This shit can't kill us

      Чонгук, вообще-то, очень любил осень. Только не ту промозглую, когда ветер ледяными ладонями бьёт по лицу и забирается за воротник, а ноги страшно замерзают, промокнув в грязно-бензиновых лужах. Ему нравились солнечные деньки, когда листья только-только начинали менять свой цвет и красивым ковром стелиться, когда летняя жара спадала, но в толстовке и рваных джинсах было вполне комфортно. В такое время он даже из своей конуры выбирался чаще, жмурясь на ласковое солнце, будто кот, и растягивая губы в неуверенной улыбке.       Только вот сейчас жёлто-красный настил на земле изрядно мешал идти по следу Чимина, скрывая своим цветовым спектром капли крови, а яркие лучи, обогнувшие широкие стволы, больно ударяли по глазам, заставляя поднимать ладонь наподобие козырька.       Очередная пестрая кучка под ногами хрустнула, отчего с ближайшего куста в небо сорвалась иссиня-чёрная птица. Чон проводил её усталым взглядом, отмечая, что животных становится всё больше: почуяли, видимо, что опасность в виде людей практически перестала угрожать. Скоро этот мир будет полностью принадлежать им.       За прошедшие двое суток он спал мало, урывками. Его немного шатало, а в голове мутнело с каждым шагом, который глухим ударом отдавался где-то в основании шеи, но он упрямо шёл, искоса поглядывая на хёна, который то ли не желал демонстрировать при младшем слабость, то ли действительно был выносливее.       — Ну и что теперь будем делать? — Хосок резко затормозил в паре метров от облокотившегося о дерево Чонгука.       — А? — не понял тот.       — Следы кончились несколько десятков метров назад. Кровь мы тоже больше не видели. Искать вслепую?       — Если ты хочешь закончить поиски, то возвращайся в убежище один, — тут же подобрался альфа и упрямо вздёрнул подбородок, — я тебе уже говорил…       — Друг, туда-сюда, не брошу, ко-ко-ко, — отмахнулся старший, — вот только бесцельно бродить по лесу без всяких ориентиров, рискуя наткнуться на что-нибудь похуже лисьего дерьма — такая себе перспективка, а?       Чонгук поджал губы.       — Если бы я пошёл искать его сразу, как только мы наткнулись на грузовик…       — Ну уж нет, малой, — лидер устало закатил глаза, — даже не смей меня в этом винить. Пока мы добирались до убежища, все мертвяки отсюда рассосались. Ты бы хотел пробиваться через толпу? Да тебя бы порвали в первые же минуты!       — Но след… — у Чонгука не было сил ни на спор, ни на то, чтобы банально себя держать в вертикальном положении.       Колени подогнулись, и он спиной съехал по стволу, наверняка раздирая куртку. Плевать.       — И что — след? — Хосок подошёл поближе, опустился рядом и участливо положил руку на плечо, — сам подумай: если крови нет, то это значит одно из двух: либо твой дружок смог перевязать рану и благополучно выбрался отсюда, раз его тело мы не нашли...       — ...либо он обратился и уже убрёл отсюда, — мрачно закончил младший.       — Да. Я тоже надеюсь на первый вариант, а потому предлагаю следующее: мы сейчас возвращаемся к месту аварии и оставляем там указания, как до нас добраться, — Хосок сделал пас рукой в сторону оставшейся далеко позади трассы, — объедем немного округу и сделаем то же самое на других важных объектах типа заправок, магазинов или развилок. Если твой друг жив, то он доберётся до какого-нибудь из них и найдёт нас.       — Если жив… — эхом повторил Чонгук, роняя голову назад, пребольно набивая себе шишку о жухлую кору.       — Так, малой, — прокряхтел лидер и поднялся, — ещё ты тут загнись от депрессии, чёртова принцесса. Ты же подохнешь сейчас от усталости, идиот.       Он рывком поднял его за подмышки на ноги. Младший попытался легко ударить главаря, но тот, хмыкнув, перехватил запястье:       — Мы уже это проходили. Завязывай ты с этим делом.       Он отряхнул куртку и джинсы безвольно стоявшего Чонгука и потянул за собой в сторону дороги:       — Погнали, у нас ещё много работы.

