Elysa

POV Elysa

             Кому-то только не снятся сумасшедшие сны? И я не исключение в этой вселенной безумства. Бывают такие сны, которые вообще не совмещаются ни с чем в моей жизни, а некоторые, в которых я вовсе не играю главную роль, просто следя за этим, как оператор. Ну бывает ведь такое? Я не одна такая, я уверена.       Бывали и самые обычные. Мне довольно часто снятся подобные сны. Повседневные, так скажем. Я собираюсь в поездку, сижу дома или в парке на скамейке, гуляю в неизвестном мне городе, играю на пианино, порой летаю. Да, именно летаю. Я думаю, что летать — это уже совсем обычное, что может случиться с тобой во сне. Каждый, кто испытал полет во сне, обязательно подтвердит, что полученные при этом ощущения и эмоции — фантастические и просто незабываемые. И это такое легкое чувство. Так приятно ощущать эту невесомость и свободу над землей, хоть на какое-то мгновение, что хочется вернуться назад, зажмуриться и взлететь заново. Смею разделить такие сны на два типа:       Первое — это ощущение, что появляются крылья. Сами крылья, как таковые, при этом вовсе не бывают обязательны, но энергия, держащая в воздухе, что-то неописуемое.       Второе — это сила, поднимающая в воздух, находится в ногах, на подошвах ног или в руках. Может сниться быстрое скольжение, стоя на ногах, над землей или поверхностью воды.       Такие сны по истине бесподобны, и в них хочется окунуться с головой, желая пофантазировать, забывая о проблемах, расслабиться и пожить чуток в совсем другом мире.              Но мне приснился, пожалуй, такой сон, который только и оставил мне пищу для размышлений о смысле его. Я никак не могу понять. К чему он? Я, конечно, стараюсь не особо верить тому, что сны могут быть вещими и могут что-то значить. Да и не думаю, что он может быть каким-то знаком, однако теперь он отпечатался в моей памяти. Подобное мне не снилось раньше, и я расскажу его вам. Может быть, я смогу понять его, промотав в голове еще раз, и убедиться, что он такой же, как и остальные, просто… с перчинкой?       Мне даже поначалу показалось, что это было реальностью, но позже я поняла, что нет.       Я очень хорошо помню, что я была спокойна и удовлетворена чем-то. Моя гармония в душе приобрела покой. Я была довольна моим состоянием и настроением. Меня не терзали какие-то проблемы и заботы, ничего не раздражало, не было шумных тревог и возгласов. Все вокруг меня казалось таким умиротворенным и удобным. Абсолютная самоуравновешенность. Я была счастлива. Я добилась этого там. Я приобрела безмятежность. Я ощутила это чувство хотя бы во сне и мне теперь больше хочется вернуться в это ровное и благодушное место. Теперь больше желаю добиться этого и меня это только подталкивает словно. Надо же, нужно было только сбросить все с плеч и поставить цель к моей, скажем так, флегматике. Я была бы уже давно удовлетворена и спокойна. Я буду стараться, но только ощутить это все наяву.       Это происходило в неизвестном мне месте. Где-то на холмах с видом на прекрасный и родной город. Была безмятежная ночь, заключившая в свои объятия дома и небоскребы. Тысячи звезд рассыпались по небу, сверкая и гаснуя вновь. И полумесяц яркий освещал вокруг пути и дороги на холмы, деревья, траву на земле. Легкий и теплый ветерок раздувал мои волосы. Я с замиранием сердца глядела на все.       Меня охватило удивление, что я впервые вижу эту красоту. Мои глаза изучали все детали этой картины, что была передо мной. Неописуемая картина, от которой я не могла отвести взгляда, потому что это было для меня ново.       Мне было легко в моем белом, воздушном, летнем платье, что было у колен. Волосы развеивались, приятно щекоча плечи. Я сидела на капоте большого автомобиля и наслаждалась. Я чувствовала, что я не одна. Рядом с правой стороны руки кто-то, прикасаясь левым плечом к плечу, сидел и просто был со мной.              — А так тебе спокойней? — приятный мужской тембр раздался вокруг, нарушая тишину. Скорее не мужской, а даже моложе чуть с хрипотцой. — Ты этого хотела?              — Да, — тихим и спокойным голосом ответила я, поворачиваясь к незнакомому собеседнику.       Его черты лица не были так четко видны при таком свете, и мои глаза не могли разобраться в точности разглядения этого парня. Это точно был парень. Возможно, чуть старше меня на год или два. Он был высокий, да высокий, хоть и мы сидели в темноте. Длинная шея, руки и ноги. Но черты лица были очень мутны, словно мои глаза видели, мелькая четкостью и снова размазываясь. Я лишь ухватила то, что он был худ на лицо, на губах что-то мелькающее, чуть вздернутый нос, густые брови, а глаза… я не могла их увидеть. Потому что, именно заглядывая в глаза, картина вновь мутнела. Лоб был закрыт, а голова… а голова была в капюшоне его огромной толстовки.       Может он и был худ на лицо, а тело, скажем так, массивным? Широкие джинсы, футболка и толстовка говорили мне только об этом. Я не знаю. Этот парень словно был мне знаком, но я видела его впервые       — Это очень красивое место, — мы смотрели друг на друга, — Мне раньше не давалось на такое смотреть. Скорее даже… я никогда не выходила так далеко за черты города, если честно, и не была в таких местах, которые неограниченны стенами. Здесь очень уютно и спокойно. То, чего мне так не хватало. О чем я желала всю жизнь. Спасибо тебе, — я улыбнулась. — Я буду теперь здесь чаще.              — Я знал это, — слышала я его приятный и мягкий голос, — И я буду с тобой?              — Как ты этого пожелаешь. Я не могу тебя заставлять.              — А если я захочу сюда? — я посмотрела на город.              — Я буду с радостью за компанию. Это ведь то, что я так хотела приобрести. Безмятежность, уют и гармонию в душе. А здесь я чувствую именно это.              — Даже в одиночестве?              — А этого я не знаю. Наверное, не будет уюта, а именно одиночество. Я не хочу этого. Я поклялась себе, что я буду делиться своим счастьем с другими и донесу смысл моих намерений. Скажи, ты сейчас умиротворен, как и я? — я повернулась к нему, а он все также смотрел на меня.              — Очень, — теплая ладонь касалась щеки и поглаживала щеку.              — Тогда я вдвойне, милый мой, — прикоснулась своей холодной ладонью к теплой парня.       Уже другое чувство окатывало меня своей силой, но я не понимала что это. Оно было для меня отличающимся от других и необычным. Во вне растекалось тепло, мне было очень комфортно рядом с ним, как ни с кем, моя душа витала отдельно от тела, мы будто были только вдвоем в этой вселенной, мне было надежно. Я доверяла ему, как себе.       И я очень хотела познать и изучить это великолепное чувство. Не больно ли от него, как от страха, предательства и горя? Оно так превосходит и имеет свою отличительную особенность от других. В конце концов, я так хотела узнать как оно называется. Что это?       Означает ли это, что я приобрету свое счастье? Я не знаю. Подсказывает ли это, что я правильно поступаю? Я не знаю. Придает ли оно мне сил быть более уверенной в своей цели? Определенно. Мне удалось хоть как-то испытать мое счастье. И я все больше хочу его вкушать. Я не хочу так больше жить, я хочу жить как там. Умиротворенно. Это просто невероятно. Этот сон я не забуду, так как он дал стимул, что я должна освободить себя от этого места. «Я так хочу быть свободной.»       Вот только… кто был тот таинственный парень? Откуда он мог взяться в моей голове, если я видела его впервые? «Милый мой» зачем я это говорила? Хотя я ко всем так обращаюсь.       Может он был выдуман мной? Если так, то приходи ко мне почаще, незнакомец. То ощущение, что было рядом с тобой, я хочу испытывать еще и еще. Оно невероятно и необычно. Ты делаешь это как-то… неведомо мне. Ты делал это просто своим присутствием и касанием. Я хочу научиться у тебя и мастерить этим, чтобы делиться с другими людьми, как и ты со мной. Приди и научи меня этому искусству.

