Persuadia

      В последние дни пасхальных каникул Джеймс, Сириус, Питер и Ремус напросились в гости с ночевкой. Флимонт позволительно махнул рукой, получив заверение, что Том и Гарри доставят ребят на платформу девять и три четверти в целости и сохранности. Поезд в Хогвартс отправлялся послезавтра ровно в десять утра, и мальчишки ныли, что им осталось слишком мало времени на безделье. Гарри хихикала в кулак, наблюдая за ними, а Том закатывал глаза, так как сам привык постоянно чем-то заниматься. Под бездельем, правда, ребята понимали что угодно, только не праздное сидение или лежание. Они могли долго обсуждать какой-нибудь розыгрыш, сортировать учителей по категориям (с кем можно спорить, или кого лучше подколоть в следующий раз) и чертить самодельную подробную карту школы со всеми коридорами и тайными проходами. За два неполных года они уже успели облазить добрых три четверти здания, запомнить, где и когда появляются лестницы и коридоры и изучить короткие ходы из гостиной Гриффиндора до большинства кабинетов. Мальчишки отчего-то называли себя Мародерами, и Гарри это жутко не нравилось. Том тоже скривился, когда услышал прозвище из уст Питера, и последний тут же перевел стрелки на Джеймса.       - Вы хоть знаете, что это слово означает? – насмешливо спросила Гарри, когда Том вышел, не пожелав разбираться в детских заморочках.       - Неа, – тут же бодро ответил Сириус, – но однажды нас во время вылазки поймала Эванс, отругала и назвала мародерами. Ну и Джим решил, что раз так сказала прекрасная Лили, так наша банда называться и будет.       Джеймс покраснел и пихнул друга в бок, Сириус рассмеялся, и не думая уворачиваться, но в ответ отвешивая подзатыльник. Питер покивал, поднял на Гарри сияющие глаза и с самым что ни на есть честным выражением лица выдал:       - Я думаю, Лили тоже нравится Джеймс, просто она еще об этом не знает.       Ремус расхохотался, обнял друга за плечи и потрепал по светлым волосам. Джеймс надулся, обозвав всех предателями, и Сириус деловито похлопал его по плечу.       - Да все итак в курсе, что тебе нравится Эванс, – мальчик посмотрел на Гарри чистыми серыми глазами. – Правда, Атти?       Поттер вздохнула, поняв, что теперь стрелки перевели на нее, подозвала отца-племянника к себе, потрепала его по черным вихрам, сверкнула изумрудными глазами и доверительно шепнула в самое ухо:       - Конечно в курсе, Джимми. Ты же сам рассказывал о ней в письме, помнишь?       Джеймс вспыхнул, покраснел до корней волос, дернулся, но девушка уже положила руку ему на плечи и крепко держала. Парень сник, понимая, что попался, и терпеливо выдержал насмешливое сюсюканье Атти. Девушка даже потрепала его за щеки и чмокнула в лоб, обозвав слишком милым. Только-только успокоившиеся Ремус и Сириус снова захохотали, и в этот раз к ним присоединился смущенный донельзя Питер. Веселье нарушила Пикси, появившаяся с громким хлопком и дернувшая Гарри за подол платья. Домовушка выглядела радостной, ее длинные уши слегка подрагивали, и все лицо как будто светилось мягким магическим светом.       - Хозяин велел позвать хозяйку и гостей в столовую, – и тут же исчезла, оставив после себя едва уловимый запах выпечки и цитруса.       После обеда Писки радостно вынесла кексы с цукатами, объявив их пасхальными. Ей, очевидно, очень хотелось приготовить что-нибудь необычное, и Пасха, пусть сам праздник уже прошел, была прекрасным поводом. Кексы вышли действительно вкусными, и Гарри дала отмашку еще больше просветлевшей домовичке готовить что-нибудь подобное время от времени. Она заявила, что такие десерты точно понравились бы Рону, и тут же получила от Тома вопрос, кто же этот таинственный Рон, которого он пока ни разу не видел. Девушка прищурилась подозрительно, сверкнула глазами и растянула губы в ехидной улыбке:       - А ты ревнуешь?       Выводить Тома Риддла из себя уже стало ее хобби, Гарри отчего-то всегда знала, что нужно сказать, чтобы хотя бы на мгновение лишить его душевного равновесия. Вот и сейчас мужчина оторвался от свежего выпуска «Ежедневного пророка», поднял на нее потемневшие синие глаза с мерцающими в глубине алыми искорками и деланно лениво, как готовящийся к прыжку кот, переспросил:       - Так кто такой, говоришь, этот Рон?       