2 февраля 1996 года: За что боролась...
29 октября 2017 г., 23:47
2 февраля 1996 года
Прошло уже две недели с момента моего возращения домой, в моё родимое безупречно-красивое болотце, и моя жизнь вернулась к тому размеренному ритму, в котором я жила всю сознательную жизнь. Этот стиль жизни – главный спонсор моего психологического анабиоза.
За полгода моего отсутствия в школе не переменилось ничего, а моего отсутствия, кажется, даже не заметили или попросту не акцентировали на нём внимания: преподаватели были в курсе, что почём, а camarades de classe были мне совсем чужими людьми.
Как не вспоминали обо мне в старой школе, так уже и не помнят в Хогвартсе, очевидно. С тех пор как я вернулась в Лондон, написала мне только Минни – посетовала, что не проводила меня, и спрашивала, как прошло моё возвращение. Всё на этом.
Помните, я говорила, что фигня эта ваша дружба? Аlors voici всё-таки зря я ставила эту аксиому под сомнение. Я погорячилась назвать Золотое трио и Полумну в придачу своими первыми и единственными друзьями, а ils ne remarquent pas, что я внезапно исчезла, и живут себе счастливо в Хогвартсе, ходят на уроки, огребают от Амбридж и жалуются на тупящее министерство за тыквенным соком.
«Миллисент Эллейн? А кто это?». Рeu probable, с мамой по окончании Хогвартса случилось то же самое – это бы многое объяснило.
Я бы могла всерьёз обидеться и ходить сердитая, если бы у меня было на это время: я героически отрабатывала пропущенные полгода.
За эти две недели мной были написаны девятнадцать эссе на разных языках (английский, французский, латынь) на совершенно разные темы (история, литература, английский, обществознание), я начала работу над пятью крупными рефератами (биология, физика, химия; один мне сдавать в понедельник), зазубрила и сдала два текста на древнегреческом (из десяти!), написала две лабораторные работы (одну по биологии, другую по физике) и одну огромную контрольную по алгебре.
В свободное от школы время я учусь и поздним вечером вползаю в постель с единственной мыслью: «Убейте меня». Хорошо хоть по физкультуре меня не обязали сдавать всякие там нормативы – это единственная мысль, которой я утешалась, корпея над книгами и переводя бумагу на свои образовательные потребности.
Ещё одна моя отдушина – это походы по магазинам по выходным. Безумно скучала по променадам Оксфорд-стрит с целью если не купить что-нибудь новенькое в и без того забитый на сезон гардероб, то хотя бы удовлетворить свои эстетические потребности. В Хогвартсе и округе и поглазеть-то не на что, excepté les paysages. А поглазеть на красивые вещи мне важно.
De nouveau моим единственным человеком «на потрепаться» стала бабушка, с которой мы встречались за завтраком, обедом и ужином. Учитывая некоторые особенности наших отношений (мы не вмешиваемся в личную жизнь друг друга), это общение вполне было сопоставимо с общением с моими хогвартскими типа-друзьями. Только последним я не рассказывала обо всём со мной происходящем из мер конспиративных, да и чтобы лицо не терять, то бабушку это происходящее со мной всё попросту не волнует. В этом я убедилась сегодня за ужином.
- Я уезжаю в Париж, - сообщила мне бабушка, приступая к поданному только что Марией каре ягнёнка.
- На выходные? – отвлечённо поинтересовалась я, выуживая приборы из салфетки. – Я тоже хочу.
- Нет, на совсем.
Я подняла взгляд на бабушку, нахмурилась с некоторым недоумением:
- Что-то в твоём тоне подсказывает мне, что я остаюсь в Лондоне. Одна.
- Что ж, à mon avis, ты в достаточной мере взрослая и самостоятельная, чтобы жить одной в хорошо защищённом доме под присмотром домработницы.
- Мария переедет сюда? – удивилась я, вспоминая о комнате для прислуги, в которой Мария ночевала de temps en temps ввиду плохих погодных условий или непредвиденных обстоятельств.
- Я планировала, что она так же будет приходить рано утром и уходить после ужина – готовить тебе еду и убирать дом, – но, если хочешь, я попрошу её перебраться сюда.
- Я не хочу! – совершенно машинально я резко откинулась на спинку стула, но сразу же выпрямила спину. – С'est à dire, о чём ты вообще говоришь? Мне пятнадцать лет, мне нельзя жить одной! По той простой причине, что я несовершеннолетняя, а несовершеннолетним – детям – нельзя жить одним. Не боишься, что я сотворю что-нибудь?
