This shit can't kill us

      Намджун провёл ладонью по лбу, отчего лёгкая пыль, осевшая до того на его руке, прилипла к влажной коже и скаталась в неэстетичные комочки.       — В общем, про лагерь тебе всё понятно, да? — Чонгук, внимательно слушавший его, кивнул. — Самое главное — это три обзорные точки. Будешь меняться с Йенхо каждую ночь после трёх часов. Один мертвяк на горизонте — ты осматриваешься на предмет его друзей, потом спускаешься и по-тихому втыкаешь нож в черепушку. Уяснил?       Чон уяснил. Несмотря на многие факторы, которые парню откровенно не нравились, он должен был признать, что Хосок провёл хорошую работу и лагерь был организован неплохо. Он напоминал миниатюрную модель феодального общества, где у каждого были строго ограниченные обязанности, выполнение которых позволяло организму их небольшой общины функционировать относительно неплохо.       Отдельная зона для готовки и мытья посуды была огорожена деревянными щитами, чтобы запахи (а заодно и неугомонное щебетание омег) не разносились по лагерю. Несколько омег обмывали посуду в огромной бочке, заботливо обтирали тряпочками и, составив в неустойчивую пирамиду, накрывали прозрачной плёнкой. Там же, по словам Намджуна, разделывалась добыча, которую приносили охотники. В этих заповедных местах, где живность и до конца света чувствовала себя в безопасности, дичи было немерено, а потому (пока что, поправил мысленно хёна Чонгук) нужды в мясе группа не испытывала.       Машины, выставленные вокруг поляны, создавали преграду для мертвяков и хоть какое-то ощущение защищающих от внешних угроз стен. На двух деревьях, примерно на высоте пары метров над землёй, были построены своеобразные балконы, которые вкупе с крышей автобуса создавали точки для наблюдения за окрестностями. Неплохо, даже очень, если учитывать то, что конец света наступил совсем недавно.       — В тот пикап лучше не заглядывай, — хён передёрнул плечами и скривился, будто вспоминая что-то неприятное, — там Джин устроил себе медпункт, и если ты случайно что-то уронишь, будешь жалеть, что тебя не сцапали мертвяки.       Чонгук улыбнулся. Его чутьё не подвело – Намджун оказался классным парнем, хёном и наставником. Он показался альфе весьма умным, ироничным, а знание здешних мест делало его в глазах тонсена едва ли не самым важным в сложившихся обстоятельствах человеком. Его слаженную речь было приятно слушать, а чёткие и ясные указания и объяснения каким-то чудом заставляли думать, что ещё не всё потеряно для этого Богом забытого мира. Хён то и дело улыбался, не разжимая губ, и от этого на щеках появлялись очаровательные ямочки. А люди с ямочками, по мнению Чонгука, заслуживают доверия, которым он проникся к старшему практически с первой минуты знакомства.       Задумчиво почесав затылок и стрельнув глазами в сторону упомянутого ранее пикапа, альфа пробормотал:       — Можешь пока осмотреться за пределами лагеря. Только далеко не уходи и держи оружие при себе.       Чон обрадовался. Прогулка ему не повредит. Он всегда любил одиночество гораздо больше, чем общество даже самых близких людей, и первая, кажется, с начала апокалипсиса возможность провести время наедине с собой ощущалась таким необходим кислородом для его изголодавшихся по свободе лёгких.       Идя в сторону леса, он окинул взглядом поляну, разыскивая Чимина. Тот, облокотившись об открытое окно пикапа, крайне внимательно слушал заунывный (альфа даже отсюда чувствовал вибрации занудства) монолог Сокджина. Чонгук усмехнулся, когда старший омега нахмурился при приближении Намджуна и закричал высоким голосом на весь лагерь, что его, мистера-разрушу-всё-на-своем-пути, не ждут рядом с медпунктом.

