Elysa

POV Elysa

      Каждый день в голове одна лишь мысль: этот день ведь должен наступить? Сегодня, может, завтра, может, через год. Пугает только неизвестность. Что же мне, мучиться неизвестностью? Было бы глупо с моей стороны. Остаюсь лишь с надеждой и верностью в то, что все будет как можно дольше. Сознание начинало проваливаться в душную темноту.       Запускаю руки в бездну, закрывая глаза. Неизвестность — все-таки надежда.       Это же просто, говорю я про себя, хотя понимаю, что невозможно, задумываясь о следующем дне и жизни в целом. И боюсь этих мыслей, так же как и чувств надежды, что начали просыпаться во мне, которые я не могу контролировать, все сильнее в них погружаясь. Но вот когда это обретает другой оборот, становится еще более боязно. И ведь это медленно прожигает меня. Выедает сердце и легкие, отчего пульс замедляется, а дышать становится все невыносимее. Нестерпимо жечь. А нужные слова застряли где-то глубоко между желудком и диафрагмой. И я добровольно скармливаю этим несказанным словам свою душу. В глубине своей голодной души хочется верить в сказку, тобой же придуманную. Просто потому что всегда лучше там, где нас нет. И поэтому из всех вариантов объяснения события мы так любим выбрать самый странный, самый нестандартный, самый исключительный. Но если вдуматься — тем и хороша неизвестность, что таит в себе массу разных возможностей. Что-нибудь изменить впереди, там, во тьме ещё не случившегося. Не знаю, правильно ли будет говорить, что счастье, на самом деле, заключается в неведении. Что случится со мной завтра? «Ну, не думай об этом слишком долго», — произнёс голос внутри. Действительно, сейчас не хочется об этом думать, не из-за настроения, а просто не стоит. Самое главное — продолжать стремиться, не строя иллюзий и не заботясь о предначертанном. Быть здесь. То, что здесь, то, что прямо сейчас. И будущее — это уже отдельная, самостоятельная категория. Если я докажу, что жизнь не лишена смысла? Что в ней нету смысла без веры? Может сможешь ты людям открыться и в счастье забыться? И не стоит всю жизнь о чем-то грезить, Надо жить продолжать не глупя. Разве можно ли в что-то не верить?.. Это путь без надежды тая.       Страх и нервозность, которые сперва утихли, а затем сникли, уступили место спокойному смирению, тотчас же сменились чувствами более яркого окраса. Думаю это всё, наконец-то, я закрываю страницу своего дневника, грустно улыбнувшись начерканному стиху. Захлопываю блокнот и ставлю на полку с остальными книгами, затем падаю на кровать всем весом и просто разглядываю потолок, молча думая.       Знаю, может, это и глупо, но я принимаю это все за истину. Даже если весь мир будет сомневаться. Я буду отстаивать свое. Жизнь течет прямо сейчас, следует ловить этот момент. Без суеты и переживаний насчет завтрашнего дня. Без обид и разочарований. Без гнева и раздражения. Без неуверенности в своих силах. Оставить обиды, как и всякие другие вредные привычки, в прошлой жизни. Прошлое бессвязно, назойливо, с мешаниной из кадров, потоками импульсов, до зуда в черепной коробке. До отвращения реалистично воспроизводило «пройденный материал». Первая вспышка памяти пронзила миражами скоротечно пройденной и увядшей жизни.       — Нет, нет, нет постой, — отдергивая себя от не желаемых мыслей, выхожу скорее на террасу вдохнуть свежего воздуха и выветрить навязчивые, ломавшие голову мысли. Глубоко вдыхаю и смотрю вперед. Вижу как лучи солнца уже восходят над городом. — Рассвет. Как красиво он выглядит, — почувствовать эту атмосферу свободы слегка морозной свежести, как дополнительный сеанс. Пора идти дальше. Нет больше тех волнений, переживаний, накручивания себя по пустякам, бессонных ночей, не дававших покоя мыслей. Только легкость, беззаботность и смирение. И это утро невозможно предсказать или подстроить, оно приходит само по себе, тогда когда этому действительно пришло время. Я понимаю. Понимаю больше, чем кто-либо другой. Это снова было бессилие. Некая слабость, которую я себе позволила проявить.

