Трудный возраст

      Глаза кое-как привыкают к слишком яркому свету, направленному прямо в лицо. После неожиданного пробуждения координация в пространстве возвращается не сразу. Вокруг много чужих лиц и рук, все пытаются привлечь расфокусированное внимание. — Живой, слава богу!       В помещение врывается орущая что-то очень громкое девушка и маленький мальчик. — Время 12:30. Состояние стабильное. Да отойдите же от него! — пробасил немолодой мужчина, с резкими чертами лица. На нем были большие круглые очки, но это не выглядело нелепо, а наоборот, как раз к месту. — Где я? — голос хриплый, не поддается попыткам выровнять. — В больнице, руку поднимите. — Старший поднимает чужую руку и сгибает ее в локте.- Все хорошо, теперь отдыхайте. — Подождите, где я? Что происходит? Где Чонгук? — Вам нужно восстановиться и прийти в себя. Советую вам поспать. — Стойте!       Но дверь с хлопком закрывается, оставляя Чимина в полной тишине. Вокруг все белое и пустое, из мебели только кровать, маленькое кресло рядом с ней, тумба и высокая капельница, к которой из руки тянется прозрачная трубка. — Какого черта здесь происходит?       Кончики пальцев на ногах неприятно покалывают от отсутствия движений, а слабость во всем теле отдается головной болью.       Окна закрыты, но через жалюзи проникают солнечные лучи, что и является единственным источником света в помещении. Больничная палата так знакомо пахнет спиртом и стиральным порошком.       Как раз тогда, когда Пак напрягся, чтобы прокричать что-то призывное, дверь со скрипом приоткрылась, и в палату заглянула знакомая рыжеволосая макушка. — Чим, ты как? Не спишь? — Господи, Тэхен, я так рад видеть тебя! Что происходит? Почему я в больнице? — Врачи сказали мне, что у него могут быть провали в памяти, — едва слышно шепчет Тэхен, обернувшись назад, за дверь, а затем посетители решаются войти.       Юнги нежно держит Тэхена за талию, пока тот переминается с ноги на ногу. — Чимин, мы вообще-то ненадолго зашли. Нам сказали, что операция прошла хорошо. Как ты себя чувствуешь? — воздух натянут как струна, вот-вот порвется. — Мы? Нас? Вы вместе теперь? — Чимин, я понимаю, что тебе сложно принять, что мы любим друг друга, но прошел уже год, поэтому тебе стоило бы смириться с этим. — Год? Это что, шутка такая? Молодцы ребят, я поверил, у вас получилось. А теперь хватит. — Ты действительно не помнишь совсем ничего? Наверное, посттравматический шок. Скоро это пройдет. — Не помню что? — Чимин попытался подняться на локтях, но головокружение заставило вернуться в прежнее положение. — У твоей машины отказали тормоза. После столкновения тебя привезли сюда без сознания. — Что? Авария? Когда? Ведь я вчера уехал с Чонгуком домой, такого просто не может быть. — Чонгук? Кто это?

***

— Доктор, как он?       Тэхену и Юнги пришлось уйти из палаты, потому что Пак начал кричать и бить кулаками по краям кровати. Ему вкололи успокоительное, но еще минут пятнадцать, пока оно не подействовало, по коридору разносились просьбы позвать какого-то Чонгука. — Все еще говорит только о нем и рассказывает про какой-то другой мир, ничего не вспомнил. А еще он в который раз рисует какого-то мужчину. Никто понятия не имеет, кто это. — Может это последствия наркоза? — Нет, это абсолютно исключено, таких побочных эффектов он дать не мог. Скорее всего проблемы с психикой присутствовали и до аварии, но сотрясение активизировало процессы их развития. — Это можно как-то вылечить? — Я не знаю.

***

      Чимин сидел на кровати, держа на коленях книгу, на каждой странице которой теперь было нарисовано любимое лицо. На первой странице он солнечно улыбается, чем-то напоминая пушистого кролика, на второй он с нежностью смотрит прямо, на третьей крепко спит на чужих коленях. А на последней странице запечатлены слезы стоящего на сцене парня, сжавшего губы в тонкую полоску. — Чимин? — Да, заходи, — не поднимая глаз, произнес больной, поглаживая пальцами шершавые страницы. Наверное все это действие таблеток, но в принципе похуй.- Чего тебе? — Я хотел с тобой поговорить.       Дождавшись слабого кивка, Тэхен присел на край белоснежного кресла. — После нашего разговора, я не мог найти себе места, меня мучил тот факт, что, как бы я не хотел, я не могу поверить тебе. Это слишком невозможно, чтобы быть правдой. Я и сейчас не могу. Но я все же проверил кое-что, думаю это тебя заинтересует. — Что у тебя? — в голосе полное безразличие, даже глаза не поднял. — Я нашел Чонгука.

***

      С экрана планшета на Пака смотрел Чонгук собственной персоной. Точная копия портретов из книги, такой же идеальный и живой. — Я же говорил, а вы психа из меня сделали! — Чимин, он жил больше пятидесяти лет назад и погиб в Корейской войне. — То есть как пятьдесят лет? Тут точно какая-то ошибка. — Никакой ошибки. Он был офицером, погиб в 1953, какие-то месяцы не дожив до окончания боевых действий. Наверное ты читал про него, вот твой мозг и придумал всю эту историю. — Нет, все было так реально… Я не верю. Я не хочу быть здесь, не хочу жить, если его нет рядом. Я люблю его, понимаешь? — Ты не можешь любить его, потому что он не реален. — Это эта идиотская жизнь не реальна. А те ощущения, пусть даже они могут быть неправдой, — самое настоящее, что я когда-либо чувствовал.

***

      Этот мир дал нам шанс быть счастливыми, но мы были слишком глупы, чтобы оценить этот подарок по достоинству. Тепло твоих рук так недостижимо, права выбора не осталось. Но мои воспоминания покажут мне, каким путем нужно идти к свободе. Стоит ли мне снова выбрать неверную дорогу, чтобы встретиться с тобой взглядами?

***

      Вид из окна удручает: дорога, небольшой парк, в котором нет ни души, и серое мрачное небо. Но разве есть разница, где умирать? Если это подарит возможность быть счастливым, этот вид -лучшее, что он видел.       Для колебаний места нет, для выбора тоже. Жизнь в мире без него не имеет никакого смысла. В руках та самая книга. Они прыгают вместе, отказавшись от всего в пользу любви. — Забери меня к себе, ладно? Тело медленно склоняется над бездной. Вот она, свобода.

***

      Но хватка на животе не дает сделать заветный шаг. Крики на фоне практически не слышны. Это вакуум, пустота. Но его роняют на кровать, ударяя головой о спинку, и ощущения возвращаются. — Вколите ему снотворное и привяжите. — строгий голос знакомого врача.       Рукав поднимается, и Чимин чувствует острую боль в запястье. — Нет! Нет! отпустите меня! Верните мне мою жизнь! Я не успел! Не успел быть счастливым…       Но мир вокруг постепенно тускнеет, погружая парня в темноту.