеснет на будущего Тома все, что успеет накопиться в залатанной душе. Почему-то она совсем не рассматривала тот вариант, что исчезнуть она могла и погибнув, растворившись в водовороте времени. Потому что, наверное, она не может не вернуться, не может снова бросить Тома одного, просто не представляет себе их существование по отдельности.       В груди кольнуло, и Поттер подумала, что этого Тома-из-прошлого она бросит. Бросит, чтобы вернуться к Тому будущему, пережившему, перестрадавшему разлуку, разрушившему и собравшему воедино собственную душу. А у него в глубине глаз отпечатается, выжжется тоска – единственное, что он так и не смог из себя вытравить.       Гарри подалась вперед, неловко путаясь в одеяле, и крепко прижалась к его груди. Маленькие, испещренные мозолями и шрамами пальчики сжались в кулачки, комкая тонкую рубашку, ни за что не желая отпускать. Том пораженно замолчал, громко втянув воздух, прижал ближе, легко перебирая спутанные волосы, и прикрыл глаза, отгоняя нахлынувшее беспокойство.       Вечером, когда еще вроде бы не пора спать, но сонливая лень уже накатывает, Гарри и Том расположились в потайной гостиной. Не то чтобы гостиная была так уж сильно спрятана, – хозяевам-то не составляло труда попасть внутрь – но когда Гарри со смехом обозвала ее этажом два и три четверти, Том сморщился, как будто наелся кислейших лимонов, и надменно попросил называть ее хотя бы потайной. Гарри вслух читала одну из книг по истории магических родов, которая удивительным образом обнаружилась в библиотеке, до отказа забитой фолиантами по темной магии и укрощению магических существ. Девушка положила голову на колени Тому и едва ли не мурлыкала от нежных прикосновений его пальцев к распущенным и чуть спутанным угольным кудрям. Именно тогда, когда сладкая нега почти достигла своего пика, погружая присутствующих в полудрему, появилась Пикси с зажатым в длинных пальцах конвертом. Домовичка сунула хрустящий конверт вздрогнувшему Риддлу и испарилась, не дожидаясь указаний. Поттер лениво моргнула, по-кошачьи скосила глаза и с облегченным вздохом закрыла книгу.       - Эта штука такая древняя, сейчас же и фамилий таких уже не существует, – махнула она рукой и закатила глаза, поднимаясь. – Что там у тебя?       - Разве от этого не становится интереснее? – ухмыльнулся Том. – Потому что, например, ты неожиданно узнаешь, что Малефи, которые женились только на близких родственниках, это французские предки Малфоев, и становится понятно, почему у последних проблемы с рождаемостью.       - Даже если я все это прочитаю, я никогда не запомню, кто там в древности с кем спал, а кто кого убил, – фыркнула Поттер, ловко выхватывая письмо, разрывая конверт и пробегаясь взглядом по витиеватым строкам, – кстати о Малфоях. Писала младшая Блэк, но конверт подписан Люциусом; они приглашают нас через неделю в театр. У волшебников есть театр?       - Есть, но совершенно бездарный, – бросил Том, заглядывая в письмо через плечо девушки, – читай до конца, они приглашают нас в маггловский театр.       - Блэк и Малфой? В маггловский театр? – Гарри театрально распахнула рот, прикрывая его ладошкой, и пораженно закатила глаза.       Том притянул ее к себе, усаживая на колени, и положил голову на ее плечо, несильно прикусывая нежную кожу шеи. Девушка обиженно вскрикнула и рассмеялась, подставляя губы для поцелуя.       - Ничего ты не понимаешь, – Риддл прикусил покрасневшее девичье ушко, – в маггловском театре нас точно никто не узнает, никто не подслушает сквозь чары тишины, да и представления у них, честно говоря, гораздо качественнее магических. Одним словом, самое лучшее место для разговора на нейтральной территории.       - Тогда я повторяю вопрос: Блэк и Малфой в маггловском театре? И ты тоже? Помнится, ты не любишь магглов.       Поттер заерзала, когда мужчина потянулся к лежащей на столике рядом волшебной палочке. Том только усмехнулся и самым ее кончиком прикоснулся плотному пергаменту. Письмо нагрелось, буквы сместились вниз, а на их месте появился еще один текст, в этот раз написанный другой рукой. Очевидно, эта часть предназначалась лично Риддлу, но он не стал забирать письмо у девушки и позволил ей тоже прочитать. Он предпочел таким образом сменить тему и отвлечь ее, вместо того, чтобы разговаривать о его нелюбви к магглам.       - Дорогой мистер Риддл! Мой уважаемый Лорд! – со смехом зачитала Гарри вслух. – Ты с ним в таких хороших отношениях?       - Я в хороших отношениях с Абраксасом, – буркнул Том; он явно уже пожалел, что позволил девушке читать личную часть письма, – а Люциус просто наглый юнец, позволяющий себе слишком много.       - М-м-м… тогда давай продолжим, – Поттер откинулась на его плечо как на подушку, – Я видел, как на прошедшем балу Вы смотрели на мисс Поттер, и как мисс Поттер смотрела на Вас, поэтому приглашаю вас обоих в Королевский театр на балет «Щелкунчик» в эту субботу 06.01.1973 года. Представление начнется в 19.00. Билеты прикладываю к этому письму. P.S. Я пойму, если вы не захотите встретиться со мной и мисс Блэк, но в таком случае буду крайне опечален.       Этот фрагмент, в отличие от официального приглашения Нарциссы, был до того фамильярным, что стоило Гарри дочитать, как она разразилась хохотом и не упала с дивана только благодаря удержавшему ее за талию Риддлу. Тот тоже подозрительно хихикал, хотя и пытался надеть на лицо свое самое свирепое выражение. Только глянув на него, девушка расхохоталась еще сильнее и все же упала, продолжая смеяться уже на полу и постукивая по мягкому ковру кулачком.       Она успокоилась мгновенно, словно вспомнила что-то важное, перевернулась на спину и пронзительно уставилась Тому прямо в глаза. Мужчина поежился, но глаз не отвел, принимая молчаливый вызов и обещая ответить на все вопросы.       - Не думай, что сможешь так легко отвлечь меня, – чрезмерно холодно отчеканила она, – спрашиваю последний раз: что представители чистокровных семей забыли в маггловском театре? И что там забыл ты с твоим-то отношением к магглам?       Том тяжело вздохнул, прикрывая глаза всего на мгновение, и сполз на пол, усевшись рядом со все еще лежащей Поттер. Он бросил на нее быстрый взгляд, еще раз глубоко вздохнул, словно собираясь с мыслями, и уже открыл рот, когда Гарри перебила его:       - Клянусь магией, что никто кроме нас двоих никогда не узнает об этом разговоре!       Магические нити заструились, принимая клятву, и Тому действительно неожиданно стало спокойнее. Также к нему пришло и понимание, что и без клятвы Сеа ни за что никому не рассказала бы его тайны. Он посмотрел на нее с благодарностью и утонул в изумрудных глазах, полных предвкушения. Невольно усмехнувшись, мужчина погладил девушку по голове, устраиваясь удобнее и притягивая ее ближе к себе.       - Чтоб ты знала, театр – это семейное развлечение Малфоев. Я впервые попал туда с Абраксасом и его отцом, когда еще учился в Хогвартсе. Нужно будет сходить в волшебный театр, чтобы ты увидела разницу, – Том слегка фыркнул от разочаровывающих воспоминаний; глаза его теперь лукаво смеялись, – Сигнус и Друэлла, я полагаю, не в курсе, куда собирается пойти их дочь. Абс как-то пытался вытащить наших чопорных друзей, но от одного слова «магглы» у тогдашнего Лорда Блэк едва не случился сердечный приступ, так что Малфою пришлось пообещать даже не заикаться о таких вульгарных развлечениях.       Риддл замолчал, обдумывая дальнейшие слова. Гарри смотрела на него молча, не торопя, давая собраться с мыслями, но не позволяя отступить и снова сменить тему. Ее изумрудные глаза светились пониманием и нескрываемым любопытством, но в глубине их можно было разглядеть и опаску, и затершийся почти забытый страх.       - Что же касается моего отношения к магглам, я не то чтобы не люблю их, – после долгой паузы Том все же продолжил, – скорее боюсь.       Он думал, что Персеатия подскочит, пораженная, и уже зажмурился, ожидая бурной реакции, но ощутил только мягкое прикосновение к скуле и горячий выдох, превратившийся в пар в неожиданно промерзшей комнате. Прежде чем продолжить, Том разжег камин, притянул заклинанием плед и укутал в него фыркнувшую девушку. Она хотела бы сказать, что проще использовать согревающие чары, но так, честное слово, ей нравилось гораздо больше.       - Боюсь того, как стремительно они развиваются, боюсь их оружия. Что даже самый искусный маг сможет сделать против летящей с неба огромной ракеты? Заклинания можно отбить, но заклинания не работают против маггловских пуль. Магглы воюют между собой почти все время существования человечества, что, если следующим противником они выберут нас, волшебников?       - Поэтому ты считаешь, что маги должны править магглами? – на выдохе едва слышным шепотом спросила Гарри.       - Кто сказал тебе такую глупость? – хохотнул Том, но, поймав серьезный взгляд девушки, и сам посерьезнел. – Это то, что ты видела, маленькая предсказательница?       Гарри неожиданно для самой себя всхлипнула и нервно утерла выступившие в уголках глаз слезы. Том пораженно выдохнул, перехватывая подрагивающие руки и целуя каждый пальчик. Он задумался, что же может привести его к таким мыслям, но быстро выкинул это из головы, притягивая Персеатию к себе и целуя ее в макушку.       - Я считаю, что магглы должны настолько поверить в существование магии, чтобы перестать в нее верить, как бы парадоксально это ни звучало, – Том говорил в волосы девушки, и оттого его голос казался приглушенным, – у магглов немало магических сказок, почему бы не культивировать их настолько, чтобы магия стала для магглов чем-то обыденным. Тогда, даже если я подойду к кому-нибудь в мантии и с волшебной палочкой наперевес и заявлю, что я волшебник, он только рассмеется мне в лицо.       Гарри снова рассмеялась, представив подобную картину, и несильно ударилась лбом о Томову грудь. Он посмотрел на нее несколько удивленно, озадаченный такой реакцией, и тогда Поттер заглянула ему в глаза, пуская в свои мысли. Она в красках показала ему представленную картину его диалога с магглом, которым почему-то выступил дядя Вернон, и засмеялась теперь уже от выражения лица Риддла. Оно выглядело до того смешно, совмещая в себе и отвращение, и недоумение, и смех одновременно, что Гарри просто не могла держаться. Она повалилась на мужчину, обхватывая его за пояс, и забилась в конвульсиях. Если бы Том не знал, что она так смеется, он бы наверняка подумал, что девушке плохо и уже оказался бы в Мунго. Но вместо этого он только громко чмокнул ее в макушку и сам расхохотался.       За день до похода в театр Нарцисса прислала Гарри длинное официальное письмо, вся суть которого заключалась в вопросе: есть ли у Поттер подходящий наряд? Брюнетка фыркнула и написала на клочке пергамента короткий ответ, отдав его поджидающей тут же сове мисс Блэк. Сова несильно клюнула ее в палец и улетела, громко хлопая крыльями.       А буквально через пару минут из камина вышла Нарцисса Блэк собственной персоной. Она придирчиво оглядела гостиную, хлопнула длинными ресницами и лучезарно улыбнулась. Том, оказавшийся поблизости, хмыкнул, поцеловал ее руку, следуя этикету, и бросил, что Сеа сейчас спустится.       Гарри сбежала по лестнице как вихрь, ловко перепрыгнула закругленные перила и встала перед Нарциссой как солдат перед командиром. Поттер была выше гостьи на добрых полголовы, так что последней приходилось слегка задирать голову, чтобы смотреть хозяйке дома в глаза. Она окинула девушку смешливым взглядом, склонила голову набок и протянула раскрытую ладонь.       - Давай будем друзьями, тетушка Атти!       Гарри дернулась, расслабилась и непроизвольно также склонила голову, прежде чем пожать протянутую руку. Вместе две девушки смотрелись странно: две противоположности, смуглая черноволосая Гарри и светлокожая ослепительная блондинка Нарцисса. Мисс Блэк привыкла вести себя как будущая Леди, холодная и статная, хотя то и дело наружу пробивалась ее истинная натура озорной девчонки, тогда как Гарри иногда больше походила на непосредственного и живого мальчишку, готового тут же вступить в бой за свое. Может быть они были похожи цепким взглядом, привыкшим сканировать территорию и следить за малейшими движениями окружающих, ловкими пальцами, готовыми в любой момент выхватить палочку и невероятно светлой улыбкой, которой они одаривали только самых близких. У Тома, подсматривающего из-за угла, не оставалось сомнений, что эти две девушки непременно станут лучшими подругами. Если бы Гарри слышала его мысли, она обязательно возразила бы, что ее лучшая подруга – Гермиона, но она не слышала, и Том оставался при своем мнении.       