***

      — Ну-у, какие планы на ближайший уикенд? — интересуется Гвен, поедая десерт с довольным лицом. Сейчас мы сидели в школьной столовой после всех прошедших уроков.       — Планировала прогуляться с Кристианом и Купером по городу. Все никак не получается вылезти из дома, чтобы на целый день и вдоволь. Не хочешь с нами? — на этот вопрос ее реакция была весьма забавна: с задумчивым лицом она метала глаза по потолку, губы в трубочку, на которых остался след от белого крема и слегка прихлопывала ложкой по ним. Меня всегда смешила ее мимика в разных ситуациях, любопытные и забавные жесты, то, как она смешно и даже как-то по-детски реагирует на действия других.       Это всегда было забавно и интересно для меня — наблюдать за эмоциями других. Не только близких, но и порой совсем чужих. Я бы сказала, что это мое своеобразное хобби. Быть внимательнее к людям: обращать внимание на то, как они смеются, на то, как их улыбка спадает с лица, на то, как они ведут себя, когда одни. Как бы ни прозвучало, но мне основательно удается описывать настроение и чувства людей. За время проведенное в больнице, где присутствует миллионы эмоций, было не сложно не наблюдать за ними и стать мастером в этом деле. Это было и удивление, радость, ликование, веселье… волнения, отчаяния, жалость, срывы. Этот список бесконечен. Всю правду выдают глаза. Я всегда наблюдала за глазами людей, когда они улыбались, разговаривали, плакали, даже когда они просто смотрели в одну точку или ища кого-то в толпе. Когда они начинают слезиться, но они с силой выдавливают улыбку, такую порой правдивую. Отпускают голову, поправляют прядь волос, отворачиваются и смущаются, когда кто-то говорит им комплименты, теребят свой браслет или часы, любую побрякушку, когда волнуются и подрагивают руками. Как они вздыхают, закрывают глаза и делают глубокий вдох.       Наблюдая за мимикой и жестами, четко осознаю, что именно так узнаешь человека с другой стороны, его настоящего. Задумываясь, может, станешь относится по-другому или же сможешь понять, почему он так часто потирает свои запястья?       Наконец отложив это забавное занятие, она утвердительно закивала:       — Думаю, да. Давно с твоим паршивцами не виделась, — она усмехнулась, а мне оставалось растянуть губы в довольной улыбке. В последнее время у нас завязались периодические ночевки друг у друга. Наши знакомства с семьями прошли тепло, в атмосфере дружбы и семейного очага. Удивительно, как Гвен могла найти пути к дружескому схождению с Кристианом, да и целиком с моей семьёй, в том числе с нашим питомцом. Эта девушка не перестает удивлять меня. — Прихвачу свою.       — Все удивляюсь, как же ты с Крисом нашла общий язык? Он… довольно скромный паренек, — подставив левую щеку к ладони и немного склонив голову, поинтересовалась я.       — Бесспорный талант уговаривать людей, и с твердой уверенностью в этом, не преминуть воспользоваться этим же в разговоре? Да и тем более при знакомстве? Я буду не Гвен Фишер при таком раскладе! — торжествует она, как всегда размахивая ложкой.       Заглянув на часы, я выдохнула:       — Ну когда же он придет ошеломлять нас…       Мы ожидали того самого Эдди, который стал еще ближе к нам во время школьных подготовок, контрольных тестов и просто был в нашей компании. Парень быстро кинув пару слов во время перемены, обещал ошеломить нас с его слов «неприятными» новостями, которые, возможно, не понравятся и нам с Фишер. Что ожидать от него? К чему быть готовым? Мы не знали, прикидывая возможные варианты сего. Начиная с глубоко серьезных до самых глупейших, комментируя каждый и разрастаясь истерическим смехом до боли в животе, и представления, по силам которого понять только нам самим. Это и всегда манило к Гвен.       — Ох, идет этот… Точнее несколько, — веселое личико подруги сменилось на мрачное, когда она заглянула позади меня. Я весьма удивилась смене настроения, оборачиваясь и добавляя:       — Эдди не один что… ли — изменившееся настроение Фишер стало ясно теперь и мне. Вот только у меня оно стало чуток шокирующим. В столовую заходила та самая группа Tokio Hotel всем составом. Билл, как всегда, сверкал, смеясь с Густавом. Георг был занят разговором по телефону. Ну, а сам дьявол с надменным взглядом шел неспешной в развалочку походкой, ловя на себе восхищенные взгляды девушек всех возрастных категорий, тут же ринувшихся поправлять прически, макияж, заглядывая в отражения телефонов и карманных зеркал. А насупившиеся парни некоторых особ были не в сильном восторге от этого. Конечно, кто же будет восторге от того, что твоя девушка пытается выглядеть красивей перед четверкой, нежели перед тобой.       В помещении прекратились разговоры других школьников, которые также уставились на четвёрку и принялись едва заметно перешёптываться. Сейчас нас объединяло то, что нам, пожалуй, в первый раз далось видеть их в школьной столовой. Не секрет для всех, что группа точно довольствуется в дорогих заведениях с не менее благородным обслуживанием. А сейчас их приход был за гранью считаемого раннее.       — Чего уставились, будто кино идет? — ленивым мотивом отозвался старший Каулитц, не оставляя все без коронной ухмылочки. Такая неловкая пауза, будто он ляпнул не пойми что. Секунды три все глазели друг на друга и постепенно приступили к разговорам. Влившаяся волна переговоров уже началась со смехами и преследующих взглядов.       Как только все стало на свои места, словно по несчастной карме наши с Томом взгляды встретились. Его похотливая мимика лица, уступившая место заостренному удивлению, меня в полной мере не радовала. Сделав шаг в сторону Билла, он указал в нашу сторону. Глаза в глаза. Снова. Выпучив свои и резко обернувшись к Гвен, лицо которой выражало нечто непонятное, я вжалась в сидение. Она явно не была удивлена, но и показала это лишь молчанием со слегка прищурившимися зелеными глазами.       После высказанных мною слов в адрес Тома я ждала от нее чего угодно: злости или игнорирования, высмеиваний или подтруниваний. Сейчас внутри зарождалось такое чувство, что сейчас придется испытать встречный удар, да и группа вселяла какую-то боязнь. Невесть откуда взявшаяся паника заставляла чувствовать себя неловко.       Я даже прокручивала в голове сцену с извинением, что все так получилось и мне с некой стороны неловко. Предполагая, что я задела его, но непосредственно отдергивала себя от этой несчастной затеи. Он — звезда. Он привык к критике в свою сторону, к такой жизни, хоть в некоторых случаях и бурлящей сплетнями. И принять всеобщие суждения в свою сторону для него — раз плюнуть. Я встречала людей, страдавших от малейшей неприятности, от малейшей атаки, но разум их от этого закрывался, они оставались чувствительными ко всему, каждое нападение чему-нибудь их учило. А он… У него своеобразный панцирь, защищающий от нехорошестей. Любопытно порой, что хранится под масками, так прекрасно выполняющими свою роль в образах. Сколько времени будет еще держаться на его лице, как защита, охраняющую тайну души его настоящего, как броня, защищающая от бесчестности людей? Насколько тихо и тайно? А главное: насколько мучительно долго?       Днями или месяцами подряд собирать себя из осколков и рассыпаться вновь — это чувство, наверное, стало даром и тяжким бременем. Оно обрекло на существование со лживой улыбкой и умиротворенностью на лице, когда внутри идет борьба, в которой победу должен всякий раз одерживать разум, а это безумство не должно подавать признаков присутствия, чтобы в один момент не погубить все и себя. Улыбаться этому ощущению, но тут же напрягаться, чувствуя на себе взгляд. И знать, чей именно. Ему не раз уже доводилось ощущать его на себе, порой ловить, глядеть в ответ, глаза в глаза, долго так, что улыбки и подбадривающие кивки в ответ на него казались лишними и даже нелепыми, пусть и нужными, чтобы сохранить только вновь установившееся хрупкое равновесие в собственной душе, потому что оно может и пошатнуться.       Всегда есть тот, кто увидит больше, чем кому-либо хотелось, да только не всегда об этом скажет. Тот, кто наблюдает поверх, вздыхает. Тот, кто является для него опорой. Разбавит весельем то, что гложет внутри. Возможно, Билл. Определенно. Именно это не дает уйти, несмотря на полную обреченность. Гордость и острое чувство долга. Но не того долга, что наложен на него кем-то другим, пусть этим кем-то будет брат или целая публика, а того долга, который опустился на его плечи кем-то свыше, который ощущается всем нутром, так что не сойти с этого пути, не свернуть.       