Surreptitious: Diary

      C’est étonnant, но директор согласился рассмотреть моё прошение об окончании школы экстерном, правда аудиенция с ним была назначена чуть ли не на месяц позже: во время ежегодной министерской проверки, догадываюсь, директору и остальной администрации было как-то не до меня.       Ко дню Х – сегодняшнему дню – я готовилась со всей ответственностью: читала историю школы, статистические данные о ней, точно обозначила собственные мотивы к преждевременному завершению школьного образования и проработала ответы на множество возможных вопросов со стороны директора, мистера Харрисона, изучила его биографию… В общем, мой настрой на достижение цели был очень и очень серьёзен.       Последним этапом в подготовке к аудиенции имел место быть сегодня утром, когда я собиралась в школу. Мой макияж ещё никогда, наверное, не был таким тщательно-естественным, я ещё никогда не завязывала волосы в хвост с таким вниманием, стараясь не упустить из вида ни один единый волосок, школьная форма ещё никогда не была настолько идеально-выглаженной и не надевалась на меня с такой осторожностью и придирчивостью к каждой складочке. А уж сколько времени предшествующим вечером я провела, выбирая духи, сумку, и решая, надеть ли мне балетки на плоском ходу или туфли на каблуке. Победили духи от Bvlgari с тонким ненавязчивым шлейфом, сумка от YSL и строгие туфли на устойчивом каблуке средней высоты с декоративной пряжкой, выхваченные в шоу-руме в девятом районе Парижа перед Новым годом.       Непросто пришлось Марии, которая до, после и во время завтрака была обязана смотреть, как я выгляжу со стороны, чтобы выявить все несуществующие les nuances. Перед отправлением в школу я обвесила одежду и аксессуары защитными от маркости и помятости чарами. Потом особо тщательно упрятала волшебную палочку в правый рукав под рубашку, ещё раз оценила внешний вид в зеркале, надела пальто, взяла сумку и отправилась в недолгий путь в школу.       Аудиенция была назначена на большую перемену, поэтому я в первый и единственный раз пожалела о том, что ввязалась во всё это: очень не хотелось пропускать обед, но я быстро пришла в себя и решила, что ради такой великой цели можно и потерпеть. Сложнее было высидеть предшествующие большой перемене две пары – алгебру и историю, но я мужественно справилась.       В половину первого я уже сидела в приёмной директора и наблюдала за тем, как его секретарша, Роуз, быстро, но тихо отстукивает красивым маникюром по клавиатуре. Несколько раз она одарила меня ободряющими взглядами и едва заметно улыбалась, но монитор компьютера ей всё же был интереснее.       Мистер Харрисон, солидный, чуть полноватый среднего роста мужчина возрастом за пятьдесят, принял меня со всей вежливостью, даже чай/кофе/воду предложил, но я отказалась, чтобы не усилить чувство голода. Когда я присела на кресло напротив его стола, то заметила моё личное дело на директорском столе, которое мистер Харрисон неспешно раскрыл прямо на первой странице с моими персональными данными.       - Рад познакомиться, с вами лично, мисс Эллейн, - сказал директор, мимолётом изучив те самые данные – не в первый раз, надо полагать, – а затем поднял на меня взгляд карих глаз.       - Взаимно, мистер Харрисон, - отозвалась я, краем сознания подмечая, что в определённых местах в моём средней толщины личном деле заранее были сделаны закладки.       - Чем вы мотивируете своё желание окончить школу на год раньше? – прямо спросил мистер Харрисон и несмотря на доброжелательность в его голосе я вмиг почувствовала себя, как на допросе.       - Уверенностью, что мне это по силам, - не менее прямо ответила я, существенно сократив заготовленный ответ. Директор заинтересованно нахмурился, и я продолжила: - Поймите меня правильно, сэр, это не самонадеянность, а реальная оценка собственных способностей. В данный момент я самостоятельно изучаю программу одиннадцатого класса в свободное время, и уверена, что успею наверстать знания по всем дисциплинам до конца этого учебного года.       - Что ж, такая амбициозность похвальна, мисс Эллейн, - благосклонно кивнул директор и опустил взгляд в моё личное дело. – И, как я могу судить по вашим оценкам за предшествующие нашему разговору девять с половиной лет вашего обучения, у вас действительно большие способности к учёбе: сплошь высшие баллы по всем дисциплинам.       - В чём я действительно хороша – так это в учёбе, мистер Харрисон, вы правы.       Директор меж тем перелистнул несколько страниц в моём личном деле, чтобы добраться до ещё одного подшитого файла с закладкой. Он вынул из него несколько бумаг, исписанных разными почерками, с отпечатанной на них эмблемой школы, и, буднично просмотрев каждую, снова заговорил:       - Все учителя отмечают вашу прилежность, усидчивость, обязательность… - он нахмурился, остановившись на какой-то строчке, и вновь посмотрел на меня: - И все, как один, замечают, что вы никогда не разговариваете с одноклассниками даже на повседневные темы.       Это замечание было предсказуемо, но почему-то произнесённая директором с обеспокоенностью в голосе констатация факта застала меня врасплох, и я только и сделала, что невинно пожала плечами, демонстрируя максимум скромности в своей персоне.       - Вы не производите впечатление застенчивой юной леди, мисс Эллейн, - мистер Харрисон поспешил свести на нет мой манёвр. – У вас были конфликты с одноклассниками?       И тут я задумалась, все ли директора становятся такими проницательными с назначением на пост, или только Дамблдор с мистером Харрисоном так похожи?       - Нет, что вы, - как можно легче ответила я, чуть улыбнувшись. – Прошу, мистер Харрисон, не сочтите меня социопатом: то, что у меня нет друзей в школе, ещё не значит, что их нет вообще.       Вон, в Хогвартсе целая кучка. Хотя я не уверена, что они помнят обо мне, когда я вне пределов их досягаемости.       Внимательно-внимательно мистер Харрисон посмотрел мне в глаза, и я всерьёз задумалась, не владеет ли он легилименцией, потому что именно такими взглядами любил разбрасываться Учитель. От греха подальше я надёжно сокрыла сознание под окклюментным щитом и посмотрела на директора не вызывающим подозрений средней честности взглядом.       Мистер Харрисон, à ce qu'il paraît, остался доволен моей реакцией, а я меж тем внутренне напряглась: бредовая, bien sûr, идея, что сидящий передо мной пожилой мужчина мог быть магом, но вот такими чертами характера, как внимательность и проницательность, он явно обладал. Я впервые почувствовала себя на месте других людей, которым Дамблдор Учителем не приходился.       - Осенний семестр девятого класса, как мне известно, - снова заговорил директор, вырывая меня из размышлений, - мисс Эллейн, вы провели в другой школе, в Шотландии, но на весенний семестр вернулись сюда. Чем была вызвана такая частая смена школ?       Тут-то я поняла, что стоило с бабушкой как-то подробней обсуждать этот момент, потому как я мало интересовалась, как она объясняла господину директору мои метания. Чтоб я ещё раз обиделась на отца, когда он меня идиоткой зовёт.       - Банальные подростковые желания привнести что-то новое в жизнь имеют именно такие проявления, сэр, - заговорила я, в то время как моё сознание орало на меня, какого хера я болтаю. – Но после полугода, проведённого в школе-пансионе, я поняла, что такая форма обучения не для меня и вернулась в Лондон.       По крайней мере не соврала.       - Каким образом ваш выбор пал именно на эту школу? Признаюсь, я не слешком сведущ по части частных школ-пансионов в Шотландии, но об этой никогда не слышал.       Ещё один пронзительный взгляд и явная провокация.       - Это не удивительно, мистер Харрисон, поскольку она не отличается престижем или знаменитыми выпускниками.       - Но всё же вы сделали выбор в её пользу.       - Потому как многие мои старшие родственники окончили её, и это главным, что меня в ней привлекло. Дань семейной традиции с моей стороны.       Мистер Харрисон кивнул и поджал губы. В этом его жесте я почувствовала заинтересованность пополам с одобрением. Хорошо, что о традиции заикнулась: мы же, tout de même, в Англии.       - Итак, мисс Эллейн, вы изъявили желание окончить школу экстерном, - сменил директор тему, и мои мысли встрепенулись. – На базе нашей школы нет выпускного класса для экстерната, но я точно знаю, что такой есть в Вестминстерской школе: программа подготовки к университету, одиннадцатый и двенадцатый класс, умещённая в один учебный год. Думаю, договориться с их директором о вашем переводе туда не составит для меня большого труда.       Э, мужик, погоди, какая Вестминстерская школа.       - Я очень признательна вам за это, мистер Харрисон, но всё же я хотела бы продолжить обучение здесь, - сказала я, и директор посмотрел на меня с некоторым впечатлением в глазах: «отказалась идти к конкурентам, молодец, девочка, такие люди нам нужны». – Возможно ли устроить всё так, чтобы в конце этого года я сдала переводные экзамены сразу и за десятый, и за одиннадцатый класс? А с сентября уже училась в двенадцатом классе?       - Если вы намерены поступать из десятого сразу в двенадцатый класс, вам нужно будет уже осенью этого года подавать документы в университет, - напомнил мне директор. – Вы уже выбрали направление дальнейшего обучения и университет?       - Очень многие общеобразовательные дисциплины я хотела бы продолжить изучать более подробно, но пока что склоняюсь к экономическому факультету: я очень люблю математику. Что касается выбора университета, то я пока что мой выбор падает на Кембридж.       - Эконмический факультет? Общепризнанно, что лучшая школа экономики Великобритании – это Оксфорд. Кембридж больше специализируется на гуманитарных науках.       - Но это не помешало ему выпустить таких значимых в экономической науке фигур, как Энтони Аткинсон, создатель Индекса Аткинсона, сэр Ричард Стоун, удостоенный Нобелевской премии, Винс Кейбл, занимающий в настоящее время значимый пост в правительстве… И это я не говорю о том бесчисленном количестве именитых математиков и физиков, окончивших Кембридж.       А ещё Кембридж от Лондона недалеко, да и сам мистер Харрисон являлся выпускником сего университета, но эти два важных фактора я разумно не упомянула.       Директор меж тем посмотрел на меня с уважением:       - Ваша подготовка к нашему разговору весьма похвальна, мисс Эллейн.       Тут же он решил сделать драматичную паузу в нашей беседе: поднялся из своего кресла и прошёл к окну. Я оценила меж тем, что костюм директора явно был пошит на заказ и стоил огромных денег.       - Окончание нашей школы экстерном – это совсем нечастая практика, - заметил мистер Харрисон, повернувшись ко мне после продолжительного взгляда в окно. – Такое было лишь единожды и даже не на моём веку руководства.       Я с готовностью кивнула:       - Роберт Джеймс Оруэлл, он через десять лет Нобелевскую премию по химии выиграл, я читала.       - Уж не собираетесь ли вы, мисс Эллейн, стать вторым выпускником нашей школы, получившим Нобелевский приз? – спросил директор с лукавством, но притом без издёвки. Боже, этот человек всё сильней напоминает мне Дамблдора.       - Всенепременно внесу это в список своих амбиций и планов на будущее, мистер Харрисон, - парировала я с улыбкой, и директор оценил.       Он внимательно посмотрел на меня, а затем решительно выдохнул:       - Что ж, мисс Эллейн, я одобряю ваше прошение на окончание школы экстерном.       Радость оглушительной вспышкой взорвалась в сознании, и мне понадобился весь самоконтроль, чтобы не пуститься в победный танец прямо в кабинете директора. Спокойно, Миллисент, сейчас перейдёте к обсуждения деловой стороны вопроса.       - Официального постановления, разумеется, придётся подождать: ваш вопрос требует собрания педсовета, сами понимаете, и бесчисленных формальностей. К тому же я, безусловно, должен обсудить этот вопрос с вашими родителями.       - Сожалею, мистер Харрисон, но это невозможно: я сирота.       Официально всё так, и я отчасти любила наблюдать за реакцией тех, кому был оглашён это факт. Люди обычно становились снисходительней и общались со мной с большим пониманием. Вот и мистер Харрисон осёкся, опустил взгляд в моё личное дело, перелистнул до странички, где значился этот факт моей биографии, и взглядом нашёл строку с соответствующей пометкой и соседствующим с ней именем моего опекуна – бабушки.       - Ах да… - голос директора стал на порядок тише и осторожней; кажется, о моём статусе он знал, но позабыл. – Мои соболезнования, мисс Эллейн. В таком случае… когда я могу встретиться с вашей бабушкой?       Хороший вопрос при том, что бабуля и знать не знает, что я затеяла. Вот сюрприз ей будет. Кому-то придётся вырваться из Парижа.       - Когда вам будет удобно её принять? – спросила я вместо ответа. – Уверена, бабушка без труда выделит время на согласование такого важного вопроса.       Мистер Харрисон бросил взгляд на настольный календарь и после нескольких секунд раздумий спросил:       - Что насчёт среды этой недели, пятого марта, сразу же после окончания уроков?       - Думаю, подойдёт, - задумчиво кивнула я.       - Если же нет, то я буду готов встретиться с ней в первой половине дня в пятницу, седьмого.       - Хорошо, я обязательно ей передам это, - сказала я, старательно утрамбовывая в памяти пароли и явки, и обязательно сообщу итоговое решение о встрече Роуз не позднее, чем завтра. Это всё, сэр?       - Да, вы можете идти.       Директор снова поднялся из своего кресла, я следом за ним, и пожала его протянутую руку.       - Удачи, мисс Эллейн. Я уверен в вашем успехе.       - Сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие, мистер Харрисон.       Мы распрощались, и я покинула кабинет директора и приёмную, с трудом сдерживая рвущееся наружу ликование. Ай да я!       Это был один из тех раз, когда я искренне жалела, что у меня нет друзей в моём классе или вообще в школе: очень хотелось поделиться радостью, а не с кем. Поэтому я просто шла по пустеющим к концу перемены коридорам, старательно скрывая эмоции. Удалось мне это не до конца: уже близ нужного мне кабинета биологии я встретилась взглядом с симпатичным парнем-старшеклассником, мне незнакомым, и просто улыбнулась ему, а затем скрылась в классе. Кто знает, может быть он со следующего года будет моим одноклассником.       Остальные уроки прошли просто замечательно, к тому же я успела галопом сбегать в столовую и оперативно похавать, потому что желудок упрямо требовал еды неэмоциональной, и даже духовной пищи ему было мало.       Погода сегодня на улице была пасмурной и промозглой, небо было серым, кое-где виднелись грязные островки нерастаявшего снега, дул пронизывающий ветер, но мне было всё равно: я была счастлива. Пешком, конечно же, не пошла, – что я, дура, что ли? – но вот погодные условия ничуть не портили этот прекрасный день.       По пришествии домой я, победоносно скинув пальто, сумку с учебниками и туфли, выразила выплёскивающуюся из меня радость путём победоносного танца, счастливых воплей и напевания слов из какой-то попсовой песни. Я рассказала о своём достижении прибежавшей на шум Марии, она искренне похвалила и поздравила меня, а потом накормила вкусным и сытным обедом. Как же хорошо жить!       Бабушке я позвонила после обеда, но до ужина, чтобы застать её дома: до она могла быть занята, а после – отправиться на ужин в ресторан. Угадала, потому как ба подняла трубку после третьего гудка.       - Как дела? – поинтересовалась она после приветствий.       - Отлично, только… - я выдержала драматичную паузу. – Ба, тебя к директору вызывают.       - По какому поводу? – определить по голосу, как она напряглась, было нетрудно.       - Просто я решила окончить школу экстерном, господин Харрисон сегодня одобрил моё прошение, и теперь нужно твоё присутствие, чтобы утрясти все формальности, - практически протараторила я.       В трубке повисло трескучее молчание, а потом до меня донёсся бабушкин восторженный вздох и смех:       - Милая, это правда? Господи, как это замечательно! Когда мне нужно встретиться с директором?       - В среду после уроков тебе будет удобно?       - Конечно! Я вылетаю в Лондон завтра же утром. И сейчас же забронирую столик в The Capital на завтрашний вечер. Или где бы ты хотела отметить твой успех?       В моём меркантильном уме проскочила мысль, что сейчас я могла бы попросить у бабули всё, что мне угодно, но вместо этого я улыбнулась и сказала:       - Нет, The Capital будет замечательным вариантом.       Мы поболтали ещё немного, а в завершение дискуссии бабушка сказала:       - Ты умница, истинная Эллейн.       Это было невероятно приятно, но вместе с тем бабушкины слова напомнили мне, что не эту фамилию я должна носить. Но пока я соответствую фамилии Эллейн, всё в моей жизни идёт, как надо.       После того, как мы попрощались, я повесила трубку и ещё долго валялась на диване в гостиной, блаженно глазея в украшенный лепниной потолок. От наполнявшей меня радости становилось тепло и хорошо. Я не зря занимаю место.       Потом я вспомнила, что, собственно, на Марии и бабушке список лиц, с которыми я могла поделиться своим достижением, стремительно заканчивался, так что я, взгрустнув, пошла наверх, чтобы готовить уроки, работать над протоколами для Ордена и искать варианты спасения жизни Гарри. Этот замечательный день закончился привычной рутиной.