Гарри улыбнулась сама себе, принимая игру, подалась вперед, пронзительно заглянула в глаза мужчины и склонила голову набок.       - Рон э-э… Грейнджер, – она заговорилась и чуть не назвала настоящую фамилию друга. – Мой лучший друг, я вас как-нибудь в будущем познакомлю.       С Тома сталось бы проверить всех Уизли, назови она эту фамилию, а Грейнджеры были магглами, и вряд ли мужчина стал бы искать среди них.       Гарри совершенно не умела врать, но последние слова она сказала искренне, и Риддл немного успокоился. Странное чувство жгло внутренности, и он не сразу понял, что просто-напросто ревнует. Не хотелось признаваться самому себе, но имя постороннего мужчины из уст Сеи в мгновение ока вызвало в нем неконтролируемую ярость и желание разорвать его на маленькие кусочки. Том никогда не мог подумать, что будет таким собственником, и тем более он никогда не мог даже вообразить, что настолько увязнет в обыкновенной женщине. Он, конечно, лукавил, Сеа никогда не была обыкновенной. Она вызывала в нем жгучий интерес, сменяющийся желанием обладать, иногда выводила его из себя своими выходками и словами, и в одно мгновение прочно обосновалась в его, как он думал, неприступном сердце. Персеатия Поттер сводила его с ума, была неотъемлемой частью его самого, и Том не мог даже представить, какой Армагеддон наступит, если она однажды исчезнет.       Том лениво потянулся, принимая ответ и закрывая глаза на собственные чувства, неожиданно подмигнул стушевавшемуся Питеру и вальяжно откинулся на спинку стула. Гарри проследила за его действиями, приманила к себе газету и спрятала за ней лукавую улыбку. «Пророк» был открыт где-то на середине, и на девушку с черно-белой страницы насмешливо смотрел ее собственный портрет. Точнее не совсем ее, это было колдофото молодой Персеатии, еще школьницы, на котором та задорно подмигивала и, тряхнув длинными волосами, уходила прочь. В статье была дана краткая справка о жизни девушки, а вместо заголовка стояло известие о том, что с первого сентября она будет занимать должность преподавателя Прорицаний в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Ничего особенно интересного там не было, и Гарри отбросила газету в сторону, мысленно уже направляясь в другое место.       - Дуэль? – спросила она, когда все закончили пить чай.       Мальчишки тут же встрепенулись, а Том улыбнулся, как никогда готовый выполнить просьбу девушки. Он и сам был не прочь посражаться, тем более что в груди все еще зудело неприятное чувство необоснованной ревности. Он кивнул, медленно поднимаясь, и Гарри тоже вскочила, радостно сверкая глазами.       - Тогда я пойду переоденусь!       Тренировочный зал освещали тусклые лампы, отчего он постоянно оставался полутемным, окутанным как будто таинственным полумраком. Кроме голых стен и нескольких зачарованных, отложенных сегодня в сторону манекенов в зале ничего не было, и это создавало тревожное, пробирающее до костей чувство собственной уязвимости, подвластности и открытости. Питер разглядывал большую комнату с интересом, с интересом же следил за действиями уже принявших боевые стойки Тома и Гарри. Прозрачный, мерцающий в отблесках света щит появился перед друзьями сам собой, колыхнулся, устанавливаясь, и исчез, сделавшись полностью невидимым. Друзья следили, затаив дыхание, как Атти по-кошачьи потягивается, лениво перебрасывает палочку из руки в руку, словно никак не может решить, какой колдовать. Мистер Риддл в свою очередь стоял спокойно, но от его пристального взора не укрывалось ни единое действие девушки.       Схватка началась с ярких разноцветных вспышек, взвившихся в воздух и тут же, разбившись о щиты, погасших. Тишину нарушали лишь тяжелое дыхание и звук разлетающихся заклятий, дуэлянты колдовали молча. Том был сосредоточен, скуп на лишние движения, он выверял каждое действие, свое и противника, в то время как Гарри размахивала палочкой и улыбалась несколько безумно. Она сейчас была похожа на Беллатрикс Лестрейндж, которую так ненавидела в будущем, получала колоссальное удовольствие от схватки. Девушка забрасывала противника заклинаниями почти бездумно, на голых рефлексах, иногда забывала про щиты и просто уворачивалась, колдовала прямо и без подвоха, шла напролом. Том стоял под напором ее силы, просчитывал ее движения, предугадывал шаги, искал бреши в защите и только и ждал удобного для решающей атаки момента. Впрочем, несколько таких атак уже провалились, Гарри просто-напросто отбивала их, брала колоссальной силой и невиданной твердолобостью. Даже простой Протего из начальных классов в ее руках становился фантастической защитной стеной, пробить которую было чрезвычайно сложно.       