Шесть сердец. Мёртвая вода

Следующий день. Одно из скрытых желаний Коу сбылось неожиданно: Субару загнал его в пустой туалет и стал целовать так чувственно и горячо, что идол совсем растерялся. - Суба-тян, ты сегодня такой настойчивый... - не без удовольствия заметил Муками, зарываясь рукой в волосы любовника, снова приближая его лицо к себе и мягко целуя. "Конечно, ведь ты сегодня с этой приставалкой Юми встретишься," - чуть ли не ответил Сакамаки, но вовремя сдержался и сильнее впился в губы любовника. Но он вдруг задал себе вопрос: "А почему бы не поговорить об этом, не уточнить его чувства ко мне?". Но потом Субару ещё больше разволновался, так как знал, что такие разговоры очень любил проводить его брат Аято с Юмой, и эти самые откровения почти никогда не двигали их отношения с мёртвой точки. Учиться на чужих ошибках пепельноволосый умел даже лучше, чем на своих, из-за чего и не стал говорить Коу о своих волнениях. Вместо этого он легонько оттолкнул его от себя и серьёзно произнёс: - Ты ведь знаешь, что я тебя убью, если изменишь? - Знаю, - с невинной улыбочкой ответил блондин, отводя взгляд. Он вдруг вспомнил, как ему угрожал Аято в тот день, когда идол впервые назначил свидание Юми. Да, этого рыжика Коу боялся даже больше Субару, ибо Аято какое-то время считался одним из самых жестоких садистов школы. Вспомнив о том самом разговоре, Муками непроизвольно вопросил: - Суба-тян, ты не думаешь, что наши братья слишком сильно влияют на нас? Сакамаки ничего не ответил, лишь пожал плечами: - Мне плевать на них. Пусть делают, что хотят, лишь бы не плакали.

