Elysa

POV Elysa

      Сердце в предвкушении этого колотилось сильнее обычного, а удары гулким эхом отдавались в висках, но унять перерастающее все выше и выше волнение я не могла. Эти секунды, казалось бы, могут быть для меня последними. Во мне что-то торкнуло. Мое тело начало дрожать, сердце бешено колотиться, а пульс гудел в ушах с такой силой, что глушил остальные звуки. Так не должно быть. Но я ничего не могу с собой поделать.       «Почему я волнуюсь не как прежде?»       Что такое волнение вообще?       Мне сложно говорить, что такое волнение, ведь это очень широкое понятие. Также нужно понимать, что волнение и внутреннее переживание это не всегда страх в чистом виде.       В моем случае волнение — это переживание по поводу человека, лишающего меня внутреннего покоя, возможности максимально эффективно мыслить и действовать. Из всей этой суеты с ним нужно осознать главное: волнение ни к чему полезному не приведёт. Решить проблему или достигнуть цель — оно не помогает. Напротив, только мешает.       Но как же унять его, если оно то и дело заполняет всю меня, не давая возможности сделать и движение?       «Не спорю, дорогой одеколон приятно витает вокруг».       Расстояние исчезало на глазах. Осталось совсем немного.       Сердце в груди подпрыгнуло, когда он был уже наравне с нашим столом и спокойно прошел мимо в сторону уборной комнаты. Просто пройти мимо, притворившись, что между нами ничего нет, что мы совсем чужие люди?       Я резко выдохнула накопившийся в легких воздух, с тех пор как он встал из-за стола и вышел, с большим облегчением.       Даже от сердца немного отлегло, но тут в груди появилась какая-то еле уловимая тень сомнения, что что-то не так. Как это могло произойти? Неужели его смутило присутствие подруги? Хотя он всегда твердил что угодно даже в присутствии одноклассников и порой учителей.       «Такое чувство, что этого отношения никто не замечает, кроме меня и Гвен».       За все время моего наблюдения за парнем и рассуждений о нем же с Энни кто-то успел уже созвониться и, видимо, договориться о встрече, так как ее последние слова гласили, что она будет через десять минут.       — Энни, ты уходишь?       — Элайза, прости, но мне срочно надо идти. Муж звонил. Ему очень плохо, и я должна…       — Ох, Энни, конечно! — естественно, в этой ситуации она была права. — Мы с тобой наконец встретились, достаточно поговорили и выговорились друг другу, — она добро улыбнулась. — Я не обижаюсь, ты можешь идти.       — Ты даже не представляешь, как мне не хватало тебя! Я очень рада нашей долгожданной встрече и надеюсь, что мы будем видеться еще чаще. Будем так же советоваться и делиться проблемами. — Энни заглянула в глаза. — Хотя если посмотреть на тебя, то их у тебя нет. Ты говорила мне как-то, что будешь делиться своим счастьем с другими. Ты на правильном пути к этой цели, Эл, — она встала из-за стола и подсела ко мне, сильно обняв и вновь отпуская, но еще держась за плечи. — С тобой так легко было общаться сегодня. Не знаю, может, это время на нас так повлияло или… ты стала более собой? Я полагаю: второе. Но не в этом суть, а в том, что ты делаешь все по своему плану. Тебя настоящую знают немногие. То время… как ты каждый день боролась со своими комплексами, не дающими показать себя настоящую, только и делали, что скрывали тебя за стенами… — она помотала головой, отбрасывая прошлое из головы. Да и мне не хотелось вспоминать про это. — Тебе ничто не должно мешать, и плюс ко всему на твоём пути встаёт он… — она указала в сторону ушедшего Тома Каулитца. Мое лицо на секунду скривилось и вновь приобрело добрую мимику. — Уж если не повезло — старайся также действовать по плану, каким бы дураком он тебе ни казался.       — Ты даже не знаешь насколько…       — Если вам сразу не удалось наладить отношения, то терпи и бейся. Бой окончится. В твою пользу, разумеется.       — Почему ты так думаешь?       — Я просто знаю, что рано или поздно это случится. Не забывай, Эл: «От любви до ненависти…»       — Энни, — я протянула ее имя, закатывая глаза.       — Один шаг! — она встала у стола, не позабыв обнять напоследок и продолжая, не полюбившуюся мне, тему: — Эл, ну, это приукрашено чуток в твоей ситуации с ним. Ладно, я не говорю полюбить его, а просто подружиться. У тебя ведь не было в планах с кем-то воевать? — с этим вопросом она шаг за шагом уходила к выходу из кафе. — Попробуй, а может и… полюбишь, — мечтательно взглянув вверх, она выдохнула. — Тогда ты точно будешь счастлива, как я тебе говорила. — Энни остановилась. — Пока! Мы еще встретимся, Элайза. — Воздушный поцелуй в мою сторону, и она покидает заведение. Мне остается лишь помахать ей и проводить ее взглядом.       «От любви до ненависти один шаг».       Как же общество дошло до такого? Кардинально поменяться и переступить через свою гордость? Смогут ли два лидера ужиться вместе и научиться понимать друг друга?       Как по мне, всегда приятнее делать шаги навстречу любви, нежели ненависти…       Мне кажется, что эти оба крепких чувств очень похожи? Зацикленность на единственном человеке, вечное желание быть замеченным, купаться в лучах его внимания, задевать и волновать. Разве они не похожи? Вот только в нашей ситуации и не пахнет любовью. Или?       «Влюбиться в Тома Каулитца? В высокомерного, эгоистичного и надменного Тома Каулитца?»       Инстинкт самосохранения вопил о том, что нужно убираться отсюда подальше. Как можно скорее, а то это будет не «Уют», а варение в собственном соку. Парень может вернуться в любую секунду, а получать его выходки в конце хорошего дня — вовсе не хотелось.       — Нужно срочно убираться отсюда, — шепчу я, вжимая голову в плечи, боясь быть замеченной кем-то даже из его друзей, и, прежде чем я успеваю что-либо собрать в сумку и захватить пальто, передо мной оказывается Том. Удобнее присаживаясь на кресле, он оперся о стол и ждал моего внимания к себе, так как я глядела на свои руки, сжимающие вещи в руках, и не смотрела на него. Собравшись с силами и большим запасом терпения, я обратила уверенный взгляд на парня и фальшиво улыбнулась.       — Вот так встреча! Как ты тут оказалась? Следишь за мной… Элиза? — ну, конечно, как же без этого.       — И тебе привет, Томас, — улыбка тут же испарилась с моего лица и превратилась в оскал.       — Ну, ну. Ты не рада меня видеть?       — Нет. Слушай, мне пора домой, — я все-таки собрала свои вещи, накинув пальто и распустив волосы. — Приятно провести вечер.       — Да подожди, — произносит он лениво, как всегда в своей манере. Понимая, что меня ожидают пустяковые разговоры, я направляюсь к выходу. Но он не дал проходу мне, вытянув ногу.       — Ну чего тебе надо? Ты никогда не обращался ко мне по стоящим делам, и я не думаю, что сейчас выпадает такой случай. Тем более здесь.       — Мне просто интересно, что ты тут делаешь? Именно здесь, где нахожусь я.       — Тебе действительно это интересно? — он медленно закивал, вставая на ноги. — Сейчас? Когда твои друзья там ждут тебя и зовут, тебе интересно что я тут делаю? Ничем не приметная для тебя одноклассница?       — Ты знала, что я сюда приду, и пришла заранее, да? Якобы ты тут оказалась случайно?       — Я не твоя сумасшедшая фанатка, чтобы прослеживать каждый твой шаг, — сказав это, я почувствовала вибрацию в кармане и высунула мобильный. Папа.       — Брось, я же наверняка нравлюсь тебе.       — Слушай, у меня сейчас нет времени обсуждать с тобой это. Мне домой пора. И ты не нравишься мне!       — Элиза, как ты тут оказалась? В большом городе…       — Не называй меня так! Меня уже некоторые действительно за Элизу принимают. — он рассмеялся, а я лишь оттягивала звонок папы. — В общем, мне пора.       — Ну, куда торопиться? — вновь загораживает мне путь вот только своим телом, — Ах, точно. Детское время на исходе ведь. Тебе стоит поторопиться, ты права. Мама отругает за то, что зубки не почистила, — новая порция стебов с его стороны, и от этого он снова смеётся мерзким смехом.       — Домой пора, чтобы не наткнуться на каких-нибудь имбицилов, вроде тебя, и не стать жертвой насмешек. Но мне сегодня просто не повезло. Я уже встретила тебя, — не оставаясь в стороне от его насмешек, я ухмыльнулась в его манере. Снова вибрация входящего вызова. На этот раз я не собиралась больше задерживаться в компании парня и приняла вызов от папы, — Да… Я уже выхожу, а ты где?.. Так это недалеко от этого места, — я удивилась, что папин офис находился совсем рядом с кафе, и он мог заодно забрать меня от этого места. Том Каулитц также продолжал стоять рядом со мной и чего-то ждал. Я не обращала на него внимания, вовсе отвернувшись и зачесывая волосы. — Если у тебя получится, то… «Уют»… Хорошо, я жду тебя, — отключаюсь и иду в сторону выхода, но тот снова останавливают.       — Ты такая болтушка, не ожидал.       — Ну и не надо было ждать. Пропусти.       — С кем ты разговаривала? Не пора ли домой?       — Господи… Тебя это волнует? — не дождавшись ответа, я все-таки пошла к выходу.       Какая удача, что уже осень, но надо обязательно подгадывать с одеждой и внимательно следить за прогнозом. Вообразил прохладный ясный вечер, закатное солнце в голых ветвях деревьев и прохожие, туго укутанные в шарфы и в пальто, в отличие от меня, спешили домой. Холод пробирает по всему телу мгновенно после выхода из заведения. Воздух остывал, разносился успокаивающей прохладой, и дышать становилось легче после надоевшего запаха одеколона, исходящего от парня.       Стоя у заведения и дрожа как осиновый лист, я желала поскорее оказаться хотя бы в теплом салоне отцовского автомобиля. Шмыгнув носом, я уже поняла, что простыла за считанные минуты.       «Папа, ну где же ты?»       Прошло некоторое время, а папы все не было. Холод сковывал мое тело. Еще немного, и я больше не смогу сдержать дрожащие зубы. Казалось, холод окутывал меня, сковывал кончики пальцев, сковывал мои движения. Он был повсюду.       Каждый шаг уже в направлении дома давался с трудом. Звонки на номер папы были недоступны. Почему вдруг он отключился — я не знала. Как же не повезло… так бы успела сесть на последний маршрут.       Стараясь как можно быстрее достичь дома, я замечаю, что за мной семенит машина. Она привлекла внимание с первого взгляда, хотя мне давалось ее видеть несколько раз. Это точно не папа.       — Элиза, ты знала, что в -12° люди не гуляют вечерами? Тем более в легком пальтишко, как у тебя.       — Ч-чего тебе надо от м-меня, — губы дрожали, ноги подкашивались, дрожь пробирала по телу. Но я продолжала идти вперед по улице, а машина на медленной скорости справа от меня так же ехала наравне со мной.       — Да так. Теперь убеждаюсь, что есть оказывается такие люди, точнее только ты, глупая.       — Езжай куда хотел, Каулитц. Не л-лезь ко мне, — поднимаю ладони к губам и согреваю теплым дыханием, стараясь хоть как-то расшевелить пальцы. Такое чувство, что они вот-вот отломаются от рук, как льдинки.       — Ну нет, я… Так, ладно. Мой совет: либо заказывай такси или лови попутку, либо…       — Ч-что?       — Либо ко мне, — я тут же остановилась, смотря ошарашенными глазами в глаза Тома. — Я имею ввиду: ко мне в машину.       — Не то и-и не другое тем более, — правая бровь метнулась вверх, тем самым задавая немой вопрос. Я немного смутилась. — На попутку, а тем б-более на такси мне денег не хватает. — Он усмехнулся, откидывая левую руку на открытое окно машины и глядя вперед.       — У тебя больше нет выбора, Элиза.       — Я не сяду к тебе, — я продолжила путь вперед в надежде, что папа уже в пути где-то рядом.       — Ну тогда можешь идти. Уже… — он вынул сотовый из кармана джинс, взглянув на экран, — уже в -13°, — продолжая шариться в нем, он спросил: — Далеко живешь-то?       — Н-нет, — он выдохнул, откладывая телефон в карман. Я чувствовала его настырный взгляд на себе, но упорно шла.       «С таким темпом я точно не дойду до дома. Что же делать теперь?»       — Мне нужен более точный ответ, Элиза.       — Я дойду сама, и хватит называть… — не успев высказать свой упрек, я чихнула. Машина резко остановилась, и Том вышел из нее. Я, шмыгая носом и сжав руки, следила за его действиями. Резким движением взяв меня за предплечья, он повел к в сторону пассажирского сидения.       — Ээй, ты что творишь? Отпусти!       — Бля, ну и дубак тут. Как ты тут только ходишь, мать твою, — высказывал недовольства парень и подталкивал к машине. — Залазь быстрей.       — Я-я не…       — Ты хочешь, блять, астму заполучить? Садись говорю.       — Вообще-то, воспаление легких, — сказала я себе под нос, но, кажется, это донеслось до парня. Посмотрев на него, я наблюдала, как в глазах Тома вспыхнул огонек ярости, и он недовольно поджал губы. Это можно даже увидеть посреди вечера, среди тусклых фонарей, которые освещают уже нелюдное место.       — Либо садишься в теплую и комфортную машину, которая быстро довезет тебя до дома, либо будешь шаркать по холодной улице, постепенно отмораживая конечности. Плюс заработав бронхит, — на последнем слове он специально сделал ударение.       В этой нелепой ситуации он, действительно, был прав. До дома идти около сорока минут, а меня уже тянет в машину, от которой веет теплом. Переступив через свою гордость, я закивала головой, соглашаясь поехать на его машине. Теплый салон авто не хотелось менять на промозглый ветер с улицы. Не хватало еще, чтобы и он заболел из-за меня. Не то издевательства с его стороны о том, что я подвергла болезни «звезду», будут обеспечены до конца жизни.       — Хорошо, я-я согласна.       — Давай быстрее, — шире открывая дверцу, подталкивал он. — Если я заболею, ты пожалеешь, Элиза. Мне этого сейчас совсем не надо, — сказав последнее, после того как я села, он захлопнул дверцу машины и быстро обошел ее с передней стороны, усаживаясь на свое место.       Тёплый салон машины приятно согревал щёки и руки, немного покалывая. После жуткого холода на улице он оказался настоящим раем для меня. Конечно, тот же одеколон витал вокруг, еще более смешиваясь с запахом кожи, и играла тихая музыка. Застегнув ремень, когда мы выезжали на другую улицу, я принялась согреваться, потирая ладони. Если честно, то этого совсем не хватало.       — Можно включить обогреватель?       — Нет.       — Мне холодно, я не могу согреться.       — Не моя вина, Андерсон, — я смотрела на него, буквально сверля глазами.       «Зачем вообще предлагать садиться в машину, если нельзя и нормально согреться?»       — Скажи адрес дома.       — Район Бланкенезе, Штрандверг, — он остановился у светофора и откинул голову назад, глубоко выдыхая и при этом что-то нашептывая.       — И зачем только я… — мы встретились взглядами, посмотрев друг на друга, но я первая отвела его, следя за красным цветом. — Неплохой райончик, но далеко, — протянув последние слова, он откинулся на сидение и положил правую руку на руль, газуя вперед. — Боже, во сколько ты из дома выходишь в школу? Там ведь есть другие школы поблизости.       — На то свои причины. Тебе это знать не обязательно.       — Больно надо, — поворот налево, и он включил наконец обогреватель, к которому я тут же приблизилась. — Небось из-за нас перевелась.       — Я повторяю, Томас: Я не ваша фанатка. Ваши песни и группу — я знать не знаю. Хватит считать себя всемирно известным.       — Что? Да о нас вся Германия знает. Ты врешь.       — Пожалуйста, можно мы доедем в тишине? Я чертовски устала, и сил спорить с тобой нет.       — Это моя машина и здесь мои правила.       — Чего ты хочешь от меня?! — очередной выплеск надоевших вопросов, на которые парень никогда не отвечает, а только ухмыляется, как и сейчас.       Ехали мы наконец-то молча около десяти минут и, к моему удивлению, мы быстро оказались в начале моей улицы. Как только она началась, были моменты, когда Том снова и снова поднимал темы кафе и моего нахождения там.       «Почему же он обреченно выдыхал в начале, если мы добрались за пятнадцать минут? Понять его логику — мне явно не по силам».