Elysa

POV Тоm       Удивление для меня - это, когда происходит что-то приятное, то, чего не ждешь. Удивление относится к разряду чувств, которые я хочу испытывать. Потому что, когда я чему-то удивляюсь, это означает, что я видоизменяю свою привычную картину мира, испытываю чувство новизны и открываю для себя какие-то новые грани реальности. Будем считать, что у каждого есть свой уровень, свои ощущения счастья. Хотя для счастья нужно несколько иное чем удивление.       Это все постепенно развивается, я бы сказал. Я даже не знал, что оно будет растекаться медленным ходом, а иногда появляться, ошеломляя внезапностью. Ничто не приходит так сразу и не выставляется на руки. Нужно уметь ждать. Все приходит только к тем, кто умеет ждать и верить.       Удивление для меня — это неожиданная радость. И мне всегда было приятно удивлять. Я хочу находить как можно больше поводов для удивления в повседневной жизни. От неожиданного для меня результата, я могу растеряться или в каких-то ситуациях даже смутиться, но удивление мне всегда приятно испытывать.       Мне и в голову никогда не приходило убежать от него. Я не помню, чтобы я когда-то глушил это чувство. Возможно, бывало такое изредка, в тех случаях, когда мне не хотелось показывать на людях свои эмоции. Да, я скрываю иногда удивление, для того, чтобы не показаться кому-то по-детски наивным и глупым. И я хотел бы научиться проживать это чувство открыто, не опасаясь того, что подумают обо мне другие. Возможно, это было раньше. Хотя так и было… Жить жизнью, которая соответствует идеальным представлениям о том, что люди думают — ужасный образ жизни. Это грустная, но простая истина: мы проживаем наши жизни, беспокоясь о том, что другие люди думают о нас. Принимаем статус-кво в отношении чего угодно, потому что все вокруг так делают. Мы на цыпочках идем по путям наших жизней, чтобы удовлетворить других, не потому что мы верим в это. В конце концов, наши действия, внешность и образ жизни формируют (как нам кажется) у окружающих людей то, как они нас воспринимают. Что не обошло и нас стороной. Мы были в глупейших предрассудках: как я выглядел в этих штанах? Что подумают люди, если я выскажусь? Эти люди что, шепчутся за моей спиной? Если я приму это предложение о, допустим, клипе, что подумают обо мне мои друзья и родные?

***

      Одни только мысли этих воспоминаний вызывает у меня головную боль… Это изнурительно. Это ужасно. Это должно было прекратиться. Мы понимали, что никогда бы не смогли запретить людям судить и оценивать нас, но мы смогли сделать так, чтобы это никак не затрагивало нас. Мы отстаивали то, во что верили, и если люди были не согласны, то они — враги. Это звучит уже отстраняюще и недоверчиво, но это так. Мы имеем врагов, а это значит, что мы добились успеха в этой жизни. Я понял, что лучше быть с любимыми людьми, чье мнение для нас действительно важно, чем нравиться всем. Мы сфокусировались только на этих людях. Мы узнали свои ценности.