- Миллисент, я наблюдала за тобой эти две недели, как наблюдала и предыдущие два года, и утвердилась во мнении, что ты скучная и предсказуемая…
«Бесталанная необучаемая идиотка», «скучная и предсказуемая» - именно так меня характеризуют мои единственные родственники. Что-то с моей жизнью определённо не так.
-…Серьёзно, - продолжала бабушка абсолютно будничным тоном, - ты же ведь просто просыпаешься с утра, завтракаешь, уходишь в школу, возвращаешься из школы, обедаешь, учишься в своей комнате, ужинаешь и учишься в своей комнате до поры ложиться спать. В выходные ходишь по одним и тем же магазинам, обедаешь в одних и тех же кафе, прогуливаешься в Гайд-парке.
- А если я вдруг начну закатывать безумные вечеринки, курить травку…
- И совать пальцы в розетку, - усмехнулась бабушка. – Давай посмотрим правде в глаза, Миллисент: с моим отъездом ничего не изменится, поскольку мы и так не много времени проводили вместе.
- Хочешь это исправить? Предлагаю завтра вместе прогуляться по «Харродсу».
- У меня поезд в десять утра.
После очередной словесной пощёчины я просто смотрела на бабушку в абсолютном молчании. Как же нужно верить в меня, чтобы просто так взять и уехать на континент?
- Я если со мной что-то случится? L’accident, par exemple, или ещё что-нибудь? Тут у нас Волан-де-Морт опасный, воевать собираемся, а я в Ордене.
- Небольшая справка: из Парижа в Лондон можно добраться за два часа, а если вспоминать, что я тоже волшебница, то время пути можно сократить до считанных секунд. Дома ты в абсолютной безопасности, на улицу без палочки не выходишь. Если боишься несчастных случаев, просто вспомни свою волшебную живучесть или сумму своей страховки. Пользоваться банковскими картами за полгода в Хогвартсе ты, догадываюсь, не разучилась. Я могу звонить тебе хоть каждый час по телефону. Мария будет содержать дом. Мы можем приезжать друг к другу на выходные. Ещё вопросы?
Я промолчала в ответ и принялась за ужин, на автомате поглощая еду и глядя пустым взглядом в накрытый стол. Мария едва слышно прибирала на кухне.
- Ладно, признаю, ты права, эксцессов от меня ждать не стоит в силу воспитания и особенностей моего характера. Скажи только, что мешает тебе остаться в Лондоне?
Я подняла взгляд на бабушку. Что-то в её голубых глазах и выражении лица дало мне понять, что я покусилась на установленные между нами границы личного пространства.
- Мне всё равно, по сути. Вести дела я могу одинаково и из Лондона, и из Парижа.
До окончания ужина мы, в общем-то, и не говорили. После я предсказуемо вернулась к себе в комнату, но заниматься уроками не было никакого желания, и дело тут не в лени.
Я могу понять бабушку, правда. Я понимаю, почему она не любит быть здесь: когда-то она жила в этом доме со своей семьёй, была счастлива, пока практически в одночасье всё не пошло крахом. Если бы у меня было конкретное место, в котором моя жизнь разрушилась без единого шанса на восстановление, я бы тоже не хотела там жить. Рeut-être, бабушка все эти годы дожидалась момента, когда я буду способна жить одна.
Теперь я могу – хотя бы отчасти – понять и папу, его бешенство и обиду, когда я сообщила о своём решении бросить Хогвартс. Я сама побывала на его месте – когда что-то привычное и вполне себе родное вдруг решает, что оставайся-ка ты один, а я уже подобрала себе прекрасную альтернативу и плевать мне, что ты там по этому поводу думаешь.
Правда, в случае с папой всё осложнено тонкостями его душевной организации и нашим изначальным недовольством друг другом: я бы хотела, чтобы папа был моим папой не через силу и без сопровождения дамблдоровских пинков, а папа бы предпочёл, чтобы меня вообще не существовало. Последнее – общая черта всех моих двоих и единственных родственников.
Аinsi, что мы имеем в сухом остатке? Я остаюсь жить одна в большом доме в центре Лондона, мне нужно усердно учиться и отрабатывать прогулы, работать на Орден и поддерживать стабильность болота моей жизни. Бабушка будет жить в наших апартаментах в центре Парижа. Отец будет дуться в Хогвартсе и шугать учеников, готовя их к суровой жизни.
Я остаюсь совершенно одна. Как говорится, за что боролась…
