Трудный возраст

      Шум воды едва слышно доносился из-за закрытой двери душа. В сочетании с тишиной комнаты это производило просто отвратительный эффект. Столько разных мыслей носилось в голове, руша всю сложную систему понятий и убеждений. Эмоции не поддавались контролю. Предвкушение, Паника, смятение, тревога, растерянность и главное — нечеловеческий страх потери. Сам довел. Сам возбудил. Сам согласился. И струсил тоже сам.

Позорище.

      Ведь, по сути, кому, как не Чонгуку, стоит довериться? Кто, если не он — самый близкий в его маленьком мире? Ответ очевиден, не так ли?       Он должен был положиться на него во всем, исключить все предрассудки и потаенные страхи. Ведь так поступают любящие. Эта тонкая грань, за которой нет ни страха, ни стыда. Потому что чувства важнее.       Не всегда можно подвергать сомнениям чувства, потому что они никогда проверку не пройдут. Слишком иррациональны. Но в этом и фишка. На кровати зазвенел телефон, противной мелодией разрезая тишину. Чимин без интереса взглянул на экран, но тут же схватил его в маленькие ладошки.

Тэен.

Свайп вправо, и нет пути назад.       На другой стороне сразу раздается визг и писк, даже приходится отодвинуть динамик подальше, чтобы сохранить функциональность ушных перепонок. — Гукки, ты где? Почему ты так долго, я уже заждалась. Я заказала твой любимый десерт, ты же не против? Через сколько ты приедешь?       Чимин не мог вымолвить ни слова, тщательно перерабатывая услышанное. Девушка продолжала что-то вопить, но одно нажатие на экран прекратило ее крики. Подросток положил вещь на место и встал у окна, облокотившись на подоконник. Хотелось расплакаться, напиться или кому-нибудь врезать. Но мама с детства учила сначала разбираться, а потом рубить с плеча.       Чон вышел из душа и сразу же направился в комнату. На нем уже были обтягивающие светлые джинсы и белая рубашка, заправленная в пояс. Две верхние пуговицы расстегнуты. — Малыш, прости, но мне нужно уехать. Я обещал знакомому с работы помочь составить отчет. Он недавно работает, надо показать ему что и как.       Телефон опять начал вибрировать, сопровождая все это пронзительно громкой мелодией. Гук даже не шевельнулся в сторону смартфона. — Ну что же ты, возьми трубку, это так невежливо, — саркастично кивнул младший в сторону телефона и скрестил руки на груди. — Это не срочно, — попытался отмазаться парень, но его перебили настойчивым и властным тоном: — Прими вызов.       Чонгук легко подхватил смартфон пальцами и свайпнул влево. Глаза опущены в пол, как у провинившегося котенка. — Выметайся.

***

А может сердце создано для того, чтобы его разбивали, Топтали безжалостно и крошили на части?

      А что делать потом с этими крошками, которые никаким способом вместе не собрать?       И ходит потом такой живой мертвец по миру, и ищет тепло, хоть каплю поддержки. Но не находит, потому что подобное излечивается подобным. А полюбить кого-то снова нечем просто, да и не хочется, на самом деле. И как бы между прочим люди тянутся к таблеткам и алкоголю. Цепочка, которая унесла столько жизней, сколько войне не снилось.

Потому что мертвые люди не всегда мертвы.

      Чимину больно. Больно так, что хочется разбить кулаки о стену, чтобы выместить обиду хотя бы на ней, но силы покинули тело, будто предвидя подобный исход.

Любовь может окрылить, но вправе лишить крыльев.

      Каждый раз, летая на небесах, окрыленные счастьем, делайте скидку на падение. Ведь никто не знает, когда с порывом ветра вы стремительно понесетесь к земле.