This shit can't kill us

      Сокджин продолжал мягко давить на педаль газа, позволяя пикапу медленно объезжать грузовик. Чонгук высунулся между сиденьями, пытаясь из-за спин мертвецов разглядеть кабину.       Лобовое стекло перевёрнутой машины всё было исчерчено паутиной трещин, что превратили его в податливую массу, готовую вот-вот продавиться внутрь под напором монстров. Альфа увидел кровавые разводы, покрывавшие окно изнутри, словно пугающая смертельная вуаль. Никакого движения заметно не было.       — Тормози, — просипел он, крепче сжимая пистолет с полуразряженной обоймой.       — Нет, — твёрдо ответил Джин и выкрутил руль левее.       — Я сказал: тормози! — закричал Чон.       Он должен был проверить. Обязан убедиться.       Омега зашипел и выжал педаль тормоза так, что Чонгук чуть не улетел вперёд. Автобус тоже остановился. Из окна по пояс вылез один из незнакомых ему альф и призывно замахал рукой, требуя, чтобы они продолжали движение.       — Я с тобой, — Джин отстегнул ремень безопасности.       В других обстоятельствах Чон бы запротестовал: оставлять Намджуна одного в полубессознательном состоянии было опасно. Но пули на исходе, а товарищ вроде неплохо орудовал ножом.       Они тихо выбрались из машины. Твари и головы в их сторону не повернули: очевидно те, кто оставался в разбитой машине, привлекали их больше.       — Нужно быстро, пока остальные не пришли на шум двигателей, — сказал омега, выставляя перед собой нож.       Сокджин был омегой удивительным. За тот короткий срок, который Чон провёл в лагере в относительном спокойствии, он успел увидеть, как хён без зазрения совести помыкает Намджуном, прикрикивая на остальных и решая все рутинные вопросы. Держать на своих плечах быт, обеспечивать всех и каждого едой, следить за запасами пропитания и лекарств — дело тоже не из простых. И ни разу Джин не проявил слабости: не было ни чиминовских всхлипов, ни истерик жавшихся друг к дружке омег. Только желание защитить беспомощных альф, каким-то чудом прибившихся к нему и обретших в том своё спасение.       Вот и сейчас он аккуратно, почти изящно воткнул нож в черепушку монстра и не дрогнул, когда остальные твари повернули уродливые головы в его сторону и с мерзким звуком принялись выдирать свои конечности из разбитых окон, оставляя на стеклах ошмётки кожи и мяса.       Чонгук, справедливо рассудив, что выстрелы только создадут больше проблем, подхватил поудобнее уже ставшую привычной дубину, которую (кажется, в шоковом состоянии) дотащил до машины при спешном отходе из лагеря. Головы трупов, размякшие из-за не первой свежести хозяев, разлетались, как перегретые на солнце арбузы. Мозги и кровь окропили машину, задев и парней. Сокджин, работая на подхвате, довольно умело уложил ещё троих.       Чон тыльной стороной ладони стёр капли с лица и буркнул:       — Я сам.       Дверь, покорёженная при аварии, поддалась не сразу. Но когда всё-таки отворилась с проедающим перепонки скрипом, альфа едва сдержал вздох облегчения, осознавая, как эгоистичны и отвратительны его мысли сейчас.       Слава Богу, не Чимин. Хотя шлейф его сладковатого запаха Чон ощутил вполне отчётливо.       В кабине лежали трупы трёх омег, которых альфа заставил уехать с другом. Руки-ноги смешались в сплошной клубок, вывернувшись под неестественным углом. У кого-то голова лежала на приборной панели, зияя огромными чёрными пробоинами, у кого-то шея была свёрнута давлением, возникшим при перевороте машины. Но это были чужие руки, чужие головы, чужие шеи.       — Его нет, — альфа приоткрыл пошире дверь, чтобы подошедший Джин смог разглядеть.       Он сморщился, покачал головой и отошёл обратно к их автомобилю.       — У нас нет времени! — раздался крик со стороны автобуса, и Чонгук невольно вздрогнул.       Он не понимал, какую эмоцию должен был испытывать сейчас. Облегчение от того, что не нашёл мертвого друга? Страх за него, потому что живой и одинокий Чимин — понятия, которые вряд ли долго прососедствуют в одном предложении?       — Я остаюсь, — твёрдо сказал он, отпихивая мёртвые тела от багажника разбитого грузовика.       — Ещё чего, — возмутился Джин и резко отлепился от капота своей машины, подходя к другу, — ты не протянешь тут один. А Хосок не станет останавливаться ради омеги.       — Если ты не заметил, Хосок мне не хозяин. Я не уеду без Чимина.       — Ты идиот? –саркастичный, но риторический вопрос из-за спины.       — Я тот, кто не сбегает в ужасе, бросая зависящих от меня людей, — Чонгук развернулся к подошедшему лидеру.       — Идиот, — всё-таки ответил на вопрос главаря Сокджин и вернулся в пикап.       — Можешь ничего не говорить, — младший дёрнул на себя продавленную дверцу, которая из-за положения грузовика рухнула вниз, едва не придавив ему ноги, — я пойду.       — У нас такие потери, что я вынужден признать, что ты нам нужен, — неожиданно заявил старший Чон, — нужно вывезти остальных и найти укрытие.       — Ты справишься, — альфа достал из багажника бутылку с водой и пару консервов.       — Юнги пропал, Намджун без сознания, остальные альфы безоружны и не так хороши, — продолжал вожак.       — Слушай, — Чонгук резко развернулся к собеседнику, — ваши порядки мне не по душе. Вы избили меня и, я знаю, собирались прикончить. Почему я должен вам помогать и кинуть единственного живого друга?       — Где ты собрался его искать? — Хоуп наклонил голову и окинул его взглядом исподлобья, — мертвецы всё идут. Патронов мало. Еды тоже. Неужели ты думаешь, что, если Чимин ещё жив, ты сможешь найти его сейчас? И даже если найдёшь — сможете ли вы уйти?       Младший пожал плечами. Ему всё равно. Он обязан найти друга. Что станет с остальными… С Тэхёном…       На мгновение в голове пронеслась мысль, что оставить вот так омегу без крова и защиты от его же товарищей он не может. Инстинктивно он хотел защитить его прямо здесь и сейчас, но другого выхода, кроме как забрать на поиски Пака с собой, он не видел.       Плохой вариант, остальные перспективы ещё хуже.       Хосок тяжело вздохнул, будто сдаваясь:       — Хорошо. Я обещаю: сейчас мы найдём место, в котором можно передохнуть, оставим там раненых и омег, и вместе вернёмся сюда на машинах. Я помогу тебе его найти.       Чонгук недоверчиво взглянул на старшего. Этот вариант звучал логично и рационально, но неоправданно рискованно. Что станет с Чимином, пока они, хрен знает сколько, будут искать убежище? Где гарантии, что Хосок потом, оказавшись в тепле и безопасности, согласится ему помочь? Может статься, что его снова начнут убеждать не глупить, и даже если он всё равно вернется на место аварии, то шансы найти друга сократятся до минимума.       Но и разумность в словах главаря была: отыскать Чимина в темноте, хоть и отступающей с каждой минутой, без припасов и оружия не представлялось возможным.       — Я обещаю, — лидер положил ладонь на его плечо и легонько сжал, — хоть ты мне и не нравишься, но нам нужно действовать сообща. Помоги нам, а я помогу тебе.       Чонгук запрокинул голову и глубоко вдохнул. Если они найдут убежище, он сможет оставить Тэхёна в безопасности и отправиться на поиски. Чимин, хоть и омега, умён и достаточно силён, чтобы продержаться какое-то время. А потом им будет куда вернуться. И попытаться изменить положение в группе…       — Хорошо. Но если мне покажется, что мы ищем укрытие слишком долго, я заберу машину и вернусь сюда один.       — Договорились, — тяжёлая рука исчезла с плеча.