***

Она остановилась на месте и медленно разворачивалась в мою сторону. Только я хотел уже наблюдать восторг… Но удивление и странное оцепенение были выше ее стараний, обычное взгляд сполз с красивого лица, что-то тяжелое и холодное, словно камень, упало сверху вниз, она попыталась двинуться, сказать что-то разряжающее обстановку, легкомысленно засмеяться, дрогнули уголки губ, но только судорожно оперлась руками о стену заведения, приходя в онемение.       Я пощелкал пальцами перед ее лицом, которое смотрело в одну точку где-то у моих ног.       — Ты так реагируешь, как-будто я сказал, что ты выиграла миллион евро, — моя очередная ехидная шутка в ее адрес не подействовала, хотя обычно с ее стороны обязательно был отпор. — Эй, переигрываешь уже.       — Я…просто не могу поверить…       — «Том, большое тебе спасибо, что выручил меня и спас мою собаку. Ты мой кумир!» Может это хочешь сказать?       — Последнее было лишним, — оттолкнувшись от стены, она ровно встала на ноги. Словно ничего не произошло.       — Нет, не было, — сложив руки, сказал я.       — Где он? Покажи мне и, — она запнулась, сдвинув брови и долго размышляя, — Откуда ты знаешь, что я его потеряла, и как он выглядит?       — Секрет, — наигранно запугав ее, шепнул я.       — И это я слежу за тобой, да? — тут я действительно подставил сам себя. — Ладно… Покажи мне его.       Я направился назад к своей машине, где оставил пса, и подозвав девушку, закуривал сигарету.       Все никак не покидала мысль того, что зачем я вообще подобрал эту собаку? Я никогда не миловал, не проявлял милосердия и сострадания, а главным правилом в моем «королевстве» было никогда не быть добрым и честным по отношению к чужим. Только семья и только друзья.       Такие чувства нужны, да. Ведь именно эти чувства помогают человеку оставаться человеком и сохранять чистоту души. Ведь у каждого человека есть сердце, которое рождает сочувствие и сострадание. Но и я — не исключение. Сочувствие и сострадание — это те качества, которые так или иначе, возникают у любого человека на протяжении всей жизни. Вызываются они ситуацией, которая кажется нам жалостливой, грустной и возникает желание помочь человеку. Ситуации эти различны, они могут касаться любой сферы, любого периода жизни и по значимости могут быть либо мелкими, либо достаточно серьезными. В любом случае, если у человека возникает чувство сострадания, значит, он хочет и готов помочь. Скорее всего, я просто сдержан в своих чувствах или обладаю другими качествами. Не знаю.       Сейчас я даже не понимаю отчего же вышел сегодня на улицу вместо того, чтобы посидеть дома под кондиционером и смастерить очередные аккорды или не пошел в клуб. Не понимаю своих действий. Отсутствие логики в происходящем заставляет доосмысливать, чтобы понять самим. Понимая процесс, я сам создаю логику событий. Все же хочется сохранить хоть видимость выбора. Что таки гложет внутри. «Перед тобой открыты все дороги, выбирай любую!»       Когда выбор бесконечен, когда дорог — бесчисленное множество, можно не выбрать, а придумать и придуманная дорога непременно найдется. Я хозяин своей судьбы, я могу выбрать свою дорогу, в конце концов, я могу выбрать себя. Но так ли бесконечен выбор, как кажется? Где свернуть, куда двигаться и кого встретить в конце пути. Я знаю, кого я хотел бы встретить, и кто, возможно, хотел бы встретить меня, но согласятся ли они с этим выбором дороги? Но как это сделать, ведь враги не спят и ждут момент, чтобы сделать удар. Иногда становится болезненно осознавать, что ты даже не имеешь представления что ожидает в будущем, ведь именно этот выбор и определит тебя и твоё место в обществе.       Мало кто осмеливается идти своей дорогой, а если кто всё-таки и решится, постоянно думает о правильности своего решения, живёт в страхе потерять то, ради чего он так старался. Только уверенность в себе и в своей цели может привести человека к ожидаемому результату… Не спорю, что может большинство людей и стараются, но в конце или даже в начале пути могут потерять надежду или же иссякнуть силами и терпением…       Со всеми этими нашумевшими и, требующими дискуссий в голове, мыслями я и не заметил, как выкуривал уже третью сигарету, и был близок к парковке у торгового центра возле парка.       Определение гололеда понятно любому жителю северной страны. За ночь заметно подморозило. Выпавший снег поблёскивал на ярко сияющем, но ни капельки не греющем солнце. И всё бы ничего, но гололёд портил всю картину. Невозможно было и шагу ступить, чтобы не упасть. Поэтому и приходилось идти медленно, что не входило в мои планы. После мыслей о том, что я тут делаю быстро появилось желание оказаться дома и хотелось уже поскорее закончить с этим делом.       Мы шли и молчали уже минут пятнадцать. Каждый был погружен в свои мысли и предпочитал думать в полной тишине. Изредка поглядывал на девушку, в то время как та с огромным вниманием смотрит себе под ноги. Элайза шла немного позади, было видно, что она идет маленькими шагами, дабы не поскользнуться, а мне было плевать. Я шел уверенными шагами, не заботясь о возможном падении. Идущая рядом Андерсон чертыхнулась и внезапно стала ниже ростом. Не прошло и мгновения, как я понял, что девушка просто напросто поскользнулась на скользком льду. Очень сильно ударив свой копчик, она распростёрлась на этом проклятом гололёде и скулила не в силах подняться. Странно в таких ситуациях, когда совершенно не знакомый человек сидит на льду, нормальный человек помог бы и даже извинился, просто так, ради вежливости. Но я совершенно не собирался делать ни того, ни другого. Всего лишь рассмеялся, надеясь, что девушка услышит. Но она ведь не была обделена хорошим слухом, как я и думал. В два шага оказавшись рядом с ней и не переставая посмеиваться, я потянул руку помощи.       — Чего ты смеешься? На моем месте мог оказаться и ты!       — Ну ни оказался ведь, Элиза. Это же ты.       Бросив на меня возмущенный взгляд, что меня не порадовало на какой-то момент, Элайза со всей своей силой потянула меня за руку на себя. Возможно, если бы я стоял на более менее устойчивой поверхности, мне бы удалось удержаться в положении стоя и еще раз рассмеяться вот только над неудачной попыткой. Но гололед отнюдь не придавал моему положению плюсов. Поэтому через секунду я сидел вместе с ней на заледенелом тротуаре, потирая ушибленное бедро и матерясь.       — Охренела совсем?! — бросив грозный взгляд на нее, спросил я.       — Неужели справедливость торжествует? — девушка залилась смехом после сказанных слов.       Прохожие проходили мимо нас с улыбчивыми лицами и продолжали оглядываться в нашу сторону. Снова потирая бедро, я метнул взгляд на одноклассницу, которая захватилась за железный забор и с легкостью встала на ноги, обтряхивая снег с себя и снова поправляя шапку. Теперь ее очередь смотреть на меня сверху вниз и подавать руку. В точности повторив все, что только произошло, я, как и она, тоже потянул ее вниз. Конечно, шансов остаться на ногах у нее не было, и девушка тоже свалилась на бок, выкрикивая мое имя и проклиная. Я рассмеялся, заливаясь смехом, уклоняясь от ее попыток кривых ударов.