Заклинания летели во все стороны, отражались от пола, потолка, стен и прозрачной стены перед мальчишками. Они почти не успевали ничего увидеть, лишь смазанные яркие вспышки слепили глаза, да грохот закладывал уши. Сириус, единственный относительно привычный к подобному уровню, стоял, раскрыв рот, и только вращал глазами туда-сюда, никак не реагируя на тычки приятелей. Джеймс уже повис у него на поясе, когда очередная красная вспышка ослепила, врезавшись в щит прямо перед ними. Блэк отскочил, дернув за собой друга, очень вовремя, потому что в следующее мгновение щит пошел трещинами, потрескался и с громким скрежетом рухнул, растворяясь в воздухе.       Бой тут же стих, к ребятам, еще не успевшим проморгаться, подскочила взмыленная Гарри, придирчиво оглядела каждого и только затем взмахнула палочкой, приводя в порядок одежду и складывая растрепавшиеся волосы в новую прическу. Питер успел увидеть дыру в рубашке чуть ниже груди, прежде чем невидимая рука заставила его отвернуться. Стало обидно, ведь он вовсе не хотел подглядывать, но парень тут же проглотил комок в горле и сам поспешил вернуть внимание друзьям, когда поймал непонятный взгляд мистера Риддла. Сам Том уже успел привести себя в порядок, но вмешиваться или бросаться тоже помогать детишкам не спешил. Он сверлил девушку взглядом, чувствуя растущее в животе разочарование. От неожиданно прерванного веселья, от того, что Сеа уделяет сейчас столько внимания этим детям. Мужчина поморщился, зажигая больше света, и, наконец, приблизился к уже начавшей что-то объяснять Поттер.       Петтигрю тут же воззрился на него взглядом самого что ни на есть почтительного благоговения, дернул Люпина за рукав, случайно привлекая к себе внимание всех собравшихся, и получил тычок в спину от Сириуса. Тычок сопровождался чем-то вроде слов ободрения, Питер невольно шагнул вперед и едва не уперся носом в живот Тома.       - Ой, простите, сэр, – мальчик смутился, но не отступил, – можно с вами поговорить кое о чем?       Том выдохнул, глянул на широко улыбающуюся девушку, исподтишка показывающую ему большой палец, подавил смешок и кивнул. Петтигрю просиял, снова дернул беднягу Ремуса за рукав, буркнул что-то невнятное и помчался к лестнице наверх. Люпин, проводив друга долгим взглядом, посмотрел на обоих взрослых по очереди, взлохматил волосы, как это обычно делал Джеймс, и пошел за всеми, уже направившимися за убежавшим мальчишкой.       - Это скорее всего о той маггловской легенде о воскрешении Иисуса, – болтал тем временем Джеймс.       Лестница была довольно длинная и крутая, тренировочный зал уходил глубоко под землю, и аппарировать туда и оттуда было нельзя. Точнее нельзя всем, кроме хозяев дома, но об этом исключении предпочли промолчать. С ребят сталось бы напроситься на парную аппарацию, а Гарри терпеть не могла тащить за собой кого-то еще. Узкие коридоры лестницы освещались еще более скудно, чем сам тренировочный зал, петляли в таких невероятных направлениях, что иногда казалось, будто ведут они по меньшей мере в другое измерение. Сириус во все глаза рассматривал испещренные рунами стены и иногда кивал сам себе, узнавая знакомые рисунки, Ремус про себя рассуждал, для чего еще могло служить подобное сооружение, если его настолько тщательно укрепляли, а Джеймс, не замечая ничего вокруг, смотрел в потолок и продолжал думать вслух.       - Лили рассказала нам, почему вообще празднуется Пасха, а Питер начал выспрашивать подробности у МакГонагалл, – Джеймс возмущенно всплеснул руками, – а она, представляете, взяла и задала ему эссе на эту тему! И чтобы не сильно отходил от ее предмета!       Поттер замолчал, запустил пальцы в волосы и уставился на Гарри с таким праведным негодованием, что девушка не выдержала и потрепала его по голове.       