***

      Солнце уже прошло свою наивысшую точку, но продолжало нещадно делиться теплом уходящего лета. Тишина леса быстро поглотила все звуки из лагеря. Теперь Чонгук, соскучившись по единению с природой, улыбался стрекоту сверчков и редким вскрикам птиц. Запах стоял удивительный: хвойные нотки вплетались в поток цветочных ароматов, щедро приправленный озоном воздух давил на рецепторы и слегка кружил голову. В голове не укладывалось: весь ужас, происходящий в каменных джунглях, совершенно не затронул джунгли настоящие. Древний порядок вещей в лесу нарушали только одинокие мертвецы, которые, по рассказам хёна, изредка отбивались от стай и набредали на их лагерь.       Скоро природа вновь возьмёт своё. Стриженые прежде ежедневно газоны разрастутся, постепенно пробьются сквозь трещины в асфальте автобанов робкие цветы, небоскребы разрушатся и зарастут плющом, а дикие звери, поняв, что гула городов больше не слышно, начнут забредать за границы своих привычных зон обитания. Ему всегда нравились фильмы постапокалиптического толка, вроде того блокбастера с Уиллом Смитом, рассказывающие о мегаполисах и столицах, переживших ту или иную разновидность катастроф. Контраст металла и зелени вызывал неопределённое чувство свободы, нет, даже воли, которую в прежнем мире познать было невозможно.И картина была бы практически утопичной (с точки зрения Чонгука), если бы не толпы мёртвых тел, которые готовы были разорвать не только человека, но и неосторожную олениху, забредшую в навсегда затихший город.       Пробираясь между многовековыми деревьями, Чонгук пытался найти хоть какие-то отличительные знаки, по которым в случае необходимости он смог бы сориентироваться. Но многообразие природы, оказывается, заключается и в её монотонности, а потому альфа лишь обходил по кругу лагерь. Уже собравшись повернуть назад, он услышал всплеск воды и тихое копошение. Парень тут же весь обратился в слух, доставая из-за пояса врученный Намджун-хёном охотничий нож – стрелять в лесу было запрещено правилами их лидера.       Походкой крадущегося тигра (возможно, пьяного, ибо высокая поросль вынуждала высоко поднимать ноги, чтобы не шуршала пожухлая трава) он двинулся в ту сторону, откуда, как ему казалось, раздался звук. Спустя минуту его ослепил блик солнца, отразившийся на серебристой глади реки, которая не слишком широкой лентой петляла между деревьями и терялась в изумрудном чреве леса.       Прямо у кромки воды едва шевелилось тело. Судя по движениям, мертвяк поскользнулся на илистой почве и теперь силился встать, но размякшая от речных вод земля не позволяла найти опору, и существо, покачиваясь из стороны в сторону, мелко тряслось. Удобная цель для совершенствования навыков ближнего боя при помощи холодного оружия.       И, как это бывает в каждом первом фильме, в метре от мертвеца сухая ветка под ногой альфы предательски хрустнула, объявив о его присутствии на берегу. Труп резко развернулся, и Чонгук уже был готов пойти на опережение и броситься в атаку, когда мертвец выдавил:       — Ой.       Альфа помнил, что инфекция поражала в первую очередь мозг, так что в его голове, после вычисления определённой последовательности, возникла идея уточнить:       — Ты живой?       Незнакомец хлопнул пару раз по-оленьи огромными глазами, покосился на занесённый нож в руке Чона и сглотнул:       — Да, но ненадолго, если ты не уберёшь эту штуку.       Альфа быстро завёл руку за спину.       — Прости, я принял тебя за мертвяка…       Губы его собеседника сложились в понимающую «о». Он поднял тонкое запястье и, будто впервые его видя, осмотрел тонкую кисть, видимо, усомнившись на секунду в собственном существовании. Горячий воздух донёс до Чонгука лёгкий травянистый запах с нотками бергамота, заставляя неосознанно повести носом по следу ветерка и вдохнуть полной грудью. Омега.       — Ты из лагеря? — попытался он вернуть парня на землю.       Омега медленно перевёл взгляд с руки на собеседника, моргнул, словно сгоняя пелену с глаз, и улыбнулся – открыто, странно и до скачущих по рукам мурашек притягательно.       — А ты?       Чон кивнул, возвращая нож за пояс и делая неуверенный шаг вперёд:       — Юнги-хён привёл сегодня утром.       Омега хмыкнул. Будто потеряв интерес к Чонгуку, он развернулся, и его тело вновь мелко задрожало. Альфа с любопытством заглянул через плечо. Тонкие пальцы перебирали тяжёлую ткань, попеременно опуская и вытаскивая её из прохладной реки. Иногда он тёр края, очевидно, чьей-то рубашки друг о друга, из-за чего хрупкие плечи ходили ходуном. Именно это движение Чонгук издалека принял за конвульсии неживого тела.       — Здесь быстрее стирать, чем в бочке. Река сама помогает, — не поворачивая головы, объяснил омега.       