***

      — Вот. В целости и в сохранности, — открывая задний багажник, я подталкивал ее собаку, чтобы она выпрыгнула к своей хозяйке. Она тут же начала ерзать хвостом и ходить вокруг Элайзы, моментами запрыгивая на нее.       Я потянулся к ободку и подал ее в руки девушки. Та оторвавшись от внимания питомца, с улыбкой на лице взяла ободок и нацепила к ошейнику. Закрыв багажник, повернулся к ним заново. Девушка ожидала, крепко держа обеими руками ободок.       — Ты хорошо его запомнил. Хоть я и не понимаю, когда… Это действительно мой заблудившийся пес. Теперь он всегда будет со мной, — чуть позже закатив глаза, она повторила мою манеру: — «Том, большое тебе спасибо, что выручил меня и спас моего пса», — указав пальцем на слове «пес», она ухмыльнулась.       — Ты забыла сказать про кумира, Элиза.       — Я ничего не забыла, Томас. У меня есть другие кумиры вообще-то. Так, стой на месте! — обратилась она уже к псу, который не стоял на месте. Я приглянулся к нему.       — Пес значит? — она кивнула, снова одергивая за ободок, — Понятно.       — Том! — резко обернувшись к голосу, я понял, что это был Билл. Который отлучивался в салон, а по приходу, видимо, не обнаружил меня, а закрытую машину и, возможно, пса. Билл подошел ближе к нам, кутаясь в куртку и с недовольным видом.       — Черт… Билл, я тоже отлучился на пару минут.       — На полтора часа ты отлучился! И я уже вижу почему… — он посмотрел на замешавшуюся девушку, потом на меня и снова на нее, но уже с добрым лицом, — Ты ведь Э.Элайза, так ведь? Мы вроде в одном классе учимся.       — Да, Билл. Очень приятно наконец с тобой познакомится, — залившись румянцем и пожав плечами, она протянула руку для пожатия, которую тут же принял брат и улыбнулся, обнажив зубы. Она посмотрела на меня, — Хоть кто-то из Каулитцев правильно произносит мое имя.       — Надо же, уже около двух месяцев в одном классе и ни разу не поздоровались!       — Ты прав. Это я, дура, не подошла и не познакомилась, как подобает новеньким.       — Еще какая… — не забыв вставить свою копейку в ответ, я ухмыльнулся посмотрев на нее. Под ногами что-то зашевелилось и потянуло мои джинсы. Обратив взгляд вниз, это был пес, смотрящий на меня так, словно на зверя. Я нахмурился и отошел на полушаг.       — Нельзя! — окликнула его одноклассница, и пес тут же одобрено присел к ней. Билл тихонько засмеялся и спросил:       — Так это твой пес, Элайза? Я то думал, чей питомец у нас в машине. Как он оказался там?       — Я упустила его из рук, когда очень задумалась… — попутно вытаскивая из кармана телефон и включая экран, ее глаза расширились, — Ох, Билл, я бы с радостью рассказала тебе, но мне пора домой, — она указала за спину. — Думаю, остальное Том тебе расскажет.       — Так ты в этом замешан? — я выдохнув, устало закивал в сторону Билла, — Да, конечно! Уже поздно. Давай мы подвезем тебя? По дороге и расскажешь, не то Том не умеет рассказывать что-либо. Заодно познакомимся! — брат залился энтузиазмом, что рассмешило Андерсон, — Где ты живешь?       — Бланкенезе, — поджав губы, сообщила она. На брата не повлияло, что отсюда это полчаса езды, смотря еще на пробки ближе к вечеру. Он лишь удивился.       — Достаточно времени познакомиться, — они рассмеялись.       — Билл, а ты что не знал, что Андерсон — любитель вечерних прогулок? — брат нахмурился и посмотрел в сторону Элайзы, которая закатила глаза и прожигала меня взглядом. Я снова ухмыльнулся, довольствуясь реакцией.       — Что он несет? Невозможно ходить в такой холод, тем более до твоего района.       — А для кого-то возможно, да Элиза?       — Томас… Это было только один раз, Билл.       — Так, давай ты расскажешь все по дороге?       — Да я на маршрутке доберусь, они пока разъезжают. Может как-нибудь в школе?       — Вот именно, Билл, они пока ездят. И да, в школе.       — Том, что за пессимизм? Если не хочешь вести, то я поведу. Пошли, Элайза, пса мы в багажник посадим. Кстати, что за порода?

