Surreptitious: Diary

27 февраля 1996 года       Утро сегодня не задалось с самого начала. Я, как обычно, собиралась принять душ и помыть голову, что и привело меня в мою душевую кабинку. Полусонная, я плохо закрепила душевую лейку в держателе и, как только мной была включена вода с неслабым напором, лейка резво выскочила из пазов, ударила меня по голове и упала на ногу, попутно облив не прогревшейся водой. Следующие десять секунд на втором этаже дома можно было услышать отголоски моего отборного, частично французского, мата.       Après ces aventures я спустилась на завтрак абсолютно несчастная, и воспоминание о предстоящем долгом учебном дне радости не добавляло. И только сырники Марии были для меня лучиком света в тёмном царстве этого хмурого вторничного утра.       С моего возвращения в Лондон прошло уже чуть больше месяца, и я кое-как выплыла из своих учебных долгов. С отъезда бабушки в Париж прошло чуть меньше месяца, и в моей жизни, собственно, ничего не изменилось. Потому что я скучный и предсказуемый домашний ребёнок, который в будние дни ходит только в школу, а в выходные возвращается домой до темноты.       Мои хогвартские «друзья» обо мне так и не вспомнили. Ни разу. Ни один. Не очень-то и хотелось.       Зато кто обо мне вспомнил, так это представители Ордена имени вида Дамблдорова питомца, и случилось это в минувшую пятницу. Мистер Грюм торжественно вручил мне пребывающие в немыслимом беспорядке личные дела Пожирателей смерти почти двадцатилетней давности, заведённые тогдашними членами Ордена, и велел навести в них порядок, переписать каллиграфическим подчерком и выучить назубок.       Я молча внимала выдаваемые установки, но внутри меня клокотало возмущение: я в Орден, на минуточку, не секретаршей устроилась, а аналитиком и консультантом по тёмным искусствам! Успев десять раз мысленно обозвать Грюма эйджистом, сексистом и далее по тексту и даже вознамерившись отправиться с жалобой к Дамблдору, я ничего тогда так и не сказала, и осталась с несколькими ящиками исписанного пергамента на руках.       А потом я воспользовалась мозгами по назначению и поняла, что в моих руках прекрасная база для создания протоколов на все случаи борьбы с Волан-де-Мортом и его приспешниками, а à la fois и заблаговременной подготовкой уголовных дел Пожирателей для Визенгамота.       Эта светлая мысль посетила меня в вечер воскресенья, и с тех пор я не знаю, что о себе и думать: то ли я дохера гениальная и креативная, что так быстро придумала, что с вверенным имуществом Ордена делать, то ли тормоз, потому что не сообразила сразу, а Грюм мне именно для этих целей личные дела и выдавал. C’est compliqué.       D'ailleurs, мои подозрения в эйджизме были отчасти оправданы: словами не передать, как на меня и Дамблдора смотрели члены Ордена, когда достопочтенный глава нашей тусовки несогласных с идеями Волан-де-Морта заявил своим последователям, что dès à présent по вопросам тёмной магии и непонятной херни им стоит напрямую обращаться к неизвестно откуда взявшейся пятнадцатилетней девочке. Она эксперт, она разрулит. Я могу их понять, в принципе.       В выходные я начала разбор личных дел, которые, как пазл, нужно было собрать из перемешанных и помятых пергаментов, пропахших пылью и изрядно пожелтевших. Потом я съездила в канцелярский магазин и оптом закупила строгих чёрных папок-регистраторов и несколько ящиков бумаги А4. Не то чтобы эти покупки сильно ударили по моему бюджету, но я задумалась, есть ли у Ордена Феникса фонд или типа того на нужды производства.       Поскольку данные, значившиеся в выданных мне личных делах, в наше время частично утеряли свою актуальность, частично могли быть неверны, частично вообще отсутствовали, мне нужно было наведаться на ближайшее заседание Ордена и попросить товарищей сопротивленцев поделиться со мной информацией, личными впечатлениями и воспоминаниями от стычек с Пожирателями смерти.       Немного времени заняло у меня выяснить, когда же будет ближайшее собрание, а будет оно, как оказалось, сегодня вечером. Так что после школы, поделав кое-что из уроков и перекусив, я навострила лыжи на северо-восток Лондона, на площадь Гриммо.       Я приехала слишком рано, но, tout de même едва успела застать Грюма до того, как он ушёл бы по своим делам. Вкратце изложив ему свою задумку и просьбу, я получила от него обещание передать прошение остальным, кто придёт позже на собрание, но вот тех, кто уже тут, он велел мне попросить самой. Бечь было некуда, и я, распрощавшись, поплелась дальше по коридору на звук доносившихся оттуда голосов.       