Двойные неприятности

Густые заросли деревьев закрывали тропинку к кладбищу и не позволяли яркой луне освещать тяжёлый путь. Они, словно живые, всеми силами старались не дать продвигаться трём волшебникам вперёд, в самую глубь. Цеплялись ветками за мантии, царапали оголённые участки кожи, корни деревьев не давали идти ровно и не спотыкаться. Снейп ворчал, когда уже не раз успел за их долгий путь спасти свои сальные волосы из захвата веток, пару раз споткнуться и удариться. Борода Дамблдора цеплялась за каждую веточку, накручиваясь на них словно лапша на вилку, а сколько времени можно убить, вычесывая из неё листики, прутики. Если только не воспользоваться одним взмахом волшебной палочки, который ему будет кстати, когда они наконец доберутся до цели. Минерва старательно пыталась не замечать всей той грязи под ногами и ужасный запах гнили да разложения, иногда спрашивая, правильно ли они идут. На что Дамблдор лишь пожимал плечами, говорил короткое «Кто знает» и продолжал свой путь. Если бы в ход пустили Люмус и осветили местность, то давно бы добрались до нужного им места. И с этим были согласна как Минерва, так и Северус, но Дамблдор лишь отмахнулся. Яркий свет может привлечь к ним и без того лишнее внимание опасных тварей. А сопровождающие в виде упырей им ни к чему, как и лишние уши. Они должны дойти к магу осторожно и незаметно, так и уйти от него так, словно они тут и в помине не бывали. Старое кладбище аристократов было давно заброшено. Густые дебри были позади, и теперь при свете полной луны можно было увидеть покосившиеся или развалившиеся надгробные камни, могилы, склепы и мемориальные плиты. Большая часть заросла травой, под ногами ломались сухие ветки, а на таких же сухих деревьях, где давно не растёт ни одного жалкого листочка, засели вороны — частые гости этого кладбища. Птицы издавали неодобрительное карканье и энергично хлопали крыльями, словно бы тем самым предупреждая, чтобы три волшебника убирались прочь, а их красные глаза так и глядели в саму душу и заставляли кровь в жилах леденеть. Просыпались жители забытого живыми места. Некоторые призраки смотрели на проходивших мимо волшебников с интересом, другие — с презрением. Не каждый был рад живым, которые тревожили их покой. — Неужели кого-то решили навестить? — удивилась одна девушка, что возникла прямо перед лицом Снейпа, прикрывая рот ладошкой. — Это место волшебники не навещали больше двадцати лет. Последний визит был к месье Грею, — лепетал призрак, так ненавязчиво присоединившись к ним в прогулке по кладбищу. Она умерла совсем молоденькой, ещё наивной девчушкой, но на самом кладбище пробыла гораздо больше, чем та старая аристократка, что прошла мимо МакГонагалл, сердито поведя носом и размахивая своим веером, дабы развеять свою ауру протеста по всему мёртвому дому, считая, что пребывание телесных людей здесь явно было лишним. А их не приглашённая спутница покоилась здесь так давно, что и сама не вспомнила бы даты жизни и смерти, и каждый вечер ей об этом напоминает надпись на надгробии. От чего она только тяжело вздохнёт и уйдёт от могилы прочь, забываясь на весь вечер о том, что она всего лишь забытый иным миром полупрозрачный дух. А что осталось от того мира, давно превратилось в скелет. — К нему пришли двое мужчин. Те невежи тогда так грубо поступили: забрали все драгоценности, захороненные с месье, да ещё тело обратно не положили, закопать поленились, ужас. Оно так и осталось лежать на холодной земле. Страшно было видеть, как оно разлагается и его клюют птицы. Но, видимо, сам месье Грей при жизни многим насолил, раз это были единственные гости после его похорон, — тяжело выдохнула она, поправляя несуществующие складки своего многослойного платья. Дамблдор был единственным живым, которого не смущала и не раздражала компания этого призрака. После пошла череда вопросов таких как: откуда они? к кому наведались и далеко ли он захоронен? может, они тоже решили чью-либо могилу вскрыть? либо им нужна определенная земля с могилы какого-нибудь сильного волшебника, чтоб порчу навести? И директор школы волшебства охотно поддержал тему, ловко уклоняясь