Surreptitious: Diary

9 января 1996 года       Сегодня у папы день рождения. Я решительно была не намерена оставлять сей факт без внимания и, как следствие, папу без поздравления. Понежившись с утра в кровати, созерцая свою (отдельную!) светлую и просторную спальню, насладившись тишиной, я привела себя в парадно-выходной вид, закинулась плотным завтраком и попиздячила в увлекательное турне по пафосным продуктовым магазинам, целью которого было раздобыть свежую и вкусную чернику для торта, который я собиралась приготовить по вышеупомянутому поводу.       Домой я вернулась к часу дня, когда Мария уже ушла, бабушка отправилась куда-то по своим делам, и дом был предоставлен в полное моё распоряжение. D'ailleurs, интересовала меня только кухня, где я до вечера провозилась в кулинарных изысканиях.       В моменты, когда мне было нечем занять мысли, я вспоминала о том, что папе только тридцать шесть, а мне уже пятнадцать. А маме бы сейчас было тридцать четыре. С ума сойти, какие они у меня молодые.       Результатом своих многочасовых трудов я была более чем довольна: с эстетической точки зрения выглядел торт просто потрясающе – многочисленные тонкие коржи, белоснежный крем между ними и плотный слой черники, венчающей моё творение. На вкус тоже должно было получиться весьма неплохо – это я установила, стремительно подъедая излишки, выявлявшиеся в ходе готовки.       Оставив торт в холодильнике пропитываться, я поднялась в свою спальную комнату и бессильно рухнула на кровать, и пролежала без движения, пока за окном совсем не стемнело.       Немалых усилий стоило мне второй раз на дню приводить себя в тот самый парадно-выходной вид. Потом я упихнула в сумку подарок для папы – набор добротных (очень прочный сплав) и именных (едва приметные гравюры) инструментов для варки зелий, набросила на себя любимую мантию и спустилась вниз, на кухню за тортом, в который прежде нужно было воткнуть тридцать шесть свечей. В доме было темно, бабушка ещё не вернулась.       В Хогвартс я попала с помощью порт-ключа, который выпросила у Минни заранее, аргументируя это тем, что очень хочу поздравить папу с днём рождения, а она juste, как заместитель директора, обладает полномочиями, позволяющими создавать порт-ключи, конечный пункт действия которых – внутренние помещения Хогвартса.       Минни, à propos, действительно очень расстроилась, узнав, что я вознамерилась вернуться в свою школу. Благо что бабушка взяла всю вину на себя, заявив, что полноценное магловское образование мне нужнее, посему она меня и отзывает. Мне оставалось только демонстративно развести руками и вздохнуть, мол, что поделать.       Ещё я умолила Минни не сообщать моему отцу о том, что в начале же семестра я возвращаюсь в свою школу. Мы и так с ним поругались перед каникулами, да и подобного рода информацию лучше сообщать en personne, чем через кого-то.       Было что-то около половины восьмого, когда я беззвучно появилась в коридоре, ведущем в папины покои, с сумкой наперевес, с тортом в руках. Прежде чем войти к папе, я с помощью магии позажигала свечки на торте (торт держать приходилось одной рукой, другой – партиями зажигать свечки, и тут я впервые заметила, как много папе лет).       - Сюрпри-и-и-из! – протянула я, улыбаясь, только появившись на пороге, и без промедления вошла внутрь. – С днём рожденья, папа!       Отец выглядел удивлённым. Не больше и не меньше. С этим его сдержанным удивлением он смотрел на меня, сидя за рабочим столом и отвлёкшись от читаемой книги. Словно и не понимал, по какому поводу я вдруг решила явиться к нему в каникулярный вечер с пылающим тортом в руках.       Я прошла к столу, опустила на его пустую поверхность торт, от веса которого начинали ныть руки, и распорядилась:       - Задувай свечи.       