***

      Огромное окно с большим обилием света начинает освещать палату. Новый день начался, а значит снова эта беготня врачей, медсестер и санитарок. Благо то, что сегодня придут родители. Они, конечно, приходят очень часто, но сегодняшний визит будет особен и для них, и для меня. И я надеюсь, что последний, потому что надо с этим прекращать. Действовать на нервы себе же от безысходности тут и им от этой беготни из дома или работы, не успев отдохнуть, в больницу ко мне. Достало. Я постараюсь донести до них, что я хочу: то, как это все надоело и убивает, что хочется жить, как нормальный человек с нормальными проблемами, просыпаться в своей комнате. Завтракать, обедать и ужинать за столом вместе с семьей в родном доме, следить за чистотой и убираться там же, гулять на свежем воздухе когда захочется, а не в определенное время. Видеться, развлекаться, общаться и запоминать моменты на совместных фотографиях с друзьями. Наконец таки развиваться и обучаться в школе. Больше всего я хочу этого. Ведь там в кое-какое время, когда мне удавалось там быть, я была как в своей тарелке. Мне не хватает этого. Мой круг общения так узок, что там остались только семья и сотрудники больницы. Все. Я не хочу того, что противостоит выше. И моя болезнь этому не помешает! Ни в коем случае. Она и так отняла у меня все: настоящее детство, настоящую дружбу, настоящую любовь, настоящую меня! Я не позволю так больше продолжаться, иначе я не смогу сказать вам честное «Прощайте».       Все как обычно по расписанию: умыться, уколы, завтрак, процедуры, мини прогулка и снова палата. Проходит некоторое время, что далось мне с таким трудом, а именно: ожидание родителей. Меня уже распирает вытрясти всю душу, все что меня терзает в последнее время и посвятить в свои цели и намерения. У меня получится! Я смогу доказать, что ни я, ни они не пожалеют о своем выборе. У меня должно получится.              — И у меня получится. Я это знаю, — уверенный мой голос раздался в палате, нарушая мертвую тишину.              Стук в дверь моей обители и я резко подымаюсь с кровати, дабы уже начать, но сажусь обратно, уже менее спокойной. У меня даже дыхание участилось, надо же. «Ну наконец-то, вы здесь». Дверь отворяется и заходит медсестра. Мое настроение спускается ниже плинтуса. Медсестра с бумагами в руках приветствует меня, уже унылую:       — Элайза, добрый день! Как твое самочувствие?       — Добрый, Энни. Нормально все.       — Точно? Ты уверенна, что…       — Все окей. Правда. Просто настроения нет, — отвожу взор на ноги, выдыхая.       — Позволь поднять его тебе! К тебе пришли родители, — родители пришли ко мне… Тут же устремляю взгляд на Энни и мое настроение начинает возрастать выше и выше.       — Правда? — застаю смех Энни и улыбаюсь сама от своего голоса маленькой девочки.       — Правда, правда! — родные голоса тут же слышатся. Энни оборачивается и уступает им место, отходя к выходу и прощаясь со мной и родителями. Я пулей кидаюсь к папе и маме в объятия, и слышу как они смеются.       — Мы тоже очень рады тебя видеть, дорогая.       — Наконец-то вы пришли! Я так долго вас ждала, — обняв крепко каждого, я отхожу от них и улыбаюсь до ушей. — Проходите, садитесь. Рассказывайте как вы, как Крис, как работа, дом? Кстати, а где Крис? — мы присели у диванчика, что у кровати справа. Я посередине, а они по бокам.              — Детка, у Кристиана сегодня соревнования и он не смог приехать, но он передавал боольшой привет, — отвечает мама.       — Соревнования… Я и забыла про них. Надеюсь, он положит там всех соперников! — выставляю вперед кулак и смеюсь с родителями.       — А как же! Ты бы видела, как он тренировался! Говорит, что будет бороться до конца победы и ради тебя, ну и нас тоже, — на этот раз раздается громкий голос отца. Я улыбаюсь. «Конечно, Кристиан победит. Я верю в тебя, братишка.»       — Дома все отлично, на работе еще лучше. Твоего отца повышают до заместителя! — хвалится мама. Я открываю рот от шока, а папа с мамой смеются. От моей мимики, наверно. Тут же обнимаю папу.       — Уау, поздравляю, пап! Ты большой молодец!       — Спасибо, детка. Единственный минус то, что больше времени буду на работе.       — Насколько больше? Это не повредит…       — Нет, нет все в порядке, не беспокойся. Плюс еще три часа в неделю.       — Ну смотри у меня! — я выставила вперед палец. Мама засмеялась оттого, что папа поднял руки, типо сдаваясь. Мама начала:       — Ну, а ты? Как ты?       — Со мной все в порядке. Никаких жалоб нет, врачи прекрасно справляются со своей работой. Как обычно, — выдавливаю улыбку и опускаю свои глаза на колени. Осмеливаюсь посмотреть на них и вижу, что они тоже улыбаются, но не так, как минуту назад. Тут я не выдерживаю. — Все я больше так не могу… — я встаю с дивана и поворачиваюсь к родителям, у которых тут же возникло недоумение на мой взрыв. Мое дыхание вновь учащается. При волнительных моментах оно всегда усиливается у меня.       — Эл, что такое? Что-то со здоровьем? — задает папа, держа маму за руку.       — Нет, со здоровьем все также! — выставляю вперед руки, дабы не торопить их своими выводами от моего поведения. — Не волнуйтесь!       — Объясни уже… — подает мама голос.       — Меня все достало… Все надоело и убивает с каждым днем тут. Мне так хочется жить, как нормальный человек рядом со своей семьей. Дома! Я так хочу быть там, а не здесь. Я так хочу каждый день видеть вас, а не здешний персонал. Я так хочу засыпать и просыпаться там, а не здесь. Там так тепло и уютно, не как здесь… — слезы на глазах наворачиваются, но я сдерживаюсь, — Вы даже не представляете, как хреново мне здесь, я извиняюсь, но не могу это описать по-другому! Эта рутинная и серая жизнь тут меня душит своими петлями, усиливаясь хваткой каждый, каждый день! Черт… я не могу, я… Я не хочу терять время понапрасну и впустую. Я так жажду беззаботной жизни обычного тинейджера, которая мне не знакома. Я задыхаюсь здесь, — мой шепот раздается по палате, и я больше не могу удерживать нахлынывающий поток слез, которые уже размыли глаза так, что я вижу только силуэты родных. Закрываю глаза. Струются одна за одной, не останавливаясь, и моя футболка намокает. Легчает. Боль уходит вместе со слезами, но все же оставляет осадок. Я становлюсь на колени перед ними, которые сидят и слушают меня, всхлипывая. Особенно мама. Выплакайся, родная. Ты ведь столько слез сдерживала за все это время, скрывая за улыбкой. Выплакайся. — Я вас прошу только об одном. Пожалуйста, я прошу вас, разрешите только уйти отсюда и стать свободной. Я не хочу жить в этой клетке, в этих чертовых четырех стенах. Я хочу быть свободной. Тааам, — показываю за окно, — но никак не тут. Семь лет, мам, пап… Я терпела и сглатывала всю горечь и обиду на протяжении семи лет! Мое терпение и силы иссякают уже… Позвольте только. Я вас прошу! Если вы хотите по-настоящему быть счастливой семьей, видеть счастливой меня…       — Эл… — всхлипывая, отзывается мама.       — Если вы хотите по-настоящему видеть счастливой меня, разрешите быть с вами рядышком… а не бегать сюда, не успев даже отдохнуть, мам! Встречать меня дома вместе с Кристианом. Больше всего я хочу этого. Я так хочу общаться с ним на бытовые и подростковые проблемы и темы. Ему этого не хватает. Он мне сам говорил! Обучаться, читать и писать, развиваться, заводить новых друзей, радоваться им при встрече, развлекаться и дружить, полюбить в конце концов…       — Эли… — с подавленным видом окликает папа, я устремляю на него свой полный обиды и разочарования взгляд, но перебиваю. Нет, я все выговорю.       — Папа, пожалуйста, — беру его в руки и целую, — Я не могу так больше. Я ведь… Я ведь… Давайте на чистоту, я ведь рано или поздно покину этот мир. Зачем меня тут держать? Облегчить боль? Продлить жизнь? Как? Как это можно, если это не поддается лечению? Я смогу только счастливо прожить последние дни, а не умирать от обиды. Хочу вкусить настоящую жизнь. Глоток свежего, уличного воздуха. Домашнего! Которым я наслаждаюсь только в определенные дни или от вас по приходу сюда. Я хочу жить счастливо последние дни. Это все, что я хочу от вас. Если вы любите меня, не бойтесь, я вас прошу. Вы наконец-то можете наблюдать меня счастливой, я хочу дать вам то, о чем вы мечтали: семью. Счастливую семью, но на время… И я знаю, что это втройне и больше ударит по вашим сердцам, когда я уйду, и я ненавижу себя за это!!! — я закрываю глаза и опускаю голову вниз, держась за нее двумя руками, — Но я не могу не воспользоваться шансом подарить вам хотя бы «временное счастье». — снова поднимаю глаза и вижу, что мама не выдерживает и кидается на меня с крепкими объятиями, а папа закрывает глаза правой ладонью, лишь бы не видели его слез ведь он никогда не плакал перед кем-то. Я крепко обнимаю маму, шепча «пожалуйста».       Вот и все. Это все, что я хотела сказать и накопилось во мне перед родителями. Они должны мне разрешить иначе я не выдержу в этих стенах после их отказа и ухода из-за моей легкомысленности, если так можно сказать. Они должны… Они не могут так поступить со мной, они должны.       Уверенный и чистый, громкий и решающий голос папы раздается в палате, на что я еще крепче стискиваю маму в объятиях:       — Хорошо, Элайза. Поехали домой…