от вопросов, на которые нет необходимости отвечать. Он рассказал о том, что творится сейчас в волшебном мире. Ведь для мёртвых это узнать весьма затруднительно. А вороны не хотят делиться информацией, лишь каркают и кружат над головами. Кладбище было большим, казалось, ему не будет и конца. Тут и там блуждали призраки-аристократы, порой проходили насквозь живых волшебников, презренно переглядываясь и приказывая убиться прочь. А время тянулось невыносимо долго. Северуса охватывало раздражение, особенно к глупой и нелепой болтовне этой дамочки, что могла поумничать ещё больше той же Гермионы Грейнджер, но при этом совершенно не понимая, о чём, собственно говоря, умничает. Охота уйти и не возвращаться сюда никогда. Как будто им мало призраков Хогвартса. И поэтому он уже перестал вслушиваться в бессмысленный разговор их директора и этой глупышки, просто погрузился в мрачную атмосферу местности. И какое было облегчение увидеть заброшенный и заросший травой склеп с раскрытыми деревянными дверьми, расписанными неведомыми узорами и знаками, держащийся на архитектурных колоннах, посередине были оконные прорези, где стояли уже потресканные и в местах сломанные статуи ангелов, что держали в руках младенцев, а крылья раскрыты во всю длину, пустые каменные глаза были направлены в сторону волшебников. Склеп вёл их прямиком в кромешную темноту. Призрак явно заволновалась и сбавила ход. — Так вы не мёртвого навестить пришли, — догадалась она, сильно огорчившись. — Пару недель назад туда же зашёл довольно симпатичный молодой человек в странном одеянии и после не выходил. Может, утром и покидает это место, но веет от заброшенного домика как-то странно, теперь ни один неживой человек туда не подходит. И я не подойду: страшно становится. Хотя, казалось бы, мёртвым уже нечего бояться. Лучше пойду я. Была рада с вами поговорить, узнать нового о мире живых. Если желаете — заглядывайте. Казалось, она обращалась только к старичку и приглашала на кладбище только его. Сделала реверанс и поспешила раствориться в толпе призраков, заниматься своими делами — ждать рассвета. — Приятная была встреча, — кивнул Дамблдор и зашёл в темноту, что проглотила его. Он достал свою палочку и спокойно наложил на себя очищающие чары, деканы двух враждующих факультетов поспешили последовать его примеру. — Невежливо прийти в гости и выглядеть как какие-нибудь тролли. — Если мы пришли верно, а не просто зашли в забытое Мерлином место, полностью покрытое паутиной, — шипел Снейп, который уже успел вторично наложить на себя очищающее заклинание. Если заглянуть в эту кромешную тьму, то впереди их ждал холодный туннель. Хоть снаружи склеп был невелик, внутри всё было наоборот. С каждым шагом в темноту пол словно увеличивался в пространстве, и казалось, туннелю не будет конца. Люмус освещал им путь, стук каблуков эхом отдавался по каменным стенам, ветер завывал впереди. Летучие мыши безостановочно шипели, показывая свои острые вампирские зубы, но не спешили набрасываться на нарушителей их сна. — Словно лабиринт, — заметила Минерва. — Маг явно не хочет, чтобы его беспокоили, и вряд ли просто так пойдёт к нам на встречу. — Маги — трусы, что вечно прячутся от волшебников, — сухо бросил Снейп. — Считают себя лучше и презирают магию при помощи волшебных палочек. Сколько они уже идут? Пять минут? Десять? Час? Точно сказать не может никто. Они не взглянули назад, ни у кого и в мыслях не было развернуться и двинуться обратно. Им оставалось только идти вперёд, гадая, что их ждёт и когда они наконец дойдут до хозяина здешнего места. — Всё верно! — подтвердил старый волшебник, проводя рукой по бороде и внимательно вглядываясь в нечитаемые письмена на камнях. Можно долго гадать и предполагать, что значат эти надписи, но никогда не быть уверенным точно. По крайней мере, пока не спросить у хозяина. — И вы думаете, Альбус, — начала Минерва, — что он с радостью нам поможет? Только если сможем заинтересовать этого шарлатана! Он не станет и пытаться с места сдвинуться в нашу сторону. На долю секунды женщина растеряла всё свое спокойствие, а в глазах даже промелькнул злой огонек, что Снейп