***

      Словно на автомате, Чонгук разрывал коробку, которая вывалилась из перевернутого грузовика, и подавал неровные пласты картона хёну. Тот, едва ли не высовывая язык от усердия, аккуратно выводил на каждом несколько слов и примитивный набросок местности.       Спустя полчаса они выгрузили из разбитой машины остатки всего, чего только можно было, и собрались выезжать на следующий запланированный пункт. Младший устало рухнул на пассажирское сидение, а Хосок на секунду замешкался, неуверенно оглядываясь.       — Я сейчас, — бросил он и направился в сторону фургона, на ходу вытаскивая из-за пояса нож.       Чонгук наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц, почти равнодушно — сил не осталась даже на обычный интерес.       Лидер схватился за боковое зеркало перевёрнутого автомобиля, которое будто перископ торчало перпендикулярно небу, легко подтянулся и забрался на борт. Младший увидел только, как хён перевесился вниз через разбитое окно, остальное скрыла кровавая завеса на лобовом стекле. Уже спустя мгновение Хосок вновь показался в полный рост, идя быстрым шагом обратно к пикапу и вытирая нож о какую-то тряпку.       — Они бы выбрались оттуда, и на трёх шатающихся мертвяков стало бы больше, — будто оправдываясь, сказал старший альфа, грузно вваливаясь на своё место.       Чонгук ничего не ответил, только пожал плечами равнодушно. И краем глаза зацепил до побеления сжавшиеся пальцы на кожаной оплётке руля.