***

      Город засверкал ночными огнями. Сумерки окутали этот странный, противоречивый город, оставив ему право засиять разноцветными огнями и погрузиться в ночную жизнь. Ночные дороги. Мне нравится ехать в никуда на машине, обгоняя еле ползущих, заспанных водителей. Нет, я не гоню, сломя голову, я просто еду. Мимо проносятся огни города, мосты, вывески, люди с компанией, парочки и просто одиночки.       Повернув голову в сторону окон, я посмотрел на улицу. Вернувшись исходное положение, включил телефон. Часы показывали 21:22 вечера. В салоне тихо играла музыка, а Билл с Элайзой беседовали на какие-то темы. Я предпочел молчать, не отрываясь от дороги и даже не подстебывая обоих. Хотя попадались идеальные темы, где я бы подискутировал с ними, но я просто молчал. Не осмелился. Перед кем?       — Какая там улица, Андерсон, — перебив их засмеявшихся, спросил я и повернулся к ней. Билл что-то показывал ей на своем телефоне и ко всему комментировал. «Да они хорошо подружились, я смотрю.»       — Штрандверг. 45-й дом, — она оторвалась от разглядывания в телефоне и подсказала адрес, — Вау, вы успели и в Лос-Анджелесе дать концерт.       — Да, это было незабываемо, Эл. — подтвердил брат. Эл?       — Покажи еще, Билли, — добрым и ненавязчивым голосом обратилась она, наклонившись ближе между нами. Билли? Снова этот аромат вишни.       Не понимал ситуации толком. Глупо это все, меня удивило, что он предложил ее довести, хотя они были знакомы пару минут. Быстро сблизились, родственные души? От незнания ситуации я начинал беситься, но, увы, сделать ничего не мог. Все это было не просто ново, я вообще не понимал, что происходит. Я молчал, и это казалось трусостью, потому что что-то непременно гложило и точило изнутри. Возможно, я выглядел необычно задумчивым, словно чему я не мог найти объяснения. Таким быть приходилось не часто, если вообще такое было. Сколько ни думал, сколько ни пытался себя понять, но я не смог разобраться в себе. Как бы глупо не звучало, а совесть тихо шептала, что стоило бы расшевелиться и влиться в их разговор, но я упорно молчал. Нет, не то, чтобы я ревную, нет. Это опять же все глупо. Никаких других мыслей быть не может и не должно, но… хорошо. Если даже я ревную, понимая, что тот еще собственник, то… кого? Возможно, брата-близнеца, но я привык. Нас ведь окружали и другие люди. По сути, это и морали не несёт. Я выдохнул. Ревность была просто напросто беспочвенна. Это я могу сказать точно.