Уже разместившись в гостиной и перекусив, мальчишки вернулись к теме и потребовали от взрослых объяснений. Самым главным вопросом была не возможность воскрешения как таковая, а связь этого самого воскрешения и трансфигурации. Ребята глубоко задумались, когда Том спросил, можно ли вообще восстать из мертвых, но спустя пару минут дружно замотали головами.       - В сказке о Дарах Смерти есть отрывок про так называемый воскрешающий камень, – почесал щеку Сириус, – но даже там говорится, что сделать тело снова живым можно, а вот вернуть в него душу – нет.       - Есть легенда, что Николасу Фламелю удалось создать философский камень, но он лишь продлевает жизнь, а не возвращает ее умершим, – поддержал его Ремус.       Гарри на словах про камень скривилась и отмахнулась от удивленного взгляда Тома. Девушка задумчиво кусала нижнюю губу, а ее волосы сами собой собирались в разные прически, расплетались и начинали заново. Питер смотрел на это зрелище завороженно и почти забыл, что же хотел узнать. Гарри думала о единственном известном ей способе восстать из мертвых и очень надеялась, что рассказать о таких ужасах Тому не придет в голову. Риддл тоже думал о хоркруксах: глаза его сверкали алыми искорками, лицо превратилось в непроницаемую маску, а пальцы крепко сжимали подлокотники кресла.       - Раз нет способа вернуть утраченную жизнь, как вы думаете, что может создать иллюзию смерти? – поспешила развить тему Гарри.       - Зелье Живой Смерти! – тут же выпалил Сириус.       - Какое-нибудь страшное заклинание! – подхватил Джеймс.       Ремус задумался, приложив палец к губам, а Питер склонил голову набок и зажмурился. Том вздрогнул, выныривая из размышлений, и на мгновение залюбовался улыбающейся уголками губ Сеей.       - Трансфигурация, – наконец выдохнул Петтигрю и серьезно кивнул.       - Верно, – подтвердил Риддл, – трансфигурация в данном случае самый сложный, но самый действенный метод.       - Все ведь согласны с тем, что Иисус был волшебником? – хихикнула Гарри.       Сама она никогда не задумывалась над этой темой, но рассуждать сейчас было интересно. Разрозненные картинки перед глазами постепенно складывались в цельный пазл, понимание приходило само собой, словно уже было заложено в ее голове. Как, однако, интересно, что маггловская религия могла оказаться всего-навсего древним волшебством.       - Он превращал воду в вино, – Питер кивнул, – и излечивал болезни, и творил другие чудеса.       - Но это, наверное, очень сложно, трансфигурировать самого себя? – выдохнул Ремус.       - Мы теперь уже никогда не узнаем, что тогда действительно случилось, и кем на самом деле был Иисус Христос, – подвел итог Том, – но если он смог трансфигурировать себя в свой собственный труп на строго определенное время, значит он был действительно могущественным магом.       Питер серьезно кивнул, и вместе с ним закивали все остальные, включая Гарри. Ей неожиданно пришел в голову еще один вопрос, и она поспешила его озвучить в образовавшейся паузе:       - А почему в школе есть пасхальные каникулы, если маги не празднуют Пасху?       Том крякнул, посмотрел на нее укоризненно, словно она только что загнала его в тупик. Гарри фыркнула, обвела всех ожидающим взглядом и вздернула черные брови. Она призывала подумать всех, потому что воспринимала мальчишек как взрослых достаточно умных собеседников, и ей было интересно послушать их мнение.       - В Хогвартсе много магглорожденных, – осторожно начал Питер, – магглорожденные не то чтобы верят в их Бога, но верят их родители. А праздновать Пасху – традиции многих поколений магглов.       - А у меня другой вопрос, можно? – поднял руку как на уроке Сириус.       Все это время он сидел и что-то тщательно обдумывал и иногда тихонько советовался с Ремусом и Джеймсом. Теперь он сверкал серыми глазами, полными восторга и жажды раскопать новое, и едва ли не подпрыгивал, терпеливо ожидая, когда ему дадут слово. Он почему-то сейчас очень напоминал Гарри маленькую Гермиону, постоянно тянувшую руку на уроках и точно также восторгающуюся. Поттер позволительно кивнула, пихая фыркнувшего Тома в бок, и засмеялась, когда тот поймал ее руку и приложился к ней губами. Сириус громко кашлянул, привлекая к себе внимание, и Риддл прожег его смешливо-свирепым взглядом.       - Я хотел спросить, мистер Риддл, а вы тоже можете трансфигурировать себя?       - Ихтис Скамандер с шестого курса Рейвенкло рассказывала, что Гриндевальд в двадцатые годы в Америке довольно долго работал в местном Министерстве под чужой личиной, – затараторил Питер, подхватывая новую тему.       - Почему ты думаешь, что он не пользовался оборотным зельем? – лениво спросил Том.       Но Гарри видела, как зажглись искорки интереса в его глазах, видела, как он неуловимо подался вперед, заинтересованный, и как крепче сжались пальцы на подлокотниках кресла. Она даже представить не могла, что эти двое могли натворить, окажись в одно время в одном месте. Хотя если сравнивать масштабность, Гриндевальд однозначно выигрывал, так как Том терроризировал (или будет терроризировать) всего лишь Великобританию, а Геллерт сеял хаос по всей Европе.       - Ихтис говорила, что оборотное действует всего час, а при должной силе трансфигурация может продержаться хоть сотню лет, – уверенно заявил Петтигрю, – ее бабушка тоже в это время там работала. Они так и не выяснили, существовал ли на самом деле тот человек, которым притворялся Гриндевальд.       - Так ты можешь? – заинтересованная, Гарри поторопила Тома с ответом.       Том тяжело вздохнул, повел плечами, и лицо его начало меняться. Мышцы подергивались, пальцы до побеления вцепились в подлокотник, глаза бешено завращались в глазницах, и мужчина зажмурился и сцепил зубы, молча перенося пренеприятное изменение собственного тела. Когда он выпрямился и распахнул глаза, ребята отшатнулись, дружно ахнув. На них смотрел сам Геллерт Гриндевальд, каким его изображали в учебниках. Разноцветные глаза глядели холодно, тонкие губы кривились в странной гримасе то ли отвращения, то ли любопытства, светлые, почти белые волосы стояли торчком, и такого же цвета усики время от времени смешно подрагивали, когда мужчина двигал губами.       Мальчишки смотрели на него во все глаза, а потом неожиданно разом повернулись к Гарри. Восхищение так и читалось на их лицах, а невысказанный вопрос повис в воздухе. Поттер улыбнулась им, делая вид, что совершенно ничего не понимает, и лукаво подмигнула. Питер подпрыгнул на месте, подался вперед, но Джеймс опередил его, выпалив:       - А ты тоже так можешь, Атти?!       - Э-э-э…       Гарри замешкалась, и на нее со всех сторон посыпались мольбы. Том, все еще сохраняющий облик Гриндевальда, незаметно ущипнул девушку за бедро и молчаливо присоединился к остальным упрашивающим. Поттер шумно выдохнула, сдаваясь, и ребята загалдели еще громче. Спустя мгновение, правда, они замолчали и больше не спускали с девушки глаз. Джеймс смотрел на нее с искренним восхищением, Питер прижал ладони к груди, Сириус предвкушающе сверкал глазами, и только Ремусу удавалось сохранять мнимое спокойствие.       - Ладно, в конце концов все в этой жизни стоит попробовать, в том числе трансфигурировать саму себя, – под нос себе пробурчала Гарри.       Она когда-то давно перевоплощалась при помощи оборотного зелья, и если трансфигурация была настолько же неприятной, пробовать совсем не хотелось. Но на нее смотрели четыре пары лучащихся восхищением глаз, и еще одна, сверкающая ехидством, словно подначивающая ее не тянуть кота за яйца. Гарри зажмурилась, пробормотала себе под нос заклинание и понадеялась на то, что у нее не получится. Трансфигурация ведь никогда не была ее сильной стороной.       Но лицо охватило неприятное жжение, девушке показалась, что кожа плавится и стекает подобно нагретому воску. Было не то чтобы больно, к боли она была привычная, но противные ощущения зуда под кожей все нарастали и нарастали, и Поттер крепко сжала кулаки, чтобы нечаянно не вцепиться в собственное лицо ногтями. Когда пытка внезапно прекратилась, повисла оглушающая тишина, и Гарри не решалась открыть глаза, опасаясь, что у нее получилось нечто невразумительное.       - Ну что ж, – пожевав губами, произнес Том, – не совсем похоже, но вполне узнаваемо. Для первого раза вполне сносно.       Гарри прыснула, распахнула глаза и потребовала зеркало. И впрямь было неуловимо похоже, но, если присмотреться, воплощение Гарри можно было назвать скорее родственником того, кого она пыталась изобразить. Он вышел чересчур моложавым, хотя морщинки-лучики у глаз были почти идеальным, а в обрамлении черных волос Гарри образ и вовсе смотрелся престранно. Одним словом, у девушки получилось подделать лишь черты лица, да и то не полностью.       - Директор Дамблдор женщина! – неожиданно захохотал Сириус.       Джеймс изо всех сил зажал рот руками, а в уголках глаз его выступили слезы. Питер прыснул, в то же время виновато глядя на Гарри, и Ремус сочувственно похлопал его по спине, безуспешно пытаясь подавить широкую улыбку. Том предательски хохотнул и закинул руку ей на плечо, полностью вживаясь в образ вальяжного злодея – старинного друга Альбуса.       - Да что бы вы понимали! Думаете изменять свое собственное тело так просто? – вспылила Поттер, деланно грозно помахивая палочкой. – И вообще, трансфигурация никогда не была моей сильной стороной.       - Сотня баллов с Гриффиндора, Дамблдор, – хохотнул Том, – и как вы вообще стали преподавателем этого предмета с такими-то способностями?       Гарри засмеялась, пихнула его в плечо и попыталась скинуть его руку со своего плеча. Ничего, ожидаемо, не вышло, Том лишь обхватил ее крепче, медленно приблизился и дунул в ухо. Поттер взвизгнула и принялась отбрыкиваться всеми руками и даже ногами, пока Риддл не поймал ее руки, кашлянув, привлекая к себе внимание. Он продолжал спектакль, Гарри видела это по смешинкам, пляшущим в разноцветных чужих глазах, и притихла, решив пока подыграть.       - Альбус, о Альбус! – проникновенно заговорил «Гриндевальд». – Как ты мог отвернуться от меня, бросить гнить в Нуменгарде, когда сам устроился на тепленьком местечке, получив мои силу и славу? Я же всегда считал нас друзьями, о, Альбус!       - Только ты сам ответственен за свою судьбу, Геллерт, – отвечал «Альбус». – Я долго пытался закрывать глаза на твои бесчестные деяния, но ты зашел слишком далеко, и мне пришлось положить этому конец собственными руками.       - Собственными руками! – вскричал «Геллерт». – А не ты ли когда-то разделял мои идеалы? Я думал, мы с тобой одинаковые, мечтаем об одном и том же, стремимся к одному и тому же! А ты вот как, попрал все наши общие мысли и занял подготовленное, защищенное место!       - И я, к своему сожалению, все еще считаю тебя своим лучшим и единственным другом, – тихо проговорил «Дамблдор» и замолчал.       Гарри настолько вжилась в роль, что на нее накатило настоящее сожаление, горечью вставшее в горле. Она смотрела на «своего друга», смотрела в эти безумные, лихорадочные глаза и сожалела о том, чего даже никогда и не знала. По щеке ее прокатилась слеза, но она не обратила на нее внимания, продолжая разглядывать черты мужчины напротив. Он тоже смотрел на нее безотрывно, и Гарри могла только гадать, что за мысли в этот момент блуждают в его голове.       - Жу-у-уть, – протянул Джеймс и съехал с дивана на пол.       Гарри вздрогнула, лицо полыхнуло болью, возвращаясь в свое истинное состояние, и Том тоже стал самим собой, стоило ей отвести от него взгляд. Мальчишки сидели, прижавшись друг к другу, и траурно молчали. Сириус зажмурился, а Питер наоборот широко распахнул глаза; Ремус взобрался на спинку диванчика и балансировал там, едва не падая. Поттер-младший подскочил на ноги, распахнул рот, но ничего не сказал, так и застыв на месте.       - Что ж, давайте расходиться, – Том невозмутимо поднялся, словно бы не он только что в запале размахивал руками, – я думаю, нам всем необходим небольшой отдых перед завтрашним днем.       Мальчишки разом закивали как китайские болванчики, ни на дюйм не меняя выражение лица.       В день отъезда в Хогвартс заранее не проснулся никто, только Том, словно ужаленный, подскочил за полчаса до отправления поезда, и ему же пришлось будить всех остальных. До точки невозврата оставалось всего ничего, и он порадовался, что хотя бы заставил гостей заранее собрать чемоданы, так что теперь можно было взять всех в охапку и лететь на вокзал. Не в прямом смысле лететь, конечно, удобнее всего было переместиться камином, один рабочий как раз располагался при вокзале Кингс-Кросс. Он знал, что некоторые опаздывающие ученики, имеющие в доме подключенный к сети камин, пользуются этим путем, но адреса камина не знал, поэтому торопливо нацарапал записку Малфою. Вот уж кто любил поспать подольше и появлялся на вокзале едва ли не с последним гудком, и уж точно должен был знать все короткие пути к Хогвартс-экспрессу. Сова вернулась быстро, на обратной стороне его записки было выведено одно единственное слово «вокзал», и Риддл хлопнул себя по лбу.       