***

      Они объехали ещё несколько точек и возвращались на базу уже затемно. Младшему было неприятно признаваться самому себе, но Хосок сделал большую часть работы: залез в самые труднодоступные места, разместил таблички так, чтобы их можно было заметить с разных ракурсов и издалека, упокоил пару мертвецов и даже отыскал что-то полезное за витринами магазинчиков и заправок.       Чонгук же слонялся немой тенью, не в силах выполнить даже простых просьб хёна вроде: «Да не шуми ты, блять», — спотыкался о мусор и бросал тоскливые взгляды на лесополосу, которая постоянно окружала их места высадки.       Он отрубился на обратном пути и слабо реагировал на происходящее вокруг, даже бровью не повёл, когда звук мотора стих, а водительская дверь хлопнула. Он едва-едва смог открыть глаза и уставился в грязно-серую обивку потолка, ощущая полное отсутствие мыслей в голове.       — Чонгук-щи, — сквозь приоткрытое окно послышался незнакомый дрожащий голос, и Чон лениво скосил глаза, — мы приготовили покушать, и Хосок-хён попросил позвать тебя к ужину.       Альфа выдавил из себя что-то нечленораздельное, что напуганный омега, очевидно, принял за согласие и унёсся в дом. Собрав все силы в кулак, парень приоткрыл дверь и почти вывалился на траву.       Отчего-то прихрамывая и заметно пошатываясь, он поднялся по ступеням и шагнул в полутьму.       — И вы на что-то рассчитывали? — услышал он из гостиной приглушённый голос Сокджина.       — Его было не удержать, — едва различимо ответил ему лидер, — да и шансы правда были…       — Сомневаюсь, этот омега не похож на того, кто способен выжить в одиночку, — слабый голос окончательно очнувшегося Намджуна.       Чон прислонился спиной к стене около входа в комнату, прикрыл глаза и с неожиданно нарастающей яростью слушал комментарии невольных попутчиков. Секундная тишина и:       — А вдруг его кто-то подобрал?       — Хах, Тэхён-и, — Чонгук сжал кулаки ещё сильнее, — если его кто-то подобрал, то, боюсь, нам его уже не вернуть живым. Омеги сейчас приравниваются к еде, воде и патронам.       Младший отлепился от стены и, не заглядывая в комнату, поднялся на второй этаж, перелетая сразу через несколько ступенек. Голоса тут же стихли, а точкой в этом разговоре стал звук оглушающе громко захлопнувшейся двери.       Пружины матраса мерзко скрипнули под его весом. Чонгук подгрёб под себя подушку, затхло пахнувшую давно не стираным бельём, и уткнулся в неё лицом. Собственно, они были правы. Шансов ведь действительно было мало. И рисковать жизнями вполне себе живых и здоровых людей было, наверное, большой глупостью. И, возможно, бросить испуганного, уставшего и раненого омегу в лесу было бы правильно…       Чон со всей силы ударил по чугунному изголовью кровати и перекатился на спину. В который раз за эти дни он ненавидел себя за беспомощность? Это входило в привычку.       Что делать? Возвращаться наутро к месту аварии и кружить по округе в практически наверняка бесполезных поисках? Заезжать в каждый город по пути и искать хоть какие-то признаки присутствия живых людей? Забить и забыть, присоединиться к группе Хосока и попытаться влиться в компанию? Какое из этих решений было бы правильным?       В уголках глаз собирались слёзы бессилия, и Чонгук прерывисто выдохнул, сжимая зубы. В животе нещадно крутило, но спуститься на ужин он сейчас не мог. Один неосторожный взгляд в его сторону — и дело закончилось бы дракой.       Сквозь шум собственного неровного дыхания он расслышал мягкие шаги по обитому ковролином полу коридора, которые на секунду замялись прямо перед дверью выбранной им комнаты. Что-то звякнуло, а после скрип давно не смазывавшихся петель неприятно резанул по перепонкам.       Чон прикрыл глаза и постарался выровнять дыхание, желая тем самым сойти за спящего (хотелось бы мёртвого) и избежать ненужных расспросов и слов утешения.       Приглушенные шаги приблизились к кровати, раздался глухой стук — что-то поставили на тумбочку. Секундная заминка и искренняя надежда на то, что незваный гость свалит наконец-то, но вот матрац слегка прогнулся, и Чонгук уже более явно ощутил знакомый запах.       — Я знаю, что ты не спишь, — низкий полушёпот совсем рядом, — но если не хочешь разговаривать, то ладно, я сам всё скажу.       Снова это дебильное чувство, будто по пищеводу льётся ледяная вода, заставляя внутренние органы жаться и совершать кульбиты. Альфа едва заметно, на рефлексах облизал губы, но открывать глаза не спешил.       — Я хотел извиниться… — омега рядом глубоко втянул воздух носом и, судя по едва различимому шороху, начал перебирать свои волосы, — ну, за то, что сказал тебе перед отъездом. Я правда благодарен, что тебе не безразлична моя судьба и ты вступился за меня, но если хочешь остаться в этой группе…       Чон насмешливо повёл бровью, но Тэхён, кажется, в темноте этого не заметил.       — Мне очень жаль, что вы не нашли Чимина. Но Хосок-хён сказал, что вы объездили всю округу. Это не твоя вина, Чонгук. Вы сделали всё, что могли.       Он снова замялся, будто собираясь сказать что-то ещё, и альфа даже немного передвинул голову, боясь пропустить что-то мимо ушей, но Ким легко поднялся и, судя по всему, отступил к двери:       — Я принёс тебе ужин. Ты же совсем ничего не ел, так что вот…       — Моя. — Чонгук резко сел и вперился в омегу абсолютно чистым взглядом.       Тот замер в нелепой позе, протянув руку к дверной ручке и приподняв одну ногу для шага.       — Ч-ч-что? — кажется, его немного напугало внезапное «пробуждение» альфы.       — Моя вина. Если бы я тогда поехал с ними, а не бросился спасать тебя, то Чимин бы не пропал, — его глаза, уже привыкшие к темноте, отчётливо видели растерянное лицо Тэхёна.       — Но, Чонгук…       — Что? — Чон ловко поднялся с кровати, медленно приближаясь к замершему омеге, — я не прав? У Чимина было бы меньше шансов спастись, если бы я был с ним там, в том чёртовом грузовике?       — Нет, но… — губы напротив уже начали заметно дрожать, а Чонгук всё наступал, пока не приблизился вплотную.       — Инстинкты погнали меня защищать твою шкуру, а тебе, оказывается, это было не нужно! Ведь прекрасный рыцарь Хосок, поколачивающий тебя ночами, отлично справлялся со своей задачей! — Его лицо застыло в паре сантиметров от Тэхёна.       По щекам омеги катились крупные слёзы, отражающие тусклый свет луны, заглядывающей в узкое окно.       — То есть получается, — Чон глубоко втянул запах омеги носом, отчего в голове сразу начало мутнеть, но он выдавил презрительным полушёпотом, — что Чимин, возможно, погиб зря.       Ким громко всхлипнул, зажмурившись, оттолкнул не сопротивляющегося альфу дрожащими руками и выбежал за дверь.       Чонгук ударил кулаком о стену в то место, где ещё секунду назад была голова Тэхёна, и устало повалился на кровать. На самом деле он так не думал, нет. Его взбесили извинения омеги, которые сейчас казались абсолютно лишними и бессмысленными. Проще было бы сразу же отпустить ситуацию, негласно договорившись не вспоминать о произошедшем. Чон бы смирился, поболело бы, конечно, но недолго. Рана от потери друга была куда глубже и ощутимее. Но тот припёрся со своим притягательным запахом, промямлил какую-то несуразицу… Ещё пара таких слов — и омега, сам того не зная, снова бы подарил ему надежду.       Сил притронуться к принесённому ужину не было. Желания думать о дальнейших планах тоже. А потому альфа позволил своему мозгу отключиться, проваливаясь в приятную пустоту.

***

      Ледяная тушёнка и слипшиеся макароны — не лучшее начало дня, даже в условиях апокалипсиса. Так думал Чонгук, когда поутру с кислым лицом ковырялся в остывшем с вечера ужине. Именно желудок своим громким и довольно болезненным урчанием разбудил его несколько минут назад, напоминая, что организму для нормально функционирования необходим не только сон.