This shit can't kill us

      Чимин маленькими пальчиками провёл по аккуратным рядам коробочек, бутылок и колб, заботливо разложенным на переднем сиденье пикапа. Сокджин долго рассказывал о том, для чего и от чего каждое лекарство, как важно держать их в порядке и не забывать охотникам и собирателям выдавать списки необходимого перед каждой вылазкой. При этом его взгляд был настолько суров, что Чимин ни в жизни не рискнул бы нарушить заветы хёна, опасаясь за свою задницу.       Роль помощника Сокджина его вполне устраивала: до начала апокалипсиса обучающийся на экономической специальности парень хотел перепоступить на факультет медицины, к которому душа лежала в гораздо большей степени. А потому омега обладал кое-какими знаниями, которые в нынешних условиях ценились на вес золота. Душу грела надежда на то, что здесь, в условиях конца света, когда люди теряли не только материальное, но и смысл жизни, он наконец-то сможет найти себя, сможет пригодиться и быть нужным. Воистину неисповедимы пути Господни, или кто там устроил всю эту заварушку?       Поправив покосившуюся стопку пластырей, Пак вылез из машины. Солнце нагрело металлическую кабину чуть ли не до покраснения, а потому благодатный, хоть и душный, ветерок показался невероятно приятным.       Ему нравилось в лагере. Если абстрагироваться и проявить фантазию, можно было представить, что они просто выбрались на пикник. С кучей незнакомых людей. Носящих оружие и стоящих в карауле, но и от этого факта бурное воображение услужливо позволяло отвлечься. Даже дерзкий лидер не напрягал, если его не было видно. Смущало только то, что у Чонгука явно возникли с ним тёрки, а это не предвещало ничего хорошего. Альфа хоть и был молод, но энергии, амбиций и самоуверенности ему не занимать, а вкупе со взрывным характером вожака это могло привести к большому конфликту. И Чимин не был уверен, что в ходе «гражданской войны» пострадают только они двое.       Размышляя над этим, он приблизился к омегам, отвечающим за готовку. Те беззаботно переговаривались, иногда посмеиваясь — явно сплетничали, обсуждая местных альф, которых в лагере было больше, чем представителей слабого пола, а потому выбор для в большинстве своём одиноких омежек был разнообразным. Чимин уже было хотел поздороваться и начать трудный для него процесс знакомства, как в отдалении увидел выходящих из леса людей.       Первым вышел суровый хён, который их спас и привёл в лагерь. Он нёс две связки еще блестящих на солнце рыб и источал флюиды раздражения. Чимин ещё не понял, привычное ли это выражение лица для альфы, но глубокая складка на лбу и вечный прищур давали понять, что Юнги часто выходил из себя и хмурился, что автоматически делало его с точки зрения коммуникабельного Пака не самым приятным для общения человеком.       За ним следом показался Хосок, за локоть ведший в сторону лагеря незнакомого парня. Тот опустил голову, будто в чем-то провинился и признавал это, и едва поспевал за размашистым шагом вожака.       Спустя минуту к лагерю приблизился и Чонгук. Пак нахмурился: друг был явно чем-то недоволен, беспрестанно озирался по сторонам и косился в сторону шедшей впереди парочки. В руках он нёс темный ком какого-то тряпья, брезгливо отодвигая от себя. Дойдя до костра, он небрежно сбросил ношу на поваленное рядом бревно, бывшее, очевидно, подобием скамейки.       Тем временем Хосок дотащил омегу (ветерок донёс до Чимина его свежий запах) до палатки и практически втолкнул внутрь, но сам заходить не стал. Даже с такого расстояния Пак чувствовал ауру негатива и раздражения, которая волнами расходилась от застывшего на месте лидера. Проследив за его взглядом, Чимин едва слышно охнул. Ещё немного, и жухлая трава под ногами воспламенилась бы от практически различимых в нагретом воздухе молний — Чонгук застыл на противоположной стороне лагеря и отвечал лидеру полным тёмного презрения и негодования взглядом. Эта молчаливая, но оттого не менее страшная битва «глаза в глаза» пугала больше, чем пальцы мертвеца на его лодыжке несколькими часами ранее. Ещё минута — и два альфы, будто герои аниме, поднимутся в воздух и схлестнутся в битве, разрушая всё вокруг.       — Чонгук! — воскликнул омега и едва ли не бегом направился к другу, не отводя обеспокоенного взгляда от вожака.       Тот, когда зрительный контакт с младшим альфой прервался, усмехнулся, видимо, считая, что выиграл это противостояние тестостерона, и пошёл в сторону командного пункта ака автобуса. Чонгук лишь поджал губы.       — Что произошло? — спросил омега, когда расстояние между ними сократилось до метра.       — Этот Хосок — настоящий мудила. Как же хочется размазать ухмылку по его лицу, — сжимая кулаки и хрустя пальцами, прорычал альфа.       — Да что случилось? — Чимин уже представил, как его фантазии о битве в аниме-стиле становятся реальностью, ибо в таком состоянии друга он не видел никогда прежде.       — Я не знаю, откуда у него такая власть над местными и в каких он отношениях с Тэхёном, но ведёт он себя, как мразь.       — Тэхёном?       — Омега, которого он притащил, будто свою собственность. Не понимаю, конец света вернул рабовладельческий строй? Или почему все мудаки повылазили, будто подснежники?       Пак округлившимися глазами проводил рассерженного альфу, который, фыркая и бубня что-то себе под нос, двинулся к их палатке.       Чимин ничего не понял. Этот Тэхён что, старый знакомый Чонгука? Если они только познакомились, то почему альфа проявляет такой интерес к тому, как к омеге относятся? Дополнительная причина для Чонов ненавидеть друг друга им точно не нужна, а посему из накалённой обстановки омега вынес для себя одно: этот Тэхён вызовет новую волну негатива в и без того неспокойном лагере. Осознав факт того, что всё это дерьмо (скорее всего) разгребать придётся ему, становясь буфером между воинственно настроенными альфами, Пак тяжело вздохнул.       Бесцельно блуждая по лагерю и утопая в пессимистичных мыслях о своей нелёгкой ноше, Чимин заметил сурового хёна, который устроился чуть в отдалении от окидывающих его заинтересованными взглядами омег-поваров и чистил принесённую рыбу. Медленно приблизившись к нему, омега глубоко вздохнул и кашлянул:       — Извини…       Ноль реакции, фунт презрения.       — Юнги-хён? — растерял всякую решимость Чимин.       Тот встрепенулся, будто до него только дошло ощущение присутствия в непосредственной близости кого-то другого. Он замер, поднимая настороженный взгляд на замявшегося омегу.       — Я хотел… Ну… Поблагодарить тебя.       Ответом ему послужила приподнятая в немом вопросе бровь.       — Ты спас нас в городе, а потом ещё и перед Хосоком заступился… Без тебя мы или погибли бы, или оказались снова одни и ни с чем.       — Не за что, — хмыкнул альфа, отворачиваясь от собеседника и показывая этим, что разговор себя исчерпал.       — Как это не за что? — удивился омега. — Ты и меня спас. Тогда, в машине. Тебе ничего не стоило бросить бесполезный балласт и уйти вдвоём с Чонгуком.       Ответа, конечно же, не последовало, но любопытство пробудило в Чимине несвойственную ему настойчивость:       — А ты не знаешь случайно, что произошло между Хосоком и Чонгуком?       Юнги, не отрываясь от разделки рыбы, глухо ответил:       — Твой дружок заболтался с игрушкой вожака.       — Разве может быть живой человек чьей-то игрушкой? — возмущённо охнул омега.       — Слушай, — альфа снова развернулся и махнул блеснувшим на солнце ножом в сторону мигом стушевавшегося Чимина, — передай своему парню, что не стоит переходить Хосоку дорогу, потому что я прикрывать вас не буду. А если Чонгук снова позарится на чужое, то его выгонят отсюда, не моргнув глазом. И тебя вместе с ним. Таковы правила.       — Но он не мой… — прошептал омега.       — Мне не интересно, твой — не твой. Просто поимеете оба проблем, вот и всё.       Разговор был окончен настолько явно, что Паку ничего не оставалось, кроме как отойти от вернувшегося к своему занятию альфы. В голове всё смешалось ещё больше, и никто в лагере, очевидно, не собирался прояснять ситуацию.