После знакомства и обещания дружбы Цисси – так она просила себя называть – потащила Гарри в один из своих любимых магазинов в маггловской части Лондона. Там они провели по меньшей мере час, прежде чем отправиться в следующий магазин. А потом еще в один и еще в один, и к концу дня Гарри была вымотана так, что едва могла переставлять ноги от усталости. Многочисленные пакеты тут же вручались домовикам за ближайшим к магазину углом, так что ходили они хотя бы налегке. Если не считать, конечно, собственного слишком тяжелого тела, которое вручить было, увы, некому.       Зато общаться с Цисси было на удивление легко. Девушка из благородной леди превратилась в обычную девчонку, болтающую обо всем, что приходит на ум. Так она на удивление просто выпытала историю их с Томом знакомства и все подробности их отношений. Гарри, не привыкшая не то что рассказывать о своей личной жизни, а к тому, что эта самая жизнь вообще имеется, была даже рада поделиться с кем-то, хотя и краснела постоянно, чем вызывала у блондинки лукавую улыбку.       Распрощались они поздно вечером после того, как поужинали в одном из маггловских ресторанов и вдоволь наобнимались, со смехом наблюдая за реакцией прохожих. Домой Гарри ввалилась счастливая и тут же наткнулась на гору пакетов, расставленных в гостиной. Она бы выругалась, если бы не упала прямо на диван, почти отключаясь от реальности от усталости. Юная мисс Блэк всласть потаскала их по бутикам, и Гарри чувствовала, как расслабляется, перестает задумываться о собственных поступках и поддается веселой непосредственности.       Том, заглянувший на шум, фыркнул, отлевитировал пакеты в угол и наклонился над клюющей носом девушкой. На сердце разлилось тепло, он ласково погладил ее по непослушным вихрам и улыбнулся уголком губ.       - Если ты хочешь спать, иди в кровать, – деланно сердито буркнул он, заглядывая в приоткрывшиеся изумрудные глаза.       Гарри заворочалась, замычала и протянула Риддлу руки.       - Понеси меня, я устала, – прохныкала она сонно.       Мужчина хмыкнул, ловя лукавые смешинки в прикрытых глазах, но все же поднял девушку и медленно понес на третий этаж.       - А я тебя, кажется, люблю, – прошептала Поттер в его рубашку, обвивая руками шею.       Том на мгновение остановился, пытаясь угомонить забившееся сердце, и почувствовал легкий поцелуй под ухом. Он улыбнулся, глубоко вздохнул и поцеловал девушку в макушку, легкой походкой продолжая подъем.       Что Гарри точно унаследовала от Поттеров, так это волосы. Только взглянув на нее, любой волшебник мог бы точно назвать ее фамилию. И, так же, как и у всех Поттеров, ничто не могло уложить непослушные вихры. Какими средствами Гарри бы ни пользовалась (в том числе и дедовским Простоблеском), волосы все равно топорщились во все стороны, а расчески ломались, путаясь в густой гриве. Практически до окончания школы Гарри предпочитала носить короткие стрижки и никогда не могла понять мучения Гермионы, каждое утро борющейся за красивую укладку с собственными кудрями. Когда девушка окончательно съехала от Дурслей, и тетя Петунья перестала контролировать длину ее волос, Поттер в полной мере осознала проблему подруги. И хоть она и не делала особенных причесок и красивых укладок, но даже обыкновенные резинки лопались, гребни ломались или намертво запутывались непослушных вихрах, не помогали даже укрепляющие заклинания. Однажды девушка где-то откопала гребень-артефакт и возлагала на него большие надежды, но и он не выдержал напора ее волос. Поттер одно время грешила на семейное проклятье, но в таком случае оно было настолько древнее, что его уже невозможно было обнаружить и снять.       