***

- Аято... Что ты делаешь?.. В пустом коридоре голос Юмы казался очень громким, и от него даже отходило некое эхо. Так или иначе, Аято не испугался, наоборот, стал раздражаться. Он оторвался от окна и взглянул на того, кто его позвал. - Проклинаю тебя. Не видно разве? - огрызнулся он, растянув губы в неприятной улыбке. - Аято... - начал Юма, но тот его перебил. - Ну что?! - Вампир был на пике своей злости, вот-вот и он бы сорвался на крик. В его глазах бегали язычки пламени, окрашивая радужную оболочку дьявольским и заметно неестественным ярко-зелёным цветом; кулаки были сжаты, словно он готовился начать драку; когда он замолкал, то зажимал свою нижнюю губу, борясь с желанием прокусить её. Во всех его движениях присутствовала резкость и отрывочность. Парень понизил голос, начав лепетать с нескрываемой ненавистью: - Аято то, Аято сё... Всё достало! - Он поднял глаза на полукровку и сощурился, как будто хотел заглянуть в его душу. - Хочу, чтобы меня сломали и бросили в мусорку. Не могу уже существовать в этом бесчувственном мире. - Аято, прости, что не сумел сказать братьям... Мне лишь кажется, что мы немного торопим события... Я правда сожалею, что не могу сейчас дать тебе большее. - Торопим... - повторил Аято задумчиво. - Значит, в меня кол раньше воткнут, чем ты мне наконец-то скажешь "Я люблю тебя". Я разве не прав? Юма выглядел действительно таким, каким выглядит человек, который искренне раскаивается. Его можно было бы даже сравнить с брошенным щенком. Но Сакамаки был слишком обижен на него, чтобы заметить этот поникший вид. Он не мог в данный момент просто понять и простить его. Возможно, что Муками подошёл к нему не в очень хорошее время и не в очень хорошем месте, и если бы он извинился немного позже, а лучше так и вообще через несколько дней, то вампир бы его наверняка не только бы простил, а даже на шею с радостью накинулся. Но этого "если бы" не случилось, потому-то и приходится сейчас обоим растрачивать свои силы на разговор, приводящий, как правило, только к плохому. - Я же просил не давить, - попытался сказать Юма. - Но я-то тебя люблю, и мне очень трудно сдерживаться, когда ты рядом! - вновь перебил полукровку Сакамаки, сменяя злой тон голоса на негодующий, недоумевающий. - Вот ответь мне: когда ты в тот раз при поцелуе укусил меня за губы (по моей же просьбе), то ты ощутил мою кровь? Понравилась ли она тебе? - Я не помню её вкуса. - Жаль. Юма не сдержался и вспылил: - Аято, прошу, говори уже свой длинный философический монолог, иначе я сойду с ума от ожидания! Короткие фразы и выражения тебе очень не идут. - Я не хочу с тобой много говорить, - холодно прошептал Аято. - Больно сердцу. - Хватит нести! - закипел полукровка. - Оно у тебя остановилось уже давно! И тут Аято рассмеялся: - Вот, что ты обо мне на самом деле думаешь! Что я бесчувственный эгоист, болеющий одним из семи грехов - гордыней. Всё-таки ты такой же, Юма! Такой же, как все девушки, что хоть раз переспали со мной... - Вампир тихо рассмеялся, после чего вдруг томно выдохнул и прикрыл ладонью глаза, грустно улыбаясь: - Туши свет. И прощай. Буду счастлив, когда ты и твоя святая семейка уберётесь из нашей с братьями грязной обители грешников... Аято хотел ещё что-то сказать, но вспомнил, что он отныне с Муками не разговаривает и отвернулся снова к окну. Он начал вырисовывать указательным пальцем левой руки узоры на запотевшем от его дыхания стекле, подперев лицо другой рукой. Юма подошёл к вампиру сзади и, обняв за талию, уткнулся лицом в его мягкие рыжие волосы. - Хочешь, я скажу это прямо сейчас?.. - еле слышно спросил Муками. - Нет. Я тебя слушать больше не намерен. - Аято... Ты очень дорог мне с недавнего времени. - Дорог... как вещь? - спросил вампир равнодушно. - Я не хочу, чтобы ты злился на меня. - Ты сам поставил себя в такое положение! - Аято вырвался из объятий любимого и, заглянув прямо в его глаза, дрожащим голосом прошептал: - Я так устал... После этих слов он закрыл рукой свои глаза и убежал по коридору в другое крыло школы. Он не хотел, чтобы Юма увидел его слёзы. "Я сильный, я очень сильный! - твердил себе вампир в своих мыслях. - Я лучший! Я первый! Я всё могу, я всё знаю, всё преодолею, кого угодно смету со своего пути, если потребуется, и достигну свою заветную цель, если её поставлю! О мама!.. Но разве самый лучший должен плакать из-за другого? Почему ты научила меня всему, кроме способов бороться с этим гадким и в то же время прекрасным чувством - любовь?.."