нашёл весьма занятным. Довольно буйная реакция, показалась ему. — А разве у нас не весьма интересная ситуация выходит? — позитивно отозвался директор. — Да, возможно, если удача будет на нашей стороне, то у мага мы сможем пробудить интерес. Но вопрос состоит в том, сможет ли он оказать нам нужную помощь, а не потешаться в своё удовольствие. Волшебники и маги хоть и были похожи — умением колдовать, — но в остальном кардинально отличались друг от друг. Магов было в разы меньше и те сторонились волшебников. Любыми способами избегая с ними контактов, маги готовы принимать крайние меры, чтобы о их существовании попросту забыли. Готовы вывернуться наизнанку или целоваться с дементором под полной луной, но лишь бы не признавать себе, что они равны по силе, а волшебная палочка только способствует усилению магических потоков, дабы направить их в нужное русло. Нет, маги никогда не признают то, что внушают себе волшебники. Ведь один маг — это сплошной эгоизм, лицемерие, тщеславие или просто самые худшие качества и грехи человека. Идея Дамблдора совершенно не вызывала у Минервы восторга. Она наперёд могла предсказать чем всё это кончится. Провалом. Почувствовалось шевеление под ногами. Кто-то с тихим писком быстро прошмыгнул через их мантии вперёд. Мышь. Белый, с яркими красными глазами грызун встал на задние лапки и начал принюхивается, шевеля своими усиками. Мышь всеми силами старалась привлечь к себе внимание, что ей успешно удалось. Она в упор смотрела на женщину в острой шляпе и угрожающе била хвостиком по каменному полу, бросая открытый вызов. «Это какая-то шутка?» — удивилась Минерва, но сомнения отпали, когда мышь резко подалась вперёд и вцепилась в края мантии своими остренькими зубками. Порвав подол на небольшие лоскутки, мышь ринулась вперёд, скрываясь из виду. — Если так подумать, то это может быть… Минерва задумалась, оборвав своё предложение. Больше не теряя времени, она изменила свой облик в анимагическую форму кошки. И поспешила нагнать наглую беглянку, оставляя своих коллег позади. — Он решил нас разделить? — в голосе профессора зельеварения слышалось больше уверенности и утверждения, чем вопросительных интонаций. — И это значит, что он понял, что мы здесь, — кивнул Дамблдор, делая пару шагов вперёд, намереваясь продолжить путь. Не стоять же столбом на одном месте и выжидать последующих ходов от мага. — Неверно! Хозяин и не думал вас разделять, так вы только потратите его драгоценное время, — из пустоты раздался звенящий голосок ребёнка, и эхо только усилило его звучание. — Хозяин хочет лично встретиться с мадам, отдельно от других гостей, — раздался другой голос, менее игривый. Стены с левого бока начали трещать и камни стали перестраиваться, двигаться в разные стороны и направления, и уже через минуту в стене открылся другой проход. Из темноты нового пути показалось два цвета — бледный серо-белый и яркий красно-жёлтый. И следом показались два мальчика, от которых и исходило сияние. Дети держались за руки и внимательно разглядывали гостей. Один, который сиял точно солнышко, улыбался широко, легко и дружелюбно. Другой, что был таким же мрачным, как и сама ночь, угрюмо поглядывал в их стороны, с некой опаской опуская чужую руку и отступая на шаг вперёд. Мальчик-солнышко лишь пожал плечами и тоже поспешил отскочить в другую сторону. Тем самым они ушли с прохода, позволяя гостям вступить в любезно предоставленный им путь. Мальчики сперва посмотрели друг на друга, кивнули и снова повернулись к Альбусу и Северусу. Они поклонились так, будто бы они приветствовали очень важных персон голубых кровей на каком-нибудь торжестве. — Наша работа — сопроводить вас до хозяина, — синхронно заговорили дети. — Просим не задавать вопросов. Всё, что хотите знать, либо объяснить, зачем побеспокоили наш покой, рассказать что-либо или просто поговорить — нас это не интересует. Соблюдайте порядок и не нарушаете тишину. Идите за нами, хозяин ждёт вас. Ребята зашли в новый вход, а за ними молча последовали волшебники, размышляя о том, правда ли эти дети ведут их к магу? Или они хотят избавиться от них? Любопытство всегда берет своё.