Вот и сейчас, стоя у зеркала в купленном накануне с Нарциссой платье, девушка в который раз за свою жизнь пыталась уложить волосы. Она что-то бурчала себе под нос, пробовала разные заклинания и зелья, но максимум на что их хватало – это пара минут роскошной прически, а после волосы становились дыбом и путались едва ли не больше прежнего. Том наблюдал за ее мучениями, развалившись на кровати полностью готовый к выходу. Темный серебристо-серый костюм сидел по фигуре и прекрасно гармонировал с синими глазами и бледной кожей и был не слишком броским и вычурным. Гарри же была облачена в кремовое платье без рукавов чуть ниже колена с облегающим верхом и плиссированной юбкой. Талию обхватывал тонкий коричневый пояс, а на стуле небрежно висел такой же широкий шарф. В гардеробе ждало своего часа темно-серое приталенное пальто для Гарри, а для Тома было приготовлено черное, не стесняющее движений.       Устав наблюдать за копошениями девушки Том встал и подошел к ней со спины. Кончики его пальцев пробежались по прямой спине и обхватили талию, притягивая ближе. Он зарылся носом в копну чернильных прядей и втянул носом их аромат. Мужчина не слишком разбирался в запахах, но мог бы сказать, что волосы Гарри пахли чем-то терпким, вроде мускуса, и чуточку порохом, смешанным с отголосками легкого цветочного аромата. Риддл вдохнул еще раз, огладил плоский животик и легко поцеловал девушку в висок.       - Брось, – он отошел на шаг назад и приподнял ее волосы у корней, – ты великолепна и так.       В груди у Гарри поднялось тепло, она невольно улыбнулась и самую чуточку покраснела. Раньше ей никогда не делали комплиментов, а теперь Том заваливал ими чуть ли не каждый день. Девушка смущалась, но такое отношение ей безусловно нравилось, она начинала чувствовать себя увереннее, более женственно. Она постепенно переставала прятать шрамы на теле, больше смеялась и, признаться откровенно, была совершенно счастлива.       Поттер легко обернулась, крутанувшись на низких каблуках, и положила ладони на плечи мужчины.       - Ну если мистер Риддл так говорит…       Она слегка склонила голову набок, переливчато рассмеялась и припала к его губам в поцелуе.       Королевский театр Ковент-Гарден встретил их толпой народу, шикарными машинами и светом. Подсвечивалось все вокруг и, несмотря на вечернюю темноту, светло было совсем как днем. Театр высился величественными колоннами, но Гарри отметила шепотом, что Гринготтс с первого взгляда поражает больше. Том в ответ только хмыкнул и повел ее внутрь.       Изнутри театр блестел и сверкал, завораживал огнями и пьянил гулом голосов и стуком каблуков. Народу было невероятно много, люди толкались и спешили пройти вперед, как будто они получат лучшее место, если придут первыми. Но вокруг них с Томом словно надулся огромный пузырь – никто не дышал на ухо, не наступал на ноги и не подталкивал вперед. Гарри могла совершенно спокойно изобразить парочку пируэтов из предстоящего балета, и при этом стукнула бы она разве что Риддла, аккуратно придерживающего ее за талию. Впереди виднелась белобрысая макушка, вокруг которой тоже не толпились люди, и Гарри признала в ней Люциуса. Нарцисса наверняка была где-то рядом, но ее не было видно за высоченными кавалерами, сопровождающими таких же высоченных дам. Невысокая Цисси по сравнению с ними наверняка казалась ребенком, но, Гарри была уверена, по надменности и аристократичности могла превзойти их всех вместе взятых.       Том взял девушку за руку и, ловко лавируя между людьми, поспешил вперед. Они поравнялись с блондинами у самого входа в ложу, прикрытого плотной черной шторой. Нарцисса радостно вскрикнула, а Люциус улыбнулся, быстро пожимая Риддлу руку. Работница театра еще раз проверила их билеты и отодвинула штору, пропуская внутрь. Это оказалась ложа в бельэтаже на четыре места, почти самая крайняя справа от сцены, алые шторы по бокам надежно скрывали их от посторонних взглядов. Весь зал вообще был выполнен в алом цвете с золотом и смотрелся, на неискушенный взгляд Гарри, чересчур ярко, хотя и напоминал Гриффиндорскую гостиную в школе.       