***

Канато с Азусой шли по коридору молча, словно обдумывали, о чём поговорить, но никаких интересных тем не находили. Сакамаки нарушил тишину, робко спросив: - Тебя проводить до класса? Тот помотал головой: - Не нужно. Все и так смеются над тобой, что с мазохистом связался. Если появишься в моём классе хоть ещё раз, то от оскорблений точно не отделаешься. - Ты, кажется, забыл, что я вампир? Если кто-то обидит - вмиг прикончу. - Дурак ты, Канато... А если на демона наткнёшься? Их, конечно, нет так много, как вампиров, но всё же. Канато хотел ответить что-нибудь не менее сильное на замечание любимого, но неожиданно услышал голос позади, из-за чего сжал губы. К парням подбежала Юми Соичиро, та девушка, что по уши влюбилась в Коу. - Ребята! Вы не видели Коу? - Увидев озадаченные лица пары, она ещё быстрее затараторила: - А не знаете, где он может быть? Вы же его хорошие друзья, верно? - Её взгляд бегал по их лицам, притом с самой искренней мольбой. - Азуса, а ты, кажется, его брат? Не знаешь, где Коу? Азуса смутился. "Флиртует со всеми мой брат, а стыдно отчего-то мне всегда становится," - подумал он. А вот Сакамаки чуть ли не зарычал от раздражения. Он никогда не любил Коу как личность. До сих пор он никак не мог поверить, что его братишка Субару влюбился в такого бабника, зовущего всех "котятами". Мало того, что полный невежда в плане учебы, так и кровь отравленную в себе хранит. Просто ходячая проблема. Впрочем, как и Аято. Н-да, как братья близнецы: где бы не появились, всегда приносят с собой яблоки раздора, которыми всех кормят без чувства совести. Юми всё ещё стояла перед ними, ожидая ответа. Вампир закатил глаза. - Не знаю я, где этот придурок может быть, - ответил он и тут же почувствовал, как локоть любимого полукровки врезался ему в бок. - А что я такого сказал? - Я пойду, - не отвечая на вопрос Сакамаки, произнёс тихо Азуса и ушёл по направлению к своему классу. Юми долго не знала, что ещё сказать, ведь ответа на свои вопросы она так и не получила. Она сконфузилась ненадолго, а потом, даже не посмотрев на вампира, прошептала задумчиво: - Может быть, Рин знает, где Коу... - Далее она убежала. Канато тупо смотрел на всю эту беготню и нагревался ещё больше. "Да что они все в нём находят-то?!" - думал он со злостью. Он развернулся, чтобы идти в свой класс, хоть и знал, что у него ещё много времени для отдыха до урока. Поэтому он старался идти медленнее, чтобы тянуть время прогулки по школе ещё больше. Он бы так и продолжил бесцельно бродить по полупустому коридору, если не увидел летящего к нему на встречу Аято. Он бы точно сбил Канато, если бы вовремя не затормозил. Его глаза были красными, и младший брат сразу понял, что рыжеволосый плакал. Вдаваться в подробности он, конечно же, не стал. В его голове даже не было мысли пожалеть своего брата, уж слишком из жесткого теста был сиреневолосый вампир слеплен, да и он по большей части считал, что Аято сам виноват во всех своих неудачах. "Слишком шумный," - так всегда отзывался о нём сладкоежка, хоть и отчасти признавал, что из-за близких родственных связей может иногда проникнуться симпатией к братьям. Как раз в этот самый момент, видя заплаканное лицо зеленоглазого, Канато осознал, что в последние недели много раз давал себе слабину. Тот ли это садист, что был раньше? Почему ему хочется поставить родственников на одну линию, где стоит он сам? Из-за схожих ситуаций? Из-за тех же проблем первой настоящей любви, что в прошлом когда-то тоже преследовала его? Он видит, что у него опыта в отношениях намного больше, чем у Аято и Субару, а также видит, что семью Муками он знает лучше, чем все его братья. Хотя, насчёт Шу стоял вопрос, так как тот часто проводил время с Руки. - Будешь так страшно выглядеть - и нянечка тебя точно бросит, - единственное, что пришло в голову, сказал Канато. - Кого это ты нянечкой назвал? - вытирая глаза, вопросил рыжеволосый, не в силах даже разозлиться на брата. Он был просто убитым. - Твоего любовника назвал, - пожал плечами Канато. - Сам кашу устроил, а теперь ещё жалуешься и плачешь. Думаю, это тебе стоит извиняться, а не ему. - За что?.. - прохрипел вампир. - За то, что ты такой плакса. Ну разве вампиры должны плакать? - Канато вплотную приблизился к брату, после чего достал платок и стал вытирать мокрые от слёз щёки брата. Тот пристально смотрел на него все это время, и по взгляду можно было сразу понять, как он благодарен за нравоучения и такую нужную прямоту от брата. Фиолетовоглазый продолжал: - Тебе надо стать ещё лучше, слышишь? Не будешь лучшим - не сможешь удержать. Ты ведь даже не знаешь, какие парни в его вкусе. - Но он вообще не по парням! В этом и проблема! Канато усмехнулся: - Да разве это проблема? Житейское дело! - Он немного подумал, после чего продолжил: - Мама всегда тебя больше всех воспитывала, всегда уделяла тебе больше времени, больше внимания. Значит, она думала, что из тебя выйдет что-то путное. К сожалению, сейчас я этого путного в тебе не вижу. - Парень всунул влажный платок в руку старшего брата и серьёзно посмотрел в его лицо: - В нём твои слёзы. Последние слёзы. Выбрось его и умойся. Ещё раз заплачешь, и я тебе никогда руки не протяну. Понял? - Да... - Ты очень хороший брат, но ранимости в тебе много. Я тоже психовал раньше по любому поводу, чуть ли не до истерики и рыданий доходило. Но только из-за любви к Азусе, из-за ответственности, что я испытываю по отношению к нему, я... стал тем вампиром, который способен его защитить. Ты тоже должен быть достойным. Не только для того, чтобы стать следующим Королём вампиров, но ещё и... для Юмы. - Канато, ты... - Аято улыбнулся. - Когда ты научился так красиво говорить? И тут рыжеволосый словил подзатыльник от брата.