Не зная об этом человеке еще до знакомства с ним, и теперь знать достаточно, но никогда бы не помыслила даже, что он произведет такое впечатление. Я не знаю, как и почему, но чувствую это нутром — уже не так все, как было вначале. Да только понимает ли он, всякий раз глядя вот так, что все чувствуется, каждый раз, хоть и редко показывая. Или это видится только мне? А может это мне знакомо?       За этими мыслями я провела некоторое время, прослушивая окружающих. Подумать только, даже не было особо драматичной причины. Но и сидеть так дальше было уже невыносимо.        — Гвен! Звони Эдди, чтобы в другом месте встретились! — она закатила глаза и достала телефон, но все же держа в руках.        — Эл, от их присутствия ничего не изменится. Мы будем сидеть здесь.       — Они идут в нашу в сторону. Я не хочу выслушивать его пререкания, ты же в курсе того…       — В курсе и даже видела, — она уверенно закивала головой следом улыбнувшись. — Ты, конечно, задала ему! И что? Мстить будет?       — Я не удивлюсь этому… — зачесав волосы назад и вдохнув полной грудью, я выпрямилась. — Так, ладно. Хотя бы спроси, где он. Долго ждать-то?       — Вот это уже другой разговор, Элайза, — она принялась искать номер Эдди. Только приставив телефон к уху, она засмотрелась на несколько секунд позади, а затем отключилась. Я снова удивилась, повернувшись на сидении, и увидела, что у входа был Эдди, размахивая телефоном с улыбочкой, но и одновременно занятым с незнакомой группой девчонок и парней, так не вовремя его задержавших.       — Ты меня ищешь там? — я замираю, прислушиваясь к шепоту, втягивая воздух, пропахший одеколоном, всматриваясь перед собой и глотнув, — Я уже тут… — чувствую чужие взгляды, но привычно стараюсь игнорировать, пока уха не касается теплое дыхание. Рука бессильно скользит, и я собираю ладони у коленей, снова потирая их. Повернувшись в сторону голоса, вздрагиваю и застаю слегка покусанные губы с черным колечком, карие глаза с густыми ресницами, смотрящие в упор в мои, и чуть ли соприкасаясь с ним носом. Персональный кошмар — Том, как оказалось, уже достиг нас, пока мы спорили, непредвиденно появившись близко. Слишком близко. Я даже потерялась на мгновенье среди спутавшихся мыслей, но карие глаза взяли словно под гипноз. Цвет древесины или же кофейный… «Впервые вижу карие глаза настолько близко» — проникала мысль в голове. Он поддается вперед — стремительно и вместе с тем неуверенно, пристально глядя масляными глазами, тем самым заставляя меня уклоняться от него.       — Эй, ты ч-чего? — выставляю руки вперед к его груди, отталкивая и наблюдая за его лицом, выражавшее ничто причудливое.       — Том, оставь Эл в покое. — Я посмотрела на улыбающегося Билла, стоявшего рядом с нашим столиком. Густав с Георгом, как я заметила, уже занимали места заднего столика с еще одним парнем. — Привет, кстати! — младший Каулитц потянул Тома за толстовку, привлекая назад, и с этим я ему помогла, еще упорнее отталкивая и правильно сев за стол.       — Ох, ты сейчас задеваешь мои чувства, Элиза.— Том с наигранностью на лице хватается за сердце. Гвен делает глубокий вдох.       — Засунь свои чувства куда-нибудь глубоко-глубоко в задницу. — Удивившись, я заметила, что Билл тоже не скрыл своих эмоций, наблюдая за ними с приподнятыми бровями. Гвен весело обратила внимание на младшего, — Привет, Билл. Как дела?       — Салют. Потрясающее, — улыбчиво он присел рядом с ней, а Том продолжал стоять рядом. Я поймала его серьезный взгляд на себе, который следом метнулся на близнеца. — Обедаете?       — Да ждем кое-кого, кстати, не ожидала вас тут увидеть… — видимо, в отличие от Тома, с Биллом она поддерживала дружескую связь, так как он всегда был более адекватен и к ней, и ко мне, да и ко всем в целом. Признаться, в большом-таки отличие. И вот они уже вливаются в свой разговор, оставляя меня на растерзание Тома, который, видимо, не собирался скучать и подошел, опираясь правой рукой об стол и открываясь ко мне видом. Я лениво смотрела на него, ожидая.       — Ну? Уже в каком-то предвкушении твоих язвочек.       — Все никак не могу забыть твои слова, Андерсон. Как же там… — пройдя языком по нижней губе и остановившись на колечке, он склонил голову в сторону. — Если этого не случится, то ты возьмешь что-нибудь тяжёлое и будешь бить меня по голове. Так?       — С памятью все отлично. Я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Мне по голове тебе постучать?       — Глупая девчонка, — он покачал головой и снова приблизился. — Ты еще не знаешь, как я…       — Ну и славно, что не знаю, — и опять отодвигаю его силком. — И не горю желанием.       — Так ты остаешься при своих словах, Элиза? — я посмотрела на него, сжимая кулаки.       — Чего ты добиваешься? Достал, — этот разговор стал раздражать. — Не твое дело.       — Ты не ответила на мой вопрос.       — Это ни к чему, поверь.       — Сколько раз я должен повторять тебе одно и то же? Я не отстану.       — Да, остаюсь…       — Что-что?       — Да! Остаюсь!       — Аха…       — «Аха»? Это ради этого ты на меня буквально наседаешь? Я сейчас действительно тебя ударю.       — Ну, рискни, — я схватила стакан и собиралась поднять его, размахнувшись со всей силой, как…       — Элайза? — внезапный голос Эдварда выбил из колеи и принудил к отступлению от этой затеи, медленно положив стакан на место. Мы одновременно повернулись в его сторону. Он стоял в двух метрах от нас, делая шаги вперед и поправляя рюкзак на плече. Взгляд был насторожен на нашей картине, — Какие-то проблемы, Том? — посмотрев опять же на возвышающего парня, я увидела, как он посмотрел на меня с подлым и ухмыляющимся взглядом, постепенно отстраняясь.       — Ответ я получил, теперь нет! — этот взгляд говорил всем своим видом, что все это не доведет до добра. Затем повернулся к пришедшему парню, осматривая сверху вниз. — А ты кто у нас такой?       — Эдди! — вздрагиваю от звонкого голоса Фишер, которая придвинулась вперед, чтобы выглядывать из-за Тома. — Ты где ходишь? Мы тут как бы ждем тебя с ошеломляющими новостями и довольно давно!       — Прям-таки ошеломляющими? — спрашивает Билл у Гвен, метнув брови, на что она просто пожала плечами.       — Я — Эдвард Леманн, с параллельного, — ни рукопожатий, ни приветственных жестов, а только взаимные оценивающие взгляды. Эдди обратился к Гвен: — Задержался, Гвен, не кипишуй. Кстати, вас это по какой-то части тоже касается. — Он посмотрел на братьев и подошел уже ближе к моему сидению, сложив руки у спинки позади меня, под пристальным взглядом старшего Каулитца. — Хотя вы можете отказаться.       — Эдди, что там? — сидя в полуоборота, поинтересовалась и я.       — Я сегодня был на собрании. Там были директор, некоторые учителя, вожатые, ученики, в общем все. В начале не было особо интересно, говорили об итогах учебы ну и воспитательские работы, так что я собирался уходить оттуда. Как потом речь зашла о тринадцатых классах. Тут я немного заострил внимание. Как они говорили: это вообще не было в планах, но новый препод по географии предложил эту идею за день. Им это понравилось и они решили почему бы и нет. Почему бы тринадцатым классам действительно не познать красоту.       — Конкурс красоты, что ли? — усмехнулся Билл, — Я догадывался, что этот препод извращенец. — Мы посмеялись.       — А я не против, — на этот раз высказал свое мнение Том, сверкая глазами. — Поглазеть на девушек, ммм, а если еще буду судьей, то…       — То с каждой как минимум переспишь, — не без внимания осталась Гвен. — Продолжай, Эдвард, и не разочаровывай конкурсом, пожалуйста. Усмири гормоны Каулитца. — на эту шутку я отреагировала, засмеявшись в голос. Том усмехнулся.       — Э, нет, ребят это не конкурс красоты. Это нечто совсем иное. Они хотят отправить нас всех в ближайший лес, находящийся за городом. По-моему, в трех часах езды, но не суть. Мы, тот самый препод и несколько старших будем в некой экскурсии по природным ландшафтам Гамбурга, хотя откуда им взяться… В общем, экскурсия для того, чтобы увидеть красоты окрестностей. Мотивировано это тем, что мы якобы не совсем знаем, где мы живем и что нас окружает на самом деле… Что-то такое.       — Что?! — воскликнули все, кроме меня. Мне эта идея нравилась, как ни крути.       — Бред. Полнейший причем, — Фишер не была в восторге. — И мы должны «познать эту красоту» за день, да? Туда три часа, обратно три часа. Сколько мы там пробудем? Неизвестно когда еще выходить туда, уж тем более возвращаться-то когда?       — Фишер, замолчи, умоляю. Они же должны были это продумать? И вообще сколько дней действительно? — пожалуй, с подругой я тут соглашусь, мы будем сильно вымотаны за один день. Эдвард кивнул, оглядывая всех.       — На три дня. Они решили сделать ночевку. Здесь ничего не остается, кроме этого. Гостиниц там поблизости нет. Мы будем в лесу.       — В палатках? С огроменными рюкзаками вещей толпиться там? Среди леса, где комары и невесть какая еще дичь? — и снова протестует она. Я посмотрела на нее укоризненно.       — Да хватит тебе. Ищи положительные стороны в этом, Фишер. Во-первых, в тесноте, да не в обиде. Во-вторых, пикник посреди природы мне кажется весьма заманчивым. Ну, а в-третьих, познаешь флору и фауну родных земель, — я улыбнулась в попытках как-то поменять ее представление, она лишь передразнила меня.       — Да в таком случае проще NatGeo посмотреть, Элиза, — оставляет комментарий и Том, засунув руки в карманы. Билл с ним согласился. — Да и вообще мы можем отказаться. Ну по крайней мере, мы с группой точно, а вы…       — А я бы посмотрела все своими глазами, нежели через экран, Каулитц. Так ты не вдохнешь свежего лесного воздуха, и камера не передаст всей картины целиком. Тут, в кишащем в дыме городе, иногда проще выйти туда.       — Так держать, Эл, — хлопает по плечам Эдвард, искренне улыбаясь. Он всегда так делал: растягивает губы в улыбке, а затем обнажает зубы, компонируя с милым взглядом. Я похлопала по ладоням парня.       — Ла-а-дно, ладно, я еще подумаю, — почти сдается Гвен, приподнимая ладони. — В принципе, ничего страшного. Только бы не наткнуться там на каких-нибудь оленей, — она посмотрела на Тома, который даже не обратил внимания на ее ехидство. — Билл? Вы как?       — Я не знаю. Смотря когда. У нас намечены записи и интервью. Да и вообще пока желания особого нет. Кстати, Эдвард, когда?       — В среду будем выезжать. Скорее всего с утра. В общем, думайте. Сегодня понедельник. Завтра дайте мне знать, я должен подать список. А кто не собирается вовсе, должен придумать весомую причину.       — Ну или просто быть в составе Tokio Hotel, да? — добавила Гвен. Том внезапно засмеялся.       — Тупая шутка. — он быстро стер веселость с лица, оставив ухмылку и посмотрел на нее с победой на лице. — Пойдем уже, Билл. Чего мы вообще остановились тут.       — Том, не язви, — с легкой грацией Билл встал из-за стола рядом с братом. — Ладно ребята, рады были повидаться. Спасибо за предложение, мы обязательно подумаем. До встречи!

***

      Как бы это не казалось странным и отпугивающим, но меня эта затея привлекла. У меня был лишь один вопрос: «Ну, и как там в лесу? Какие приходят мысли?» Возможно, идет беспрерывный процесс обдумывания и совершения поступков, которые ведут к каким-то последствиям и конца которым нет, но имеет еще и удивительное свойство притягивать к себе вопросы, которые тебе особо интересны. Твои осознанные и неосознанные желания, твои розовые мечты и твои серые страхи как бы воспроизводятся в образы во плоти, или задуманные в душе ситуации. Ну и в конце концов, выйти за пределы этого города. «А может все и не так плохо?», — подумалось мне внезапно. Ведь я всегда хотела сбежать прочь, вырваться из того замкнутого круга, в котором находилась ранее. Эти мысли обнадежили меня и я улыбнулась серым тучам. Родной город и такая знакомая улица… Я возвращалась домой после встречи в столовой и этих новостей. Устало и медленно шагая по тротуару, я размышляла о том, как на самом деле я проживаю жизнь. Побыть наедине с природой. Позволить себе отдохнуть хоть немного. Расслабиться… К счастью, осталось совсем немного и скоро можно будет ненадолго забыть про все и всех и побездельничать.       Тогда я и подумала, что раз уж мне представился такой шанс, то стоило бы выйти за границы города и осмотреть лесные окрестности. Быть может, тогда там хотя бы станет ясно, куда направляться дальше.