Перед тем как будить девушку, Том вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь и наложив заглушающие чары. Он знал, что Сеа может собраться в считанные минуты, и о ней сейчас беспокоился меньше всего. Риддл наколдовал Сонорус и, мерзко хихикая в мыслях, заговорил так, что звук его голоса достигал каждого уголка дома. Кроме, разумеется, комнаты за его спиной.       - ПОДЪЕМ, ГОЛОДРАНЦЫ!       Так в приюте детей будила одна из воспитательниц, совершенная детоненавистница, не упускающая ни единой возможности продемонстрировать свою неприязнь на деле. Ему тогда приходилось подскакивать и как есть выбегать в коридор, где многочисленные воспитанники строились в линию, а воспитательница тщательно проверяла, все ли на месте. Если кого-то не оказывалось, на него ложилась обязанность целый день таскаться за воспитательницей по пятам, выслушивая ее нескончаемое брюзжание и выполняя любую ее прихоть.       Убедившись, что нерадивые школьники попадали с собственных кроватей от неожиданности, Том вернулся в комнату и склонился над смешно посапывающей девушкой. Он нежно коснулся плеча спящей Сеи, и та моментально проснулась, распахнула подернутые сонной пеленой глаза и резко села, едва не стукаясь лбом о лоб Тома. Девушка потерла заспанные глаза и вопросительно уставилась на Риддла. Он редко ее будил, а если будил, значит, это было достаточно важно. Мысль о необходимости через пару десятков минут быть на вокзале даже не пришла ей в голову.       Гарри помотала головой, прогоняя дрему, и продолжила смотреть на Тома, так и не ответившего, зачем ему понадобилось ее будить. Мысли медленно ворочались в голове, и Поттер казалось, что нужная вот-вот окажется на виду, но она все ускользала, оставляя девушку теряться в догадках. Она пальцами расчесала спутанные волосы и только потом вспомнила про волшебную палочку. Стоило ей попасть в руки, Темпус вырвался сам собой, и Гарри подскочила, осознавая, что они очень-очень опаздывают.       - А! – воскликнула она, кидаясь к шкафу. – Ребята уже встали?       - Ага, – лениво подтвердил Том.       У них в запасе было еще больше пятнадцати минут, и он больше не волновался. Риддл привалился к стене, сложив руки на груди, и из-под полуопущенных век наблюдал за шустро одевающейся девушкой. Когда они спустились в гостиную, все уже были там, немного встрепанные и все еще заспанные они сидели на собственных чемоданах и спешно завтракали поданными Пикси бутербродами.       - Чего это мы голодранцы, мистер Риддл? – обиженно прочавкал Джеймс.       - Голодранцы? – переспросила Гарри.       Она окинула заканчивающих жевать мальчишек и уставилась на Тома, взглядом требуя объяснений. Но тот промолчал, лишь пожав плечами, и сверкнул сапфировыми глазами, подходя к камину.       - Добраться до вокзала своим ходом мы уже не успеваем, так что всем взять по горсти летучего пороха, – как ни в чем не бывало скомандовал он, – Пароль «вокзал».       Привокзальный камин располагался в маленькой каморке на платформе девять и три четверти, так что проходить через зачарованную стену не было нужды. Гарри даже немного расстроилась, но быстро забыла об этом, оказавшись на кишащей людьми платформе. Большинство школьников уже расселись по вагонам, но некоторые еще стояли на перроне, переговариваясь друг с другом или прощаясь с родителями. Поттер без труда выцепила из толпы белобрысую макушку Абраксаса, рядом с которым стояли Сигнус и Друэлла Блэк. Люциуса и Нарциссы видно не было, а это значило, что они уже заняли свои места в одном из вагонов. Малфой тоже заметил их и махнул рукой, и Блэки последовали его примеру, величественно кивнув знакомым.       - Дядя и тетя! – испуганно воскликнул Сириус. – Теперь они расскажут маме, что я едва не опоздал на поезд, и она обязательно меня отругает!       - Пока, тетушка Атти, мистер Риддл, увидимся летом, – протараторил Джеймс.       Он схватил друга за руку и потянул к поезду, при этом умудряясь тащить чемодан и продолжать громко прощаться на ходу.       - До свидания, – пробормотал Питер и побежал за ними.       - Пока-пока, – засмеялась Гарри.       - Пока, – повторил Ремус, покраснел до корней волос и рванул за друзьями.       