В гостиной я застала Сириуса в компании Ремуса и Тонкс, весело болтающих о чём-то. Болтавших до тех пор, пока я не заглянула в комнату.       - Привет, Миллисент - после секундного замешательства поприветствовал меня хозяин дома, приветливо улыбнувшись. – Проходи. Какими судьбами?       - Здравствуйте, - я как можно милей улыбнулась всем присутствующим, и Люпин с Тонкс, кажется, были рады меня видеть, но особого радушия ждать не приходилось: знакомство у нас шапочное.       «Фифа», - громко пронеслось в голове Тонкс, когда она отвечала на моё приветствие, и я едва подавила желание улыбнуться: до того смешным, но справедливым было определение моего образа. Мне каких-то пятнадцать, но на служебный визит в штаб я явилась в строгом платье, на каблуках, не без украшений и макияжа – издержки стиля. К тому же общая стоимость моего наряда была близка к двум тысячам фунтов. И сумка от Givenchy. Две тысячи фунтов и сумка от Givenchy на пятнадцатилетней девочке в ранний вечер вторника. Да, я фифа.       Я изложила цель своего визита, и мои товарищи по Ордену без промедлений согласились мне помочь. Повлияла ли на это рекомендация Дамблдора на мой счёт или моё собственное упоминания Грюма – не знаю, но это не самая значимая часть мероприятия, кто обо мне что думает. Я тут аналитик и консультант по тёмным искусствам, и точка. Quoique меня не покидает ощущение, что на меня просто спихнули всю бумажную работу.       Прогонять меня никто не стал, а мне слегка недоставало живого общения, так что я осталась. Сначала разговор зашёл непосредственно о Волан-де-Морте, потом как-то незаметно перекинулся на школьные будни дестрой-группы Мародёры. Сириус и Ремус с ностальгией рассказывали о своих отроческих проказах в стенах Хогвартса, а мы с Тонкс слушали их и смеялись.       Потом, пребываючи в хороших и весёлых настроениях я в тему рассказала Ту-самую-историю-из-Лиона, а история-то была из тех, которые способны перевести отношения с людьми в другую, более дружескую плоскость, а заодно и сбить мой статус фифы всея Орден.       Это был первый раз, когда я делилась этой историей с кем-либо, и поделиться вышло как-то на удивление удачно: Ремус смеялся, Тонкс хохотала с подвываниями в подлокотник кресла, на котором сидела, а Сириус так вообще откровенно ржал. Я весело и с неким смущением улыбалась, глядя на них, мысленно офигевая с того, что мой маленький этюд способен так развеселить взрослых людей. Il semble, мне есть смысл практиковать общение с людьми.       Звёзды сегодня определённо были на моей стороне, потому как как раз в этот момент в дверях появился mon papa, прибывший на собрание. Он, по-видимому, не был готов увидеть меня среди смеющихся Сириуса, Ремуса и Тонкс, как не ожидал и того, что я окажусь chose la plus intéressante.       А узнал он о последнем пару секунд спустя, когда Сириус, справившись со смехом, абсолютно честно выразил нынешнее мнение на мой счёт:       - Ты потрясающая, Миллисент, - и снова подавился смехом.       Папа недоумённо вскинул бровь, осматривая нас всех подозрительным взглядом, но на него никто внимания, кроме меня, особо и не обращал.       - Стараюсь, - усмехнулась я в ответ, чувствуя себя как-то уверенней: классно, когда тебя называют потрясающей при человеке, который называл тебя безмозглой необучаемой идиоткой и далее по тексту. – Именно так выглядит история главного позора моей жизни. Понимаю, она мелковата, но у меня было не так много времени и возможностей.       - А я-то думала, я неуклюжая, - Тонкс подняла раскрасневшееся лицо от подлокотника, - но этот…лионский эпизод показывает, что всё не так плохо. Мерлин, как же это смешно. Я рассмеялась и пожала плечами, мол, всякое бывает.       Папа, которого удостоили едва приветственными кивками, прошёл в гостиную и уселся в кресло напротив нашей компании.       - Что ж, мисс Эллейн, вы вернулись в Лондон для того, чтобы рассказывать нам весёлые истории? – холодно и ядовито поинтересовался отец.       - Я в Орден для этого вступала, профессор! – с сарказмом отозвалась я. – Не всем же попутно и у Тёмного лорда служить, да и годов мне мало, не возьмут в Пожиратели, - я притворно-тяжко вздохнула и удручённо покачала головой.       Отец уже слегка бесился, и я не только могла увидеть это во взгляде – я могла физически это почувствовать. Так-то, папуль, не ты у нас один мастер ядовитой язвительности.       - Quoi qu'il en soit, это ваша прерогатива, сэр, мне есть, чем заняться.       - Да неужели?       - Не символом победы над Его Темнейшеством меня профессор Дамблдор назначил, знаете ли, - я пожала плечами, а потом отработанным жестом отбросила волосы за спину и с лёгкой самоиронией сказала: - Хотя, у меня бы получилось.       Я мельком взглянула на наших с папой слушателей и заметила едва заметные улыбки на их лицах, сочетающихся с настороженными взглядами, но если Тонкс и Ремус, кажется, готовы были пресечь назревающую ругань, то Сириус явно получал удовольствие и при необходимости готов был принять чью-нибудь сторону. Мою сторону, учитывая их с моим отцом весьма натянутые отношения.       - А вообще, профессор Снейп, ваша помощь мне тоже понадобится: мне нужен полный список всех Пожирателей смерти на сегодняшний день и максимум информации, которой вы об их персонах владеете: конкретные данные, послужной список, навыки и так далее.       - Всё и сразу? – папа взглянул на меня ехидно, испытывающе, а я только беззаботно махнула рукой:       - Что вы, мы не торопимся.       Повисло непродолжительное молчание, отец бесился всё сильнее, а я же чувствовала себя уверенно, готова была пикироваться и ругаться сколько угодно.       Ситуацию неожиданно разрядил Сириус, сменив тему разговора:       - Parles-tu français? – даже такая базовая фраза прозвучала неуверенно.       Я не сразу сообразила, что ко-мне обращаются на французском, а когда сообразила – удивлённо вскинула брови:       - Et vous?       - Restes de…l'éducation aristocratique, - по лицу Сириуса было видно, что вспоминает он слова с трудом и по ходу говорения, но по произношению чувствовалось, что некогда он языком владел: акцента почти не было. Договорив, мужчина усмехнулся.       - C’est merveilleux! – полушутливо ответила я, улыбаясь. Выглядит так, будто мне будет, с кем поговорить по-французски.       - В школе изучаешь? – поинтересовался Сириус следом.       - И в школе тоже, ну а вообще я ввиду всяких там семейных обстоятельств я провела детство во Франции, так что французский мне почти родной.       Я вскользь взглянула на отца, чтобы удостовериться, что градус его ярости медленно возрастает: его всегда бесило, если я говорила по-французски, а вот говорить по-французски с Сириусом Блэком – это уже что-то близкое к ненависти. Что ж, с папой мы сейчас были далеко не в лучших отношениях, так что могу вести себя как нормальная девочка-подросток – стервозно. Второй раз отказаться от меня он всяко не может.       Рendant ce temps мне уже пора было ехать домой, так что я поднялась с насиженного места и подхватила со спинки кресла пальто.       - Ты не останешься на собрание? – удивился Ремус.       - Я бы с радостью, но мне ещё домашнюю работу делать, - я отдала пальто поднявшемуся следом за мной и вспомнившему джентельменские манеры Сириусу и позволила ему помочь мне его надеть. – Несколько задач по геометрической прогрессии, эссе по литературе…       - Пойдём, посажу тебя на такси, - сказала мне Тонкс с греющим душу радушием, поднимаясь со своего места тоже, пока я брала в руку сумку. Затем она улыбнулась, приобнимая меня за плечи, и с некоторым пафосом сказала: - Ты под защитой Мракоборческого отдела.       Мы двинулись на выход, но Тонкс не была бы Тонкс без своей неуклюжести, о которой ходили легенды: она запнулась о…ворс на паласе (?), и едва не пропахала путь до двери носом, если бы я каким-то немыслимым образом не успела перехватить Дору попрёк туловища и удержать на ногах.       Секунда, и мы с Тонкс как заржали.       - Ты при поддержке Миллисент Эллейн, - ответила я, отсмеявшись, с не меньшим пафосом, и взяла Тонкс под руку, когда она встала нормально. – Пошли уже, защитница. Всем хорошего вечера! – обратилась я напоследок к мужчинам.        Болтая и смеясь, мы вышли на улицу, по пути повстречав ещё нескольких, только что прибывших членов Ордена. Дора довела меня до дороги, дождалась со мной свободного такси, посадила меня в него и даже помахала рукой на прощание. И это было круто. Как будто у меня есть подруга, которой на меня не пофиг.       Вечер я посвятила урокам, только в одиннадцатом часу взглянула ещё раз в кое-как упорядоченные старые личные дела Пожирателей. Потом приняла ванну и отправилась спать, терзаемая противоречивыми чувствами к предстоящей завтра с утра паре алгебры. Вообще, я люблю математику, очень, но не в девять же утра… Надеюсь, хотя бы душ на меня покушаться больше не будет.