Папа с присущим ему снисхождением к проявлениям моего тёплого к нему отношения поднялся, отложил книгу (справочник по оккультным наукам – самое то для вечера дня рождения, sûrement) и, явно борясь с желанием закатить глаза, с первого раза задул все тридцать шесть свечей.       Я одобрительно похлопала в ладоши и улыбнулась. Потом папе пришлось стоически вытерпеть от меня объятия и поцелуй в щёку, а потом я вручила ему подарок, высказала надежду на то, что он ему понравится, и ушла на кухню, чтобы попросить у эльфов чай и приборы.       Вот по кому я действительно буду скучать – по эльфам, ведь сколько раз, когда я наведывалась в кухню, они обеспечивали меня едой и тихим пристанищем за маленьким столом в углу суетной кухни. Не сразу, но это местечко стало одним из моих любимых в Хогвартсе.       В замке сейчас было непривычно тихо и темно: все на каникулах, даже большинство преподавателей разъехалось. Вот в таком состоянии Хогвартс нравится мне намного больше. Правда, холодно тут до одури.       - Не знал, что ты умеешь готовить, - заметил папа, когда мы приступили к чаепитию и поеданию торта.       Отец сидел в любимом кресле перед камином, а я, вопреки обыкновению, устроилась на диване. Обычно я сидела на ковре слева от кресла, прислонив голову к подлокотнику, глядя на огонь. Так было уютно, и я чувствовала, что папа совсем рядом.       Вдруг папа с подозрением уставился на уже нецелый кусок торта, а потом спросил:       - Тебя Летиция учила?       Его вопрос меня развеселил, и я, тихо посмеявшись, заметила:       - Стала бы она на меня время тратить. Моими учителями были книги с рецептами и Мария с её ценными советами.       Папа кивнул в знак принятия моего ответа, а затем, ещё раз придирчиво осмотрев свой кусок торта, вынес вердикт:        - Весьма недурно.        - Спасибо, - я польщённо улыбнулась.        - Тебе спасибо, - едва слышно отозвался отец с явным намёком на то, что благодарен за моё поздравление в целом.        - Это, между прочим, ещё и знак примирения, - сказал я какое-то время спустя. – Прости за ту нашу ссору перед каникулами.        Папа отмахнулся, мол, пустое это, и извиняться мне не за что.        Я пробыла у отца ещё часа полтора: мы пили чай и разговаривали, и было так здорово, так уютно и тепло – прямо-таки достаточное воспоминание для вызова Патронуса. Когда настало моё время отправляться домой, папа всучил оставшуюся половину торта мне, сдержанно поблагодарил меня ещё раз и даже позволил мне ещё раз его обнять.       Папины покои я покинула теперь не только с тортом, пускай и неполным и без свечей, и сумкой наперевес, но ещё и с посудой, которую нужно было занести на кухню. Я поблагодарила эльфов и покинула кухню, немного прошлась по абсолютно пустым коридорам, а затем по-быстрому соорудила себе порт-ключ домой, потому как лететь было слишком холодно и сложно – за окном разыгралась метель.       Несмотря на прекрасный вечер, домой я вернулась в отвратнейшем настроении: про смену школы я папе так и не смогла сказать. Это бы всё испортило.       Я устроилась в полутёмной кухне и принялась в одно лицо есть торт, не отрезая кусков – заедала паршивое настроение, хотя прогон мыслей в голове сводил терапию на нет.       Единожды зашла бабушка, чтобы поприветствовать меня, сообщить, что присмотрела мне пару вещей, браслет и парфюм, и что завтра мы едем по магазинам, а потом поужинаем в каком-нибудь из дорогих японских ресторанов на мой выбор. Я апатично покивала головой, согласная на что угодно. Бабушке этого было достаточно, и она оставила меня одну.       А я продолжала чувствовать себя сволочью и трусихой. Папа узнает всё через пару дней, и будет недоволен теперь уже не только моим возвращением в магловскую школу, но и тем, что я намеренно умолчала об этом, хотя позиционировала свой визит мирным. Для него это почти предательство. Ну вот, я ещё и предательница.        Такого плохого настроения, как в ту ночь, у меня не случалось уже давно.