This shit can't kill us

      Вечер под конец лета наступал уже заметно раньше, чем пару дней назад, но на ужин община собралась всё же при свете заходящего солнца. В связи с отсутствием привычных гаджетов, социальных сетей (если честно, Чонгук очень скучал по твиттеру), возможности сутками смотреть нескончаемые сериалы и есть при этом заказанную на дом еду, жизнь вернулась к тому распорядку, по которому жили предки: подъём с рассветом, куча мелких дел, от которых, однако, зависело благополучие остальной группы, перерывы на еду и короткий отдых от до сих пор палящего солнца. Небесное светило хорошенько припекало голову и обжигало плечи, а потому возможность собраться всем вместе и обсудить дальнейшие планы появлялась только после того, как оно плавно приближалось к горизонту. Вот и сейчас оно причудливыми бликами ложилось на пока ещё не успевшую почернеть от готовки на открытом огне посуду и скользило по лицам собравшихся. Кому-то не хватило места на брёвнах, и они уселись на быстро теряющую тепло землю, подложив под пятые точки пледы и простыни.       Благодаря умелому руководству Сокджина из небольших запасов еды, которые ещё и экономить нужно было, удалось приготовить сносную грибную похлёбку и жареную рыбу. В лагере было достаточно большое количество людей — человек пятнадцать альф и восемь омег, — но пропитания хватало. Во многом благодаря Хосоку и Юнги, которые добрую половину дня проводили у реки и в лесу, но Чонгук старался не думать об этом, дабы не нарушить сложившуюся у него в голове картину неприятия лидера.       Юный альфа сидел плечом к плечу с Чимином, по правую руку плюхнулся Намджун, яростным шепотом что-то доказывающий главному омеге. Сокджин щурился то ли на разгорающееся пламя, то ли не одобряя слова бывшего смотрителя заповедника, но молчал, поджав губы. Он разлил суп по железным плошкам и, как показалось Чону, передал Джуну самую большую порцию. Тот в порыве страсти взмахнул ложкой и стушевался под тихие смешки товарищей, едва не опрокинув посудину, полную горячей похлёбки, себе на колени.       Чонгук скользнул взглядом по остальным, задержавшись на противоположной от их бревна стороне. Хосок что-то говорил Йенхо — альфе, который должен был заступить в охрану сразу же после ужина. Рядом умостился Тэхён. Он не поднимал головы, так что чёлка надёжно скрывала его глаза, но Чонгук уловил вибрации напряжения, исходящие от понурого омеги. Тот выловил большую рыбину со сковородки, аккуратно обложил её овощами и травами и протянул вожаку. Лидер даже не взглянул в его сторону: не отвлекаясь от разговора, он просто забрал тарелку. Чонгук бы и дальше продолжал буравить тяжёлым взглядом парочку, если бы Чимин аккуратно не тронул его за локоть, вырывая из совсем уж не радостных мыслей:       — Интересно, а почему Юнги-хён ест один?       Альфа нахмурился, ещё не до конца выбравшись из сладких мыслей о различных видах казней и не понимая, чего от него хочет друг. Тот мотнул головой в сторону автобуса, где виднелась едва различимая в наступающих сумерках тень охотника.       — Может, ему так удобней, — пожал плечами Чон.       — Он такой странный. Принял нас за парочку, — нервно хихикнул омега.       — А я говорил тебе, что нужна вторая палатка, — хмыкнул Чонгук, утыкаясь носом в свою тарелку.       Когда ложка стукнулась о дно посуды, извещая о закончившемся для него ужине, альфа поднял глаза. Лучше бы продолжил разглядывать металл.       Тэхён, аккуратно отставив блюдо, наклонился к Хосоку, слегка придерживая того за рукав. Он что-то прошептал, не поднимая взгляда. Вожак по-прежнему беседовал с соседним альфой. Он даже не повернулся, лишь дёрнул рукой раздражённо и заметно скривился. Плечи омеги, и без того понурые, опустились. Он отпустил лацкан рубашки альфы, сложил руки на коленях и уставился в пляшущий огонь костра.       — Знаешь, парень, — прозвучало рядом так неожиданно, что Чонгук вздрогнул, — хоть сейчас и апокалипсис, но законы остаются прежними. Нельзя посягать на чужое.       Младший недоумённо покосился на Намджуна, который точно так же наблюдал за сценой на другой стороне. Чон поджал губы:       — Что-то я не заметил, что Тэхён — помеченный.       — А это не имеет значения, — мужчина со вздохом потянулся и вытянул ноги вперёд, поближе к огню, — он с Хосоком, так что отсутствие метки тут не имеет значения. Да в лагере вообще нет меченных.       Он мимолётно скользнул взглядом по расслабленному лицу Сокджина.       — Они вместе? — к разговору присоединился Чимин, который почуял долгожданную возможность узнать хоть что-нибудь о сложившейся в лагере ситуации любовного характера.       — Я этого не говорил. Я лишь сказал, что он с Хосоком.       Упомянутый лидер будто почувствовал три пары глаз на себе и обернулся. Сквозь языки пламени видно было плохо, но Чонгуку показалось, что в прищуренных глазах напротив сквозняком проносится ядовитая насмешка. Вожак, не отрываясь от созерцания троицы, протянул освободившуюся тарелку вправо и, не дожидаясь, пока Тэхён возьмёт её, отпустил. Омеге стоило больших усилий успеть подхватить падающую посудину.       Хосок что-то негромко сказал ему, парень кивнул и всё так же, не показывая глаз, направился в сторону бочек с водой.       — Я сейчас, — подхватился с места Чонгук.       — Не смей, — предостерегающий рык и удерживающие пальцы Намджуна на запястье.       Альфа ничего не ответил, только дёрнул на себя руку, освобождаясь, и поспешил в сторону бочек.

***

      Цикады и сверчки, которые должны были умолкнуть после захода раскалённого солнца, трещали и после наступления темноты, да так, что перекрыли все звуки, стоило Чонгуку отойти на несколько метров от костра.       Тэхён сидел спиной к остальным и усердно натирал посуду песком, то и дело споласкивая небольшим количеством воды из бочки. Он что-то бубнил себе под нос, поднимая тарелки чуть выше и рассматривая их в едва доходящем дотуда свете огня на предмет оставшихся пятен.       Чонгук кашлянул, привлекая внимание, на что Тэхён затравленно обернулся. Тряхнув головой так, чтобы чёлка по-прежнему скрывала глаза (хотя это было абсолютно лишним — неяркое освещение и почтительное расстояние, на котором держался альфа, не давали возможности рассмотреть его лицо), он снова принял позу истукана-посудомойки.       — Всё нормально? — Чон и сам не знал, чем его так зацепил этот омега, почему он, ранее не отличавшийся особым любопытством, решил влезть в чужие отношения, отчего-то переживая до гулкой дрожи внутри.       — Всё хорошо, — последовал безжизненный ответ.       — А мне так не кажется, — альфа присел позади парня, невесомо кладя ладонь тому на плечо.       Омегу будто пронзило электрическим разрядом. Он вновь резко обернулся, повёл плечом, сбрасывая руку Чонгука, и блестящими даже в полумраке глазами принялся выискивать кого-то среди оставшихся у костра людей.       — А это что? — цепкие пальцы схватили омегу за подбородок. — Это — нормально? — прошипел альфа.       На нежной коже под левым глазом виднелась ссадина и несколько царапин, будто Тэхён упал и проехался пару метров лицом по асфальту. Но, насколько помнил Чонгук, после того инцидента на речке, во время которого на парне не было ни единого ранения, омега весь день просидел в палатке. Только Хосок пару раз забирался внутрь. Хосок…       — Почему?.. — свистящим шёпотом альфа попытался задать мучивший его целый день вопрос, но тонкие пальцы быстро перехватили его руку, а глаза с влажным испугом и бесконечной мольбой заметались по его лицу.       — Не лезь, пожалуйста, не лезь…       Чонгук, будто рыба, немо открыл и закрыл несколько раз рот, когда Тэхён странно дёрнулся, выскальзывая из его захвата, и попятился назад, пачкая светлые штаны о землю.       — Я, кажется, говорил, — раздался позади них голос, полный льда, — что в нашем лагере есть правила.       Альфа подобрался, мигом смаргивая всю растерянность, и с ответным холодом встретил взгляд Хосока.       — Эти правила позволяют тебе издеваться над остальными?       — Что? — пытаясь сыграть в недоумение, протянул лидер. — О чём ты?       — О скуле Тэхёна, — на их громкие голоса стали подтягиваться и остальные, — или у тебя есть заготовленная малоправдивая история о том, как он упал и ударился о тумбочку?       — Нет, — хмыкнул старший, делая шаг вперёд, — но у меня есть история о том, как маленький альфа совал нос не в свои дела и в конечном итоге ему его сломали.       — Ну так попробуй, — Чонгук подскочил вплотную, между ними не осталось и десяти сантиметров, — если не боишься лишиться конечностей.       — Не надо… — раздался слабый писк виновника ссоры.       — Помолчи, Тэхён, — процедил вожак, не отпуская разъярённый взгляд противника.       — Почему же? Боишься, что правду расскажет и она никому не понравится?       Хосок вдруг мотнул головой, выдохнул сквозь зубы и отчего-то вполне спокойно спросил:       — Тэхён-и, солнце, откуда у тебя эта маленькая царапина?       — Я-я-я… — казалось, что омега на грани истерики, — упал… О бревно ударился… Всё в порядке… О бревно просто…       — Ещё какие-то обвинения в мой адрес, господин защитник сирых и убогих? — насмешливо выдохнул лидер в лицо напротив.       Чонгук не выдержал. Резким движением он притянул к себе вожака, схватил за грудки и практически приподнял над землёй. Хосок то ли не ожидал такой прыти от него, то ли просто не успел среагировать, но сопротивления он не оказывал. Позади слабо охнул Тэхён, что-то шепча про то, какие они дураки и что это нужно немедленно прекратить; неподалёку басил Намджун с призывами о мирном сосуществовании; где-то там же испуганно пищал Чимин и наверняка заламывал свои маленькие ручки, будучи не в состоянии помочь разрешить конфликт, но Чонгук этого не видел и не слышал. Кровь, активно разгоняемая сердцем, почуявшим опасность, набатом стучала в висках, пелена гнева застилала глаза, и только какой-то ангел-хранитель удерживал альфу от совершения греха.       — В твой адрес настолько много обвинений, — змея и то шипит дружелюбнее, чем звучал голос младшего Чона сейчас, — что всего порошка планеты не хватит обелить твою совесть. Но пока хватит и того, что ты отвалишь от Тэхёна.       Хосок, успевший прийти в себя после первоначального шока, схватился за удерживающие его кулаки, силясь разжать:       — Если я отвалю от Тэхёна, то он и недели не протянет. К тому же — я был единственным ребёнком в семье и не привык делиться.       Всё. Баста. Ангел-хранитель, сделав ручкой, упорхнул на небо, оставив Чонгука наедине со своим гневом.       Резко разжав руки, Чон оттолкнул от себя лидера и, пока тот пытался восстановить равновесие, выхватил из-за пояса пистолет. Глаза Хосока расширились от неверящего ужаса, и Чонгук ликовал — они-то считали, что отобрали у них всё оружие. Оторопев на секунду от чернеющей бездны дула, направленного ему прямо в лоб, лидер в следующий миг совершил, казалось бы, невозможное. Всё происходило так быстро, что Чонгук выхватывал дальнейшие события будто плохо смонтированными кадрами: вот Хосок снова оказывается рядом с ним, вот его ладонь резким ударом отводит пистолет в сторону, а вторая рука прицельно бьёт в горло. В голове тут же мутнеет от резкой нехватки кислорода, колени подгибаются, безвольные пальцы разжимаются, и пистолет выскальзывает. Одновременно с тем, как его голова касается земли, он ещё успевает почувствовать резкую боль. Успевает Чонгук и услышать выстрел упавшего пистолета и чей-то высокий вскрик.