***

      Адская боль волнами раскатывалась по телу, туманя сознание и не позволяя разуму оценить обстановку. Если рука не была сломана, то уж точно неплохо ушиблена — Чимин почти её не чувствовал.       Инстинкты спасли его. Наехав на поваленное дерево на огромной скорости и почувствовав, что машину начинает крутить, он, действуя из чувства самосохранения, выкрутил руль, подставляя другую сторону корпуса автомобиля. Как-то в ту минуту он не задумывался, что трое пассажиров попадают под удар. Что-то древнее, сильное и подавляющее остальные чувства заставило спасать исключительно свою задницу.       Ужас пришёл позднее. Чимин не потерял сознание от столкновения машины с асфальтом, так что успел увидеть, как оставшийся в живых омега истекает кровью, липкой пеленой стекающей из проломленного о приборную панель лба. Успел услышать, как булькающее горло издаёт нечеловеческие хрипы. Чья-то рука с раздробленными пальцами, больше похожими на посиневшие сосиски, соскользнула и упала ему на лицо.       Пак закричал. Он неловко извернулся и что есть мочи принялся пинать водительское окно. Опираясь спиной о трупы товарищей, он чувствовал, как их кости, продравшие мясо и кожу хозяев, царапают спину. Чимин захлёбывался стонами и плачем, не замечая солёных капель, что одна за другой падали на рассечённые губы.       Когда стекло поддалось и омега, хныча и завывая, смог подтянуться на одной руке, опираясь подошвами о мёртвые тела друзей, набат в ушах достиг такой частоты и громкости, что он не услышал рычания.       Вывалившись из дымящегося грузовика и получив сотый удар об асфальт, он поднял голову, сплёвывая сгустки крови и, кажется, осколки зубов. На уровне глаз находились обшарпанные, покрытые пылью ботинки, которые нестройным шагом двигались в его сторону.       И Чимин пополз. Задушено скуля и подвывая, он полз, пока не упёрся спиной в дерево, послужившее причиной аварии. Чёртово дерево.       В голове пронёсся рой мыслей, каждая из которых яркой вспышкой ослепляла и заставляла всхлипывать.       «Почему именно так он должен умереть?»       «Почему никто не приходит на помощь?»       «Выбрались ли остальные?»       «Смог ли Чонгук спасти других, если спасти Чимина у него не получилось?»       В душе поднялась такая волна обиды — на весь мир, на этот сраный апокалипсис, на злополучное дерево, на чёртовых тварей и его неумение водить, на Чонгука, в конце концов, — что гул в ушах постепенно замолк, уступая место тревожному хрустальному звону, который в какую-то секунду оборвался, будто лопнул пузырь.       И он побежал. Расталкивая подтягивающихся к месту аварии монстров, вырывая руки из их мёртвой хватки, запинаясь и едва не падая — побежал.       Лес, который ещё не успел позволить рассветным лучам забраться в свои владения, встретил омегу оглушающей тишиной, разом отрезая все звуки с трассы. Только хриплое дыхание, то замедляющийся, то вновь набирающий темп звук шагов.       Он сбежал.       Не было жалости ни к беднягам в грузовике, которые скоро станут завтраком мертвецов, ни к себе, выдохшемуся и почти падающему на землю от пережитого ужаса. Только упрямая светящаяся точка, что маячила где-то впереди между деревьями, будто обещая, что вот, ещё пара шагов, и он спасён. Чимин шёл на её зов, поскальзываясь на покрытой утренней росой траве, изредка оглядываясь и прислушиваясь.       Шёл, пока что-то достаточно большое не сбило его с ног, придавив сверху.       В ту секунду Чимин закрыл глаза. Он решил больше не сопротивляться. Хватит, набегался. Он достаточно воевал против нового мира. Он так устал.