А Чон конкретно завис. Эти тонкие белоснежные запястья, под которыми синими нитями вились вены, переходящие в аккуратные ладони, увенчанные длинными, уже немного сморщенными от воды пальцами. Тоненькая шея, на которую спадали выгоревшие локоны. И запах. Очень приятный запах, заставляющий жизненно важные внутренние органы делать кульбиты.       Чонгук сглотнул, практически с силой отвёл взгляд и негромко представился.       — Я Ким Тэхён, — последовал с секундной заминкой ответ.       — Прости, если напугал с этим ножом, — альфе не нравилась сложившаяся атмосфера, ему казалось, будто омега его игнорировал и по какой-то причине не желал общаться, — Намджун-хён все уши прожужжал про одиноких мертвецов в округе и меры безопасности.       Попытка перевести разговор в другое русло провалилась – Тэхён просто кивнул в ответ, не сводя сосредоточенного взгляда с нуждавшейся в стирке футболки. Чон уже собрался опуститься рядом с новым знакомым на мягкую землю, чтобы посвятить оставшееся до захода солнца время разглядыванию его великолепных рук (пусть даже и в полной тишине), как сзади раздались хруст, треск и чертыхание. Футболка с громким всплеском нырнула в воду, тут же камнем идя на дно, а омега, не удержавшись, едва не упал на спину, испуганной ланью таращась в сторону близлежащих кустов. Чонгук лишь привстал, мудро решив, что мертвецы вряд ли станут материться.       На берег вывалился сначала Юнги-хён, сквозь зубы обещавший лесу полную вырубку, если волосы, в которые угодил репей, придётся выстригать, а за ним Хосок. Лидер поражённо замер, как только отвёл смеющийся взгляд от Юнги и заметил смущённую парочку.       — Тэхён?       — Что ты тут делаешь, мелкий? — в свою очередь адресовал вопрос Чонгуку самый старший из них альфа.       — Намджун-хён отправил на осмотр территории, — выдавил тот, напряжённо следя за изменениями лица вожака и с первой секунды понимая по его тону, что ничего хорошего от плотно сжатых губ и сверкающего взгляда ждать не стоит.       — Какого чёрта ты тут делаешь? — не унимался Хосок.       — Хён… — пролепетал Ким, пытаясь наощупь выловить из реки ускользающий элемент одежды, — я постирать пришёл, тут же совсем недалеко…       — Сколько раз я тебе говорил, — только сейчас Чонгук заметил, что оба альфы тащили деревянные палки с кучей рыбы, привязанной к ним тонкими жгутами, — чтобы ты не смел покидать лагерь!       Скинув свою палку Юнги, который охнул от неожиданности, но с героическим трудом выдержал, Хосок подлетел к омеге.       — Но тут же совсем рядом, — снова попытался оправдаться тот, но замолк, как только пальцы лидера стальными оковами легли на его запястья.       — Что происходит? — попытался вмешаться Чон, однако его прервала тяжёлая ладонь Юнги, предупреждающе улёгшаяся на плечо.       Главарь то ли в очередной раз решил проигнорировать слова молодого альфы, то ли неповиновение омеги и правда было серьёзной проблемой, но ответа Чонгук не дождался, только успел в который раз незаметно повести носом, потянувшись за ароматом Тэхёна. Хосок, совершенно точно оставляя синяки на медовой коже Кима, тянул того в сторону лагеря. Омега затравленно оглянулся, бросил извиняющийся взгляд на Чонгука и Юнги, словно прося прощения у невольных свидетелей за разыгравшуюся сцену, но был грубо прерван лидером, который потянул его излишне сильно и резко, отчего Тэхёна занесло, и он споткнулся о торчащую из земли корягу.       Только ладонь старшего альфы, до сих пор покоившаяся на плече Чона, не давала тому броситься им вслед и как следует пройтись кулаками по лицу вожака. Перед тем как скрыться в лесной глуши примерно в том направлении, где была расположена стоянка группы, главарь обернулся и, неохотно признавая его существование в этом мире в принципе, процедил:       — Собери оставшуюся одежду, новичок.       Если бы в этот момент на Чонгука вылили ушат воды, то она бы непременно моментально испарилась, настолько сильно его взбесил ублюдочный Хосок. Свою перчинку добавляло и полное непонимание заведённых в лагере порядков – с какого это хрена главарю, пусть даже толковому, было разрешено вот так обращаться с теми, кто слабее? Попробовал бы он так схватить Юнги-хёна – мигом бы лишился нескольких зубов и нескольких из оставшихся лет жизни.       — Не стоит, — ожил хён, когда угрожающе молчавший вожак и понурый Тэхён скрылись из виду.       — Я ничего и не собирался делать, — процедил старавшийся не сломать крепко сжатые зубы Чонгук, по-прежнему застывший каменной статуей и вперивший взгляд в деревья, где последний раз мелькали тени альфы и омеги.       — Ага, как же, — хмыкнул охотник, снимая, наконец, довольно-таки тяжёлую ладонь с плеча тонсена, — один хрен, это не моё дело, просто новую могилу копать не хочется.       Поудобнее перехватив добычу и слегка кряхтя от напряжения, он двинулся следом за парочкой, забыв уточнить, для кого эта могила будет предназначаться. Чонгук так и остался на берегу. Один. Со скачущими в голове мыслями, желанием убивать, забившимся в ноздри травянистым запахом и кучей противной мокрой одежды.