Гарри рассмеялась, и немногочисленные родители, оставшиеся на перроне, обернулись на нее. Еще больше интереса она привлекла, когда люди заметили, кто стоит рядом с девушкой. Том, не обращающий ни на кого внимания, глядел мальчишкам вслед, следя, чтобы они благополучно забрались в поезд. Риддл уже был достаточно известен из-за своих радикальных взглядов, и многие его не одобряли, и теперь смотрели с нескрываемой неприязнью. Гудок отправляющегося поезда заглушил пересуды, люди отвлеклись на окна вагонов, из которых высовывались головы учеников. Из одного окна появилась голова Джеймса, рядом с ним протиснулся Сириус, Питер и Ремус, которым места уже не оставалось, смотрели сквозь стекло. Гарри замахала им руками, а Том едва заметно улыбнулся и подмигнул.       Вскоре поезд скрылся из виду, только алое пятно еще мелькало в поле зрения, да дым из трубы клубами висел в воздухе. Многие волшебники тут же исчезли в вихре аппарации, кое-кто направился к разделяющей маггловскую и магическую части вокзала стене, а кто-то продолжал стоять на платформе, переговариваясь. Гарри крутанулась на каблуках, разворачиваясь к Тому лицом, и краем глаза заметила приближающегося Малфоя. Блэков с ним уже не было; Абраксас сиял привычной ослепительной улыбкой и смотрел прямо на парочку, давая понять, что направляется к ним. Подойдя, блондин пожал руку Тому и галантно поцеловал Гарри пальцы, после чего рассыпался в комплиментах, так тесно перемешанных с ехидной насмешкой, что девушка не сразу поняла всей глубины дружеского издевательства Малфоя. Она захлопала глазами и расхохоталась, стоило мужчине закрыть рот, а на лице его непонимание быстро сменилось осознанием и сверкнувшим в глубине светлых глаз восхищением.       - Ах, дорогая, Люциус так расстроился, узнав, что не сможет лично лицезреть вас в образе преподавателя в следующем году, – продолжал игру Абраксас.       - Он же оканчивает школу в этом году, верно? – успела вставить слово Гарри, пока Малфоя не понесло дальше.       - Не думаю, что он многое потеряет, – хмыкнул Том, не слишком довольный поведением друга.       - Но как же! – всплеснул руками блондин. – Я бы и сам не отказался ради этого побывать в Хогвартсе.       - Вы же в совете попечителей? – Гарри приложила пальцы к подбородку, как будто задумавшись. – Почему бы вам не заявиться в школу с какой-нибудь проверкой? В мое время попечители не слишком интересовались школьной жизнью, и, я считаю, это было страшное упущение. Ох, скольких проблем можно было избежать, хоть изредка проверяй кто-нибудь состояние дел.       Поттер склонила голову набок и печально улыбнулась, подумав, что говорит абсолютную правду. Если бы взрослые волшебники иногда вмешивались в школьные дела, не состоялось бы большинства ее приключений. Не все же попечители были Пожирателями, только и ждавшими возрождения Волдеморта, некоторые наверняка озаботились бы состоянием школьников. Или нет, потому что ни на происшествие с Философским камнем, ни с Василиском так никто и не отреагировал. И если первое не разглашалось, о втором наверняка знали, не могли же дети не писать родителям о трагедиях, происходящих с их соучениками.       Девушка прищурилась и сверкнула глазами, глядя на Малфоя исподлобья, и мужчина, кажется, понял ее и склонил голову. Том недовольно постукивал каблуком по брусчатке и косился то на друга, то на девушку. Отправлять Поттер одну в Хогвартс было последним, чего он хотел, так что мужчина совсем немного завидовал Малфою, у которого был хотя бы надуманный повод ее навестить. Неожиданно ему в голову пришла идея, и коварная улыбка сама собой расцвела на его губах. Риддл пронзительно заглянул в глаза Абсу, и того пробрала дрожь от нехорошего предчувствия. Малфой поспешил раскланяться, от волнения он едва не поцеловал ручку Тому вместо Гарри. Девушка прыснула, а Риддл окатил его таким уничтожающим взглядом, что блондин, итак бледный от природы, побелел еще сильнее и, наконец, испарился.       Том тут же сделал благонравное лицо, подхватил девушку под локоток и не удержался, заправил за смуглое ушко упавшую на висок кудряшку. Гарри мурлыкнула и хихикнула, прижимаясь к большой ладони щекой, мельком огляделась по сторонам и притянула Риддла к себе за воротник.