***

Драко морозило, озноб пробирал до самых костей. Тёплая кровать и одеяло, мягкий матрас и согревающие чары не помогали унять холод, что обуял мужчину. Последние события не сильно положительно отобразились на его здоровье, и он был уверен, что успел простыть. Гарри не было рядом в эти невероятно холодные часы. Он ещё рано утром покинул дом с намерением узнать о списанных и уничтоженных маховиках времени и могут ли те, будучи в неисправном состоянии, сработать хоть раз до полной поломки. Решил полностью перевернуть весь архив вверх дном, но добраться до документов, содержащих всю нужную, если такая есть, информацию. Драко тоже просто так не сидел этот день. С помощью домовиков, Пэнси и Рона, с которым была малышка Роуз и искренне пыталась быть полезной, пересмотрел не одну книгу в их богатой библиотеке. Но часы были потрачены впустую. Отчаяние не взяло над ними верх, они только начали, чтобы опускать вот так без боя руки. Это были лишь догадки, бредовое предположение, но родители готовы были цепляться даже за это. Если их малыши и вправду находятся в другом времени, как предположила Гермиона, когда был обнаружен сломанный маховик, что Гарри когда-то себе урвал как сувенир на память, то это ещё хуже, чем похищение. Да, похищение детей — лучший расклад событий в обстоятельствах с их исчезновением. Они хотя бы записки оставляют с требованием выкупа. Вычислить, найти и уничтожить — малые затраты времени. Уже бы на другой день в доме похитителя хозяйничала целая свора авроров, а сам похититель только и видел бы перед своим носом волшебную палочку их главного, на чьих детей тот смел позариться. Ему осталось бы только молиться Мерлину и сожалеть о содеянном. Но с другой стороны, только настоящий самоубийца, которому нечего терять, решился бы на такой поступок. Драко свернулся калачиком, прижимая к животу мягкую подушку. Он уже запланировал, что завтра посетит Мунго не как сотрудник, а как пациент у одной своей сотрудницы. Боль в животе, что бьёт редко, но резко, до сгибания пополам и криков, сильно пугала мужчину. От боли приходилось отходить не больше получаса, заламывать пальцы и хрустеть ими, чтобы отвлечься от боли другой. Дверь в спальню приоткрылась с лёгким скрипом, впуская холодный ветерок тёмных коридоров. Он словно вышвырнул Драко из раздумий, заставляя съёжиться и посильней натянуть одеяло. Кровать прогнулась под чужим весом, и Драко почувствовал горячие руки, что так аккуратно пытались его обнять, словно боялись потревожить сон. Но он не спит, глупый Гарри. Стало теплее. Как телу, так и сердцу. Драко медленно развернулся. — Привет, — растерялся Гарри. — Я тебя разбудил? Прости. — Я не спал, — просто ответил он, положив свою ладонь на щеку мужа, поглаживая щетину. — Нашёл что-нибудь? Гарри только отрицательно покачал головой, грустно вздыхая. Он прижался лбом ко лбу своего супруга, прижимая к себе крепче. Страх, что они могут навсегда потерять детишек, обуял их обоих с головой. Гарри не может ещё потерять и Драко. — Мы ужасные родители! — вдруг сказал аристократ надрывистым голосом, полным горечи. — Мы не ужасные… — Ужасные! — перебил Драко, серьёзно взглянув в зелёные глаза. — Хорошие родители не потеряли бы детей. Предположительно, они не потеряли бы детей в чужом времени. Хотя даже это нам не известно! Повисла тишина. Гарри не знал, что на это сказать. Спорить с Драко бесполезно, переубедить его — ещё трудней. Попытается — будет ссора. У аристократа больно уж переменчивое сейчас настроение и тот способен из пикси раздуть гиппогрифа. Стоит сказать одно неточное слово, не уследить за интонацией и тоном голоса — и можно молиться Мерлину, но главное избежать той бури и урагана что может ждать следом. Поттер берёт супруга за руку, где на безымянном пальце надето чёрное кольцо. Они связаны магическим браком, и эти кольца чернеют у того, кто не хранит верность, или же тускнеют, если не любит. Их супружеские кольца потускнели одновременно. А они так и не понимают, что творится, ломая голову, и мигрень съедает их заживо. Они хранят верность. Мерзко только подумать, что кто-то из них решится пойти налево! — Я люблю тебя, Драко Люциус Поттер-Малфой! — тише шепчет Гарри. — Я люблю тебя, Гарри Джеймс Поттер-Малфой! — кивает Драко, придвигаясь чуть ближе к мужу и целуя его. Их пальцы переплетаются между собой, улыбки касаются краешек губ. Где бы ни были их малыши, они желают только одного сейчас: пусть им будет также тепло!