Elysa

POV Tom

      Ночной город, сверкающий сотнями огней, — прекрасен. Днем тут серо, и люди, словно муравьи, снуют туда-сюда. Сейчас же, ночью, город разноцветный. То, что светится ярко, манит в свои очертания. Вот только люди, которые выматывались днем, начинали свою настоящую жизнь ночью. И казалось бы, все засыпает, замирает и ждет следующего рассвета…       Но ведома ли человеку ночная жизнь?       Вы только представьте: вы спите, а там где-то, в клубах, в пабах, на улицах, в парках — люди только начинают жить. Вот только жить не днем, а ночью. Ночная жизнь города показывала свои краски, умоляя её понять, что видеть и дышать такими моментами того стоит — не прекращать жить.       Ночная жизнь разнообразна. Кто-то стремится поскорее вернутся домой, чтобы не видеть эту пьяную, окутанную сигаретным и наркотическим дымом, полную свободы и разврата сторону, а кто-то наоборот — желает погрузиться в нее, распробовать на вкус или вернуться как в родной дом.       Встречи, наполненные страстью и тем самым привкусом свободы и разврата, не назовешь полноценными свиданиями. Для большинства людей романтичнее дневная сторона их отношений, когда он водит ее в парки, в кафе, провожает до дома после института… Дарит цветы.       Для меня это скучно. Точно не знаю, но все эти розовые сопли меня выводили, выводят и будут выводить. Слишком отдает сопливыми романами, которые запоем читают девушки моего возраста, мечтая найти своего «настоящего принца». Красивый, вежливый и обходительный парень из обеспеченной семьи… Что бы там ни понаснимали в смазливых фильмах и ни понаписали в любовных романах, в жизни всё иначе. Не бывает идеалов и прекрасных сказок с хорошим концом, лишь мы их придумываем, лишь мы тешим себя надеждами о них. И когда все рушится, горько сожалеем.       Чтобы женщина встретила на своём пути принца, она сама должна быть Золушкой во всех смыслах.       А теперь скажите, многие ли из желающих выйти замуж за принца — как и Золушка: юны, красивы, хорошие хозяйки и происходят из знатных богатых семей?       «Пожалуй, на этом закончится соитие».       Убитые, вымученные сутки отзываются чрезмерной усталостью, бьющей через край. Нехватка сна и отдыха вызывает промозглые воспоминания, ненужные размышления. Все время что-то мешало.       Хочется сделать вдох, напиться горячего чая и забыться тяжелым сном без сновидений на несколько часов. Я даже позволяю себе роскошь в виде таких минутных слабостей-грез. Необязательно напиваться алкоголем и вовсе отключаться от этого мира. Я не спорю, что находиться там можно целый день, но всё же я хотел провести своё оставшееся время немного по-другому.       В этот вечер все совершенно другое. Такие моменты наступают, когда я хочу отгородить себя от этой вечной суеты города и суеты «звездной» жизни. Суета ещё никогда не приводила к успеху. Чем больше покоя у меня в душе, тем легче и быстрее решаются все вопросы. В сети забот и неотложных дел.       Бывают такие моменты, когда хочется сойти со всей этой карусели и сказать себе: «Ну, привет. Поговорим?»       «Кто бы мог подумать? В 20 лет наступает предел».       Был трудный день, и он давно уж позади. Все дела останутся на завтра. А я чертовски устал от шума, суеты. Чувствуешь, как засыпаешь и слипаются ресницы.       Будет утро, где день начнётся со старта. А что же там ожидает?       «Я отойду на шаг назад, чтобы увидеть лучше что впереди меня там ждёт…»       Все заново по кругу? А как же внести что-то новое? А знаю ли я вообще что это за чувство?       «Может быть».       Возможно, это лишь призрачное ощущение?       «Я на самом деле не знаю».       Почувствовал ли я по-настоящему, что живу новыми ощущениями и новыми возможностями?       «Я… думаю да».       Я достаточно смел, чтобы отбросить все привычное и уютное. Готов считать подсказкой всё, что произойдет в моем пути. А главное — принять и простить непростую правду о себе. Почему? Я и сам не знаю ответа. Я просто ощущаю это, но кажется, не осознаю. Все смешивается в одну кучу, и я просто чувствую это. Все стало легче, и я довольствуюсь этим. Жить тоже стало проще, работать, играть… В общем, всё делать стало проще, потому что исчезло это ощущение невыполненного желания.       Возможно, в будущем мне захочется чего-нибудь обычного и простого.       Неприятное и тянущее чувство всё больше распространяется внутри тела, а нехорошие мысли забивают голову. Я понимаю, что это еще не конец. Надо просто успокоиться, отбросить все и сделать глубокий… затяг.       Итак… Распространяется некая расслабленность по жилам. Становится как-то легче дышать и просто быть.       Сигаретный дым медленно поднимался в беззвездное небо, сворачивался причудливыми кольцами и рассеивался в свежем ночном воздухе. Между пальцев тлела ментоловая сигарета, продолжая отравлять мою жизнь.       Закрывая глаза, снова обхватываю губами фильтр и заполняю легкие едким никотиновым дымом. Открываю. Вновь вижу ночной Гамбург. Он снова пробудился: люди выходили из домов один за другим, несмотря на ночь.       Средоточие ночной жизни во всех её проявлениях.       С берегов Альсберга открывался прекрасный вид на ночной город. Здесь немного людей, можно увидеть лишь несколько пожилых дам и господ, стоящих дальше от меня, и также любующихся картиной. Рядом стояла скамейка, на которую парочка вскоре села.       Я хожу по набережной уже очень долго. Она мне подходит для размышлений и поисков музы. Сейчас же — просто осмыслить жизнь, привести в порядок бушующие в голове мысли, обдумать прошедшие и ближайшие дни. А особенно этот вечер:       Я не упускал возможности подколоть эту девчонку. Было скучно ехать в тишине, и я не нашел другого способа убить время. В отличие от своей подруги — рыжего чертенка Гвен, Элайза держалась крепко на мои вызовы, но все-таки томные выдохи и нашептывания о лишь бы скорейшем приезде выдавали ее раздражительность, что только льстило мне. Возможно, мне нравилось действовать ей на нервы, а может, я просто параноик или какой-нибудь фетишист, но, в конце концов, она привыкла ко мне и даже стала порой просто не обращать внимания.       Бывает скучно в нудной школе, а если честно, то издевки над Гвен поднадоели. Поднадоело издеваться над старыми, так как они даже дерзят мне, выучив все наперед, в отличии от этой новой особы.       В конце концов, возможно, это была просто вежливость и сдержанность с ее стороны, я даже не думал, что она настолько стойкая. Никто, кроме Билла, не выдерживает мой характер.       Переступив гордость, она села ко мне в машину, хотя… у нее не было других вариантов. Да.       Район Бланкенезе казался весьма неплохим и спокойным, в некоторых домах горели огни, а другие уже спят.       «Эта совсем другая сторона. Это сторона, живущая днем».       Проезжая быстро мимо тихих и просторных улиц, я знал, что вот-вот и мы окажемся у ее дома.       — Можешь так не гнать, Том. Мы уже близко.       — Можешь конкретнее сказать? — снова выдох, но на этот раз я заметил, как она сжимает сумку в руках. Чуть позже успокоившись, она добавила:       — Так, это 32 дом, 33… — я убавил скорость и ехал по Штрандвергу.       Горящие фонари около домов пролетали мимо и освещали дорогу.       Продолжая проезжать, я уловил запах, похожий на вишню. Запах ее духов я почувствовал только сейчас. Андерсон, чуть наклонившись в мою сторону, выглядывала из лобового стекла номера домов, ища свой.       Я пытался понять то, что пришло в голову только сейчас: в отличие от нее, духи других девушек яро бросались в нос и были распространены в радиусе двух метров. Тем самым следовать за ними и не упускать возможность прильнуть к шее. Аромат Элайзы же ощущается только в максимум двадцати сантиметров от нее, и он был ели ощущаемым, что только тянет. 19, 18… Невесомый и слабый аромат улавливается отрывками. 17, 16, 15…       — 45-й! Вот он, — ее голос вывел из раздумий. Я помотал головой и следил за дорогой, слегка нахмурившись.       — Хорошо… Элиза, — машина остановилась, я выключил ее, проворачивая ключи, и посмотрел в сторону пассажирского сидения. Девушка тут же засобиралась, поправляя шарф и волосы.       — С-спасибо, что подвез. Ты выручил меня… и, — я кивнул, смотря на бардачок.       — И? — а теперь глаза в глаза.       — И я хотела спросить кое-что.       — Давай быстрей.       — Откуда такая забота? Давай на чистоту. Тебе разве не наплевать?       — Какая нахрен забота? Ты о чем, бля? — устало откинувшись на спинку, я снова посмотрел в ее сторону. Она прикрыла глаза, пождав губы. Я подло улыбнулся. И уже догадываюсь, почему. Ну, что я поделаю? Я не могу не материться. — А-а-а, типа я тебя подвез? — усмехнулся я, закатывая глаза. — Слишком громко сказано: «Забота».       — Ну, так ответь.       — Я же не полный козёл, чтобы не помогать тебе в таком состоянии, — ответил я, посмотрев на неё. — Это не забота, это… — я и сам не понимал что это. Ответить придется тем, что придет в голову первым. Я посмотрел вперед, вглядываясь в конец улицы. — Это жалость.       — Жалость? — после нескольких секунд молчания негромким голосом с хрипотцой спрашивает девушка.       — Чего так загрустила, Элиза?       — Мне не грустно. Так, самую малость, — опустив глаза, она вновь сжимала сумку в руках. — Просто хочется всех убивать лишь за эту дурацкую жалость. Неужели нельзя промолчать? — мотая глазами в стороны, она нашаривает правой рукой ручку от двери, пытаясь открыть. Двери были заблокированы.       — С чего вдруг тебе так обидно стало?       — Это еще часть обиды, Томас. Это, слава богу, другая жалость. Тебе не знать, до чего она меня доводит.       — Какие у тебя в голове тайны, Андерсон, — она слабо улыбнулась и было видно, что ей не терпится, когда я открою дверь, что я и сделал. Элайза вышла из машины, попрощавшись. Мне оставалось проследить за ней, пока она не дошла до дверей. Немного приглядевшись, я увидел, что ее встретила собака, активно виляя хвостом и запрыгивая на нее, на что девушка ругала собаку. Улыбнуло.       Что она имела ввиду, я не понимал. Чем же ей так не угодило мое сострадание?       На первый взгляд, очень хорошее, с пониманием, с сочувствием, желание поддержать в трудную минуту. Нужное качество для каждого человека.       Это, слава богу, другая жалость.       Это что еще? Бывают еще виды жалостей? Жалко то, что уже нельзя вернуть времена, людей, события. Жалость вызывают люди, попавшие в различные житейские передряги. Причин для проявления этого чувства достаточно много, но, как всегда, не всё так просто…       Какое же сострадание нельзя к ней относить? И что именно ее расстроило?       — Странно все это, — с последними словами и мыслями об этом вечере, я выбросил бычок в урну и последовал к припаркованной машине.       Мелодия вызываемого телефона в карманах джинс. Уже догадываюсь, кто бы мог это быть.       — Да, Билл.       — Где тебя носит? — я ухмыльнулся и открывал дверь, садясь. — Снова по клубам поплыл? Или у очередной…       — Нет. Я просто гуляю по набережной, — завожу мотор и выезжаю. — Проветрить мозги и все такое. Что-то важное?       — Предупреждать надо в таких случаях! Ты не первый раз так делаешь.       — И это все, что ты хотел сказать… мамочка?       — Нет. Давай быстрее, мне нужно тебе кое-что сказать и… обговорить это.       — Буду через двадцать минут, — сказав это, я отключился и прибавил скорости. Не то чтобы я сразу помчался по первому зову брата, не будь что-то серьезное. Просто чертовски уж хотелось домой и забыть все наваждения. Я знаю, когда на сердце тревожно, а в мыслях ураган, нужно прийти сюда и побыть одному.       Главное вести себя спокойно. С вечера паниковать не надо. Просто обдумать, осмыслить, понять и принять. Переспать, если можно так сказать, проблему. Как там люди говорят: Утро вечера мудренее? Соглашусь, пожалуй. Утро расставит точки над всем, да и, возможно, на правильные действия направит.       «Будет утро, где день начнётся со старта».