***

- А далее он мне сказал... - А ты?... - А я ему... - Влюбилась... - Не знаю, но он, может быть... Шу в такие моменты слушал музыку в наушниках на самой высокой громкости и чуть ли не молился, чтобы его одноклассницы перестали нести эту ванильную чушь о любви. Сегодня он хотел поступить также, и вот, лежа на парте, он уже начал распутывать свои наушники, как к нему подошёл Руки и отобрал у него провода: - Хочешь быть психологом - слушай людей. - Не хочу, - хмуро ответил тот. Он проводил глазами полукровку, который устало выдохнул и прошёл к своей парте, что стояла впереди рабочего стола Шу. Стоило ему приземлиться на стул, как блондин по своей недавно появившейся привычке достал из пенала карандаш и, продолжая лениво лежать на парте всем корпусом, стал тыкать тупой стороной карандаша в спину своего союзника. В первый "тык" Муками просто промолчал и начал спокойно готовиться к уроку. Во второй "тык", который произошёл минуты через две, парень с нескрываемым раздражением повернулся к соседу по парте и оскалился: - Чего тебе? - До-маш-ку, - с расстановкой, выделяя каждый слог, молвил голубоглазый с равнодушным лицом, словно просить домашнее задание для него было в порядке вещей. - Вот ведь пристал!.. - тут же возмутился Руки, но свою тетрадку всё-таки протянул. Вампир хотел взять её из его рук, но тот не отпускал. Он вопросительно посмотрел на полукровку, а тот лишь усмехнулся: - Ты выполнил обещание, Шу? Не забыл, о чём мы с тобой говорили? Ты сказал, что отодвинешь от меня своего брата Райто. - Зачем? Вдруг из вас тоже красивая парочка получится? - Ты!... - прошипел Руки шокированно. - Ты думаешь, что он... в меня?!.. - Да шучу я, шучу, - улыбнулся Сакамаки. - Не волнуйся, я прямо сейчас это самое обещание и исполню. - Каким образом? В их класс ворвался Коу, весь запыхавшийся, с "макаронной фабрикой" на голове, с красными щеками и торчащей ниткой из верхней части его рубашки, словно у него вырвали пуговицу, хотя, так оно на самом деле и было. Он завис в ступоре, боязливо осматриваясь, после чего, найдя взглядом брата, подбежал к нему: - Руки! Они нашли меня! - Кто? - Поклонницы! Мне показалось, что они меня разорвут! По ходу дела, с предстоящим концертом, который будет проведён на этой неделе в нашей школе, они совсем свихнулись от радости. Ну, и, конечно, от любви ко мне!.. - А я думал, - вставил Шу, - что это дело рук Субару. Какое разочарование... - Блондин заметил недовольный взгляд Руки, подмигнул ему и вновь обратился к идолу: - Коу, а тебе, случайно, не нужен ещё один солист в группу? - Чего? А у тебя есть кто-то на примете? - Да, и это один из моих братьев...