Расположившись в креслах и накинув на ложу полог тишины, мужчины завели деловой разговор. Или подобие делового разговора, потому что Люциус, как и в письме, говорил фамильярно и рассказывал порой такие истории, от которых волосы вставали дыбом, или хохот так и рвался из груди. Гарри, увлеченная беседой, пропустила момент начала представления и обратила внимание на сцену и погасший свет только когда Нарцисса шепнула ей на ухо. Девушке, похоже, тоже хотелось посмотреть балет, но сама скинуть полог, наколдованный Томом, она не могла, поэтому и одернула Поттер. Гарри на мгновение обиделась на мужчину и надула губы, взмахивая палочкой.       - Вы как хотите, а я предпочту посмотреть представление, – буркнула она, накладывая на них с Цисси свое заклинание.       Теперь их никто не слышал, и они не слышали продолживших болтать кавалеров, но музыка балета прекрасно доносилась до них. Обе девушки замерли под впечатлением. Нарцисса тоже впервые была в маггловском театре, поэтому заворожено глядела на сцену, впитывая каждое движение артистов и каждую ноту прекрасной музыки.       Неожиданно для них обеих наступил антракт и вспыхнул свет. Проморгавшись, Гарри встретилась с ехидным взглядом Тома и в отместку показала ему язык. Рассмеявшись от своей детской шалости, она схватила Нарциссу за руку и потянула ее гулять по театру. Пока блондинка вслух восхищалась балетом, Гарри, открыв рот, рассматривала внутреннюю отделку театра. Он был похож на замок, и хотя она видела достаточно замков, этот отчего-то впечатлял. Возможно из-за огромного количества людей в коридорах или из-за искусственного света, льющегося отовсюду, или из-за увесивших стены фотографий артистов и элементов реквизита.       - Это потрясающе! – Цисси обняла Гарри за пояс. – Тетушка Атти, нам обязательно нужно прийти сюда еще раз!       Поттер скривилась от приевшегося подруге обращения и запрокинула голову, глядя на огромную хрустальную люстру.       - Магический театр действительно настолько плох? – задумчиво спросила она.       Теперь скривилась уже Блэк. Повинуясь второму звонку, девушки прошли на свои места и там продолжили разговор.       - Во-первых, никто из волшебников никогда не писал музыку как таковую. Все импровизируют, и это напоминает гимн Хогвартса, когда куча народу поет кто как может, – Цисси загнула аккуратный пальчик, – во-вторых, у нас, кроме, пожалуй, сказок барда Биддля, и нет развлекательной литературы. Все исторические трактаты, сборники заклинаний и тому подобная чепуха.       - А еще туда больше ходят поговорить, чем посмотреть, – перегнувшись через Тома, вмешался в разговор Люциус, – так что артисты иногда просто стоят и монотонно зачитывают текст.       Риддл скосил на наглеца глаза и аккуратно отодвинул его на место. Гарри задумалась, постукивая по нижней губе пальцем, и вздохнула.       - Не может же быть все так плохо, – глядя на сцену, просипела она.       - Поверь мне, все еще хуже, – усмехнулся Том, ставя точку в разговоре.       В магический театр они собрались через неделю уже без компании. Гарри нацепила свою самую нарядную мантию, а Том, глядя на нее, только хмыкнул и накинул обыкновенную черную.       Спектакль начинался в то же время, что и «Щелкунчик», так что в половине седьмого Поттер и Риддл уже были на месте. Портключом, прилагавшимся к билетам, они переместились сразу внутрь, так что выходить и осматривать здание снаружи Гарри не стала. Внутри было красиво, но скорее вычурно, с обилием колонн, резьбы на стенах и темных картин. Пол был отполирован до блеска так, что Гарри могла разглядеть в нем свое отражение, а потолок уходил высоко вверх. В этот раз места им достались на балконе почти в середине. В зале не было предусмотрено лож, все места открыто просматривались, и также свободно можно было ходить в любой уголок. Сам зал был маленький, гораздо меньше, чем в Ковент-Гардене, так что сцена была только слегка дальше, чем там. Людей было немного, места оказались заняты не все. Гарри осматривалась в поисках знакомых лиц, но так никого и не увидела. Перед самым началом она с удивлением заметила входящего в зал Дамблдора. Директор был как всегда одет в вызывающую мантию цвета фуксии и, осматривая зал, сверкал очками-половинками. Гарри съехала по креслу и готова была провалиться сквозь землю, когда директор с улыбкой направился в их сторону.       - Том, какая приятная встреча! – Дамблдор появился слишком быстро, тут же заключая не успевшего даже подняться Тома в объятия. – А твоя очаровательная спутница?       - Персеатия Поттер, предсказательница, – сквозь зубы процедил Риддл.       Ему явно неприятно было видеть директора, но мужчина нацепил вежливую улыбку и слегка сжал пальцы девушки.       - Ну что ты, – прохихикала девушка, – предсказательница это слишком громко сказано. Я всего лишь знаю некоторые фрагменты будущего.       Профессор окинул ее оценивающим взглядом, словно сравнивая с настоящей Персеатией, и довольно погладил неизменную длинную бороду.       - Что ж, это интересно, – промурлыкал Дамблдор, – видите ли, мисс Поттер, наш нынешний преподаватель Прорицаний мистер Спирс собирается уволиться в конце года, – издалека начал он, – так что не хотели бы вы немного поработать в Хогвартсе преподавателем?       Гарри едва не упала, огорошенная подобным предложением. Она совершенно забыла, что по рассказу Вальбурги действительно работала в школе целый год, и теперь хотела не только провалиться сквозь землю, но и вовсе исчезнуть из этого мира, только чтобы сбежать от сканирующего взгляда директора и его приторно-сладкой улыбки.       - Я обещаю обдумать ваше предложение, профессор, – Поттер вежливо улыбнулась и рухнула на стул.       Том поддержал ее, продолжая улыбаться, а Дамблдор преспокойно присел рядом и на удивленные взгляды только ответил, кивнув:       - Мое место прямо здесь.       Все время представления Гарри молчала, как молчал и Том, и сидящий рядом директор. Девушка едва ли уловила хоть что-нибудь из происходящего на сцене, погруженная в свои мысли, и только с окончанием спектакля, когда Дамблдор, попрощавшись, удалился, смогла облегченно выдохнуть.       Риддл прижал ее к себе и аппарировал прямо в подвал, на ходу срывая мешающую мантию. Стоило им очутиться в дуэльном зале, как в стену полетело несколько атакующих заклинаний. Гарри потряхивало, она боялась Дамблдора, боялась снова оказаться втянутой в его интриги, но понимала, что избежать этого не удастся. Девушка дернула Тома за руку, привлекая внимание, и запустила слабеньким заклинанием. Необходимо было выплеснуть накопившуюся энергию, пока Поттер не взорвалась, разнося очередное жилище. Риддл легко отбил заклинание, отзеркалил ее ухмылку и атаковал сам.       Из подвала они вывалились взмыленные, держащиеся за руки и довольные. Гарри, безумно улыбаясь, пробежалась пальчиками по оголенной груди мужчины и закинула руку ему на шею. Приблизилась слишком близко, дыша прямо в приоткрытые губы и, расхохотавшись, сорвала мимолетный поцелуй, тут же оказываясь в спальне. Том появился следом, ловя ее в кольцо рук, обводя ладонями талию и приникая к смуглой шее. Укусил, вырвав недовольный стон, и тут же зализал ранку. Вычертил дорожку поцелуев от ключиц до подбородка, поцеловал нос, прикусил за ухо и наконец приник к заалевшим губам. Внутри него колыхалось желание, вырывалось наружу с тихим рыком, с жаркими поцелуями, опаляющими кожу. Гарри стонала в его руках, извивалась, и это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел.       Девушка запрокинула голову назад, открывая острые ключицы, закинула одну ногу на бедро Тому и ноготками впилась в его плечи, вызывая довольный рык. Гарри прижималась как можно ближе, впитывала близость как нектар, как воду в иссушающей пустыне, наслаждалась ей и хотела больше. Еще ближе, еще чувственнее, еще ярче, так, чтобы голова кружилась, и сердце подскакивало в горле.       Их тела сплетались, а стоны заполняли комнату. Вокруг ветвилась магия, притянутая бессознательными выбросами, вспышками выхватывала из темноты переплетающиеся тела, освещала сплетенные ноги, напряженные плечи и алые от поцелуев губы. Магия вспыхивала подобно вспышкам молнии в грозу, рассыпалась фейерверками и оседала на смятых простынях и влажной коже. Магия приняла этот союз и закрепила его, опаляя двоих жарким сиянием заходящего солнца.