Elysa

POV Elysa

Я вижу лишь свои цели, я не верю в неудачу, Потому что знаю: даже крохотные голоса добиваются больших успехов, Со мной мои друзья, по крайней мере, те, что в почёте, А если мы не встретились до моего ухода, надеюсь, увидимся потом. ©

      Осень выдавалась не самой радужной. Временами выпадающий снег таял, повсюду мерзопакостная слякоть и грязь, в сапоги то и дело попадала вода из глубоких луж, а до парка еще ой как не близко…       В общем, чертов пессимизм и меланхолия мешают таким, как я, нормально наслаждаться осенью и всеми ее благами.       И благами ли? Лично я расклеившиеся сапоги и обострение сим не считаю…       Хмуро кутаюсь в куртку, надевая наушники и прибавляя звук. Иду навстречу порывистому ветру, подстраивая шаг по ритм, стучащий в ушах, не забывая крепко держать в руках поводок впереди идущего Купера, который разнюхивал все, что попадалось впереди.       Я пыталась понять, почему же меня так раздражает происходящее. Либо это моя природная скептичность и прагматичность с вселенской ненавистью к неполноценной жизни на данный момент, либо мне было обидно, что я сейчас трачу время на раздумья и не самом хорошем.       «Я сильная. Я справлюсь».       Ну, или мне хочется так думать. Думать... Черт, как же я устала от этого своего умения…       В отличии от многих, я действительно умею думать. Пытаюсь осмысливать поступки, просчитываю ходы, как в шахматах, но не умею жить. А они, зачастую поступающие безрассудно, повинуясь каким-то нервным импульсам, действительно живут… Не задумываясь, что, прогулявшись по лужам в тонких демисезонных сапожках, можно заболеть, почему солнце восходит на востоке, а заходит на западе, а не наоборот. Для чего мы вообще живем? А я, будь мой воспаленный разум неладен, об этом думаю. Еще как думаю… Размышлять насчёт смысла жизни? Пустая трата времени, скажу я вам. Вот живите и всё. Без лишних вопросов. И никакое горе, никакая беда — ничто — не стоит того, чтобы лишать себя этой возможности. Возможности жить. Я, правда, искренне не понимаю, зачем люди поступают так с собой, лишая себя жизни. Она ведь так прекрасна. Она одна! Мне кажется, человек, в первую очередь, не себя лишает жизни, а близких, ибо ему будет всё равно, его уже не будет; а те, кто действительно были рядом, будут страдать, и потому человек на время или даже навсегда отбирает у них возможность радоваться, наслаждаться жизнью. Ни в коем случае я не буду так поступать, ибо это — соль на рану. Еще на неоткрытую рану родных, которая будет разъедать еще с большим шипением и даже думать об этом не стоит. Это опять пустые мысли, слова и время.       Что есть «Время»? Вопрос очень сложный. Ответа на него я не найду, ведь для каждого оно имеет свое понятие и судится разными способами. Время бывает работать и учиться, влюбляться или забыться. Кто-то родится, а кто-то этот мир покинет. Кто-то грустит, а кто-то смеётся. Кто-то уйдёт, а кто-то вернётся. Оно может быстро мчаться или длиться бесконечно. Но оно не остановится. Не изменить его скорость… Оно само диктует нам, людям, свои законы. И мы вынуждены подчиняться им, хотя иногда так хочется остановить мгновение или вернуть его. Хочу остановить времени ход… Но оно меня не слушается, и в который раз уносит меня дальше и дальше. Все предельно ясно: время не подвластно нам.       «Ход «Машины времени» не остановить. Его не остановить, Элайза…»       Из глаз покатились слёзы. Если бы не тот факт, что я болею… Черт! Как же поступить… Что вообще происходит?       Я понимаю, что хочу остановиться, хотя бы немного, но почему моё сердце так болит? Противно. Так отчаянно хочется остановить время, чтобы это мгновение продолжалось вечно. Заставить замереть мир. Когда я понимаю, что мне был подарен ещё один день, а значит, надо скорей вставать и бежать навстречу чему-то новому, что подготовил для меня этот день. Может быть, именно в этот момент, когда я ощущаю предвкушение ещё неизведанного дня, мне и хочется остановить мгновение!       А как же вечер? Да, вечер, когда я уже ложусь в кровать и размышляю о прошедшем дне. Проигрываю в голове разговоры, в которых я участвовала, и поступки, которые я совершала. Может быть, именно в этот момент, когда осознание того, сколько я успела сделать всего за один день, наполняет меня приятным теплом, мне и хочется остановить мгновение?       А как же близкие люди? Например, вчера мы с Кристианом вместе готовили, а, когда мама увидела, насколько мы испачкались, залилась чистым, искренним и таким даже детским смехом. И я была так рада от того, что она счастлива, что мне и правда захотелось остановить это мгновение.       Но, а как же то прекрасное ощущение, когда мама с папой обнимают меня такими тёплыми и мягкими руками? И, может быть, именно в этот момент, когда я понимаю, что навсегда хотела бы остаться в этих волшебных объятьях, мне и хочется остановить мгновение? И вот в круговороте событий, слез, мечтаний и разочарований я пытаюсь найти себя… Самое ужасное, что сейчас, возыметь это время — сложно, а без него — невозможно.       Каждая секунда моей начавшейся жизни прекрасна по-своему, поэтому я бы хотела остановить каждое мгновение, чтобы запомнить его навсегда и хорошенько в нём разобраться, но с другой стороны… Я бы не стала останавливать ни одно мгновение, ведь их ещё столько впереди, я уверена… и если постоянно на чём-то зацикливаться, то можно опоздать на поезд под названием «Жизнь».       «Я спускаюсь, и темнота как кисель меня окутывает… я вижу только свой силуэт, но вокруг — ничего. Меня окутывает жуткий страх, хочется кричать».       Ведь меня до сих пор не покидает страх что я могу умереть. Страх… Медленно, заставляя каждый раз подумывать о самых страшных вещах, которые могут случится в любой момент, завладевает. Сейчас. Даже от одной мысли об этом меня бросает в дрожь, а уж потом в панику. В один миг все может рухнуть, попросту исчезнуть из памяти, из светлых воспоминаний, оставляя после себя лишь пепел — яд, пропитанный чужими грезами и слезами. Никому ненужными слезами — жалостливой нотой бессилия.       В один момент может разрушиться то, что так долго строилось. Я понимаю и поэтому боюсь. Боюсь остаться одной, быть преданной страху и остаться рядом с ним. Одна сплошная мысль, будто туча нагоняет его, заставляя вновь и вновь лить слезы, в голос рыдать, но смириться.       «Я не хочу умирать. Еще слишком рано, слишком, слишком…»       Алая ниточка, разделяющая жизнь и смерть — резко и больно обрывается в душе, заставляя невольно рухнуть наземь. Пасть в глазах других, заставляя насмехаться над собою. Дать понять всем, что я — никчемная. Никчемная девушка, верящие в эйфорию чувств, сказок.       «Конец всему ранее построенному».       — Нееет…       Музыка доносилась откуда-то издалека и вовсе перестала играть, когда я вырвала наушники из ушей. Мысли начали путаться и перескакивать с одной на другую. Воздуха становилось словно всё меньше и меньше. В голову приходили моменты из прошлого и злые шутки моих мыслей. Цепляться за последние проявления реальности становилось с каждой секундой все сложнее, и они перестали иметь четкую последовательность. Сердце будто съёжилось. Было невыносимо больно, казалось, внутри что-то лопнуло. Слезы застлали глаза, я изо всех сил старалась не давать воспоминаниям нахлынуть.       Я кричала, я умоляла, у меня ничего не выходило…       Слезы затуманили и мое сознание, мне больно. Внутри что-то с треском поломалось. Крик вырывается откуда-то изнутри, пытаясь разломить все преграды, что так упорно я сдерживаю. Но чувствую, что он сильнее меня и моих попыток сдержать все внутри. Я позволила дать себе слабину и расплачиваюсь за это. Я сделала шаг назад и проигрываю битву…       Ситуация просто не укладывалась в голове. Я боюсь. Боюсь до ужаса, до дрожи во всем теле, до липкого пота. Когда это происходило, то бешеные толпы мурашек пробегали по телу, а ноги становились ватными. К горлу подступал комок, хотелось кричать, и сейчас я вновь испытываю это забытое чувство горечи обиды. Рука то и дело ослабевала, временами сжимаясь. Я не контролировала свое тело, оно просто сидело на асфальте вдоль парка, норовя свалится прямо у скамейки, которую я успела заметить мутными глазами. Заставляя тело повернуть направо последними остатками сил, я стараюсь добраться до нее хотя бы на ощупь. Очередной раз сжимая руки и надеясь, что почувствую твердую ткань под ладонями, я впиваюсь ногтями в свою кожу и понимаю, что упустила Купера из рук.       «А мама ведь предупреждала, Элайза».       Устало сев на влажную деревянную поверхность скамейки, горячие слезы катились по щекам и делали влажной джинсовую ткань штанов на коленях. Крепко сомкнув пальцы на сидении, на данный момент я представляла себя одну на планете: часы замирали, запутавшись в стрелках, их явь уходила в далекие дали…       «Господи… К чему этот день — сырой и холодный — когда нет различий между жизнью и смертью, явью и сном?»       Но с каждым вдохом устоявшегося свежего воздуха, как обычно в парке, сомненья все дальше отступали назад, дальше, растворяясь где-то в глубинных затворах души и покидая разум. Мне становилось тепло… И реальность — с давлением странных пугающих мыслей — такой безобразной уже не казалась, почти обретая отчетливый смысл, что все постепенно становится на места. Наконец-то исчезло зудящее ощущение и чувство, что в твоей голове копаются. Плывучесть на глазах меркла, но не с таким прежним упорством, что можно было бы упасть в обморок от стольких переживаний. Но все же чувство какого-то наваждения не покидало и неприятно сидело внутри. С каждым уже отчетливым морганием картина вокруг меня приобретала свой образ. Один, вдох, «Успокоиться, нужно успокоиться.» Два, выдох. «Перебороть тошноту.» Три, вдох. «Помотать головой, приводя сознание в порядок.»       Я откидываюсь на спинку скамьи и закрываю глаза.       «Ничто не должно повлиять на это. Ничто не должно противостоять мне и моим намерениям. Все будет просто разрушено, будь это так».       Ничто. Не будет. Разрушено. Проворачиваю все вещи и мысли. Остаться должны лишь только положительные в голове.       Конец всему построенному? Ни в коем случае. Это моя крепость! Я еще борюсь за нее. Да, я потерпела поражение, но не проиграла эту войну. Я дам ответный удар с двойной силой. Я выучила этот урок…

***

      — Купер! — мой голос звучит среди парка, где достаточно таких же людей с питомцами, вот только я — упустила своего из виду.             Хожу и осматриваю каждую часть и каждый куст в этом месте. Зелени тут совсем нет так, чтобы спрятаться за кустами. Все листья, опавшие на землю, шуршат под ногами, а ветки лишь дрожат от малейшего дуновения ветерка. На выстроенных тропинках скопилось множество луж, где лежат те же листья, вот только не издавая звука.       Парк весьма большой и ходить тут который круг в поисках пса было изнеможением для меня, тем более после недавнего пережитого. Граждане, прогуливающиеся и просто сидящие здесь, дышали свежим воздухом и попутно разговаривали с друг другом на разные темы, но на мои вопросы о черно-белом курцхааре — они мотали головой в стороны, мол, и понятия не имеют.       Приближался седьмой час, а все брожу по просторам парка, не замечая псов и похожих на Купера.       «Куда же ты мог деться, Куп? В парке определенно нет. Он ведь мог выйти и за пределы, этот пес очень любопытенен в таких местах. Черт».       Прошло еще пятнадцать минут, но они прошли не зря, так как одна пожилая пара видела похожего пса, когда я обратилась и к ним в очередной раз. Гласили они то, что он вышел за пределы территории этого парка.       — Мне конец, родители будут в ярости… — говорила я, зачесывая волосы и метая глазами по крайним окрестностям.       — Это может быть не ваш пес, — сказал дедушка, ободряюще улыбнувшись. Его супруга закивала.       — Вы бы не могли описать его? У него должен быть ошейник и…       — Ободок? За ним семенил ободок, насколько я помню.       — О, нет, — простонала я, обессиленно топнув ногой. — Не подскажите с какой стороны он выходил?       — Кажется, с западной, — отозвалась супруга. — Это находится впереди нас, там должен быть фонтан. Видишь? — приглянувшись, я действительно увидела замерзший фонтан, а дальше и выход из парка. За то время, что заняли поиски, он мог прекрасно заблудиться в большом городе.       — Спасибо за помощь! Всего доброго! — попрощавшись с ними, я побежала к выходу и надевала шапку на ходу.       Холодный ветер кружил листья по двору, тихонько насвистывал неизвестный природный мотив, вороны исполняли многоголосую арию, а шум недалеких дорог улиц дополнял атмосферу городской симфонии.       Выходя с территории парка, я оказалась уже в более людном месте, где снующие в стороны, торопясь кто куда, люди сбивали с пути.       С мутной тревогой где-то внутри и дрожью в руках я все шла. Оказавшись уже в переулке с другой улицы, где люди наконец не мешали думать рационально, я начала мыслить, что могло его здесь заинтересовать в первую очередь. Вдруг его тут вовсе нет? А везут в каком-нибудь фургоне для отлова животных?       Я умоляла всех богов, чтобы это не случилось на секунду посмотрев в небо. От невеселых раздумий меня оторвала упавшая на плечо рука. Слава богу, не отрубленная, а прикрепленная к вполне полноценному телу, которое мне сейчас видеть особо не хотелось.       Я недовольно повернула голову, стягивая наушники на шею и встречаясь взглядом с карими глазами моего персонального язвительного кошмара.       — Как думаешь, — задумчиво начал он, чем вогнал меня в недоумение. — Стоять посредине проезжей части, всматриваясь в небо, хорошая идея?       Я затравленно покрутила головой и румянец смущения залил мое лицо. Я и не заметила того, что мои нехорошие мысли полностью затравили разум, а тело было далеко от него.       — Вот и я тоже подумал, что не очень, — продолжал одноклассник будничным тоном. — И решил вразумить тебя, глупая.       Водители недовольно загудели, видя, что мы до сих пор не сдвинулись с места. Я словно скинула с себя оковы того оцепенения и он, схватив меня за руку, повел к тротуару, распихивая столпившийся народ, глазевший на нас как на восьмое чудо света.       Пытаясь вырвать из захвата свои руки, я отталкивалась от парня, тащившего за собой, но пальцы все еще упиваются крепкой хваткой, возможно, даже останутся следы…       — Я не желаю чувствовать твои прикосновения! — отчеканивая каждое слово, я старалась вырвать правую руку с помощью свободной левой, периодически побивая парня по рукам. Понимая, что он намного сильнее меня, я с недовольным видом шла следом. Он посмотрел на меня через плечо и подтолкнул к стене какого-то заведения.       Освободив хватку, кровь начала снова поступать к правой кисти, которую я тут же начала разминать и потирать. Я посмотрела на напротив стоящего парня, наши взгляды встретились.       — Заблудилась, я смотрю? Так почему дома не сидится? Читала бы свои книжки или придумывала сценки с рыжей подругой.       — Опять ты? — я, конечно, заметила это давно, но не было удобного момента сказать это. Я поправила шапку. — Знаешь, я даже не удивлена, Томас.       — Да знаешь, я тоже, — он усмехнулся и сложил руки у груди. — Продолжаем преследования? Давай сделаем так: я дам тебе автограф, и ты отстанешь от меня? — я была в шоке от его самолюбия. — Или фото? Чтоб раз и навсегда.       — Мне не надо ничего от тебя, — процедив сквозь зубы слова, я направилась в верх по улице, заново принимаясь за поиски.       — Стоять, блять, — снова возвращаясь к этой теме, он опять дернул за плечо, разворачивая к себе так, что я спотыкаюсь об собственные ноги и чуть припадаю на парня. Снова этот одеколон. Ни секунды не останавливаясь у него в полу объятиях, я одергиваю себя и впопыхах ровно становлюсь на ноги, разглаживая куртку, рукава и постоянно съезжающую с головы шапку. Он смеется. — Ведешь себя, как девятиклассница передо мной. Вот в точности как они. Меня это забавляет, Элиза.       — Зачем ты меня остановил? — я смотрела на его улыбающуюся физиономию с серьезным лицом. — Что ж, я рада, что тебя это радует, но я не клоун для тебя. Мне сейчас вообще не до тебя тут! Как ты тут оказался? Почему именно на тебя я постоянно натыкаюсь в городе, а не с другой уже стоящей звездой?! — специально сделала ударение на последние слова. — Меня бесит, что это только и внушает тебе самолюбие, которое бьет уже через край, Томас! Пора, может, остепениться?       — Вау, ты ли будешь мне диктовать правила как жить? Да кто ты такая вообще?       — Я не диктую тебе правила, а просто даю совет, потому что твой эгоизм ни к чему хорошему не приведет… — последний раз отчеканив слова, я отвернулась от него, смотря прямо вперед и сделав уверенный шаг.       — Ну что ж, раз я такой эгоист с твоей стороны, Элиза Андерсон, то…       — Перестань уже.       — …то зачем мне моя совесть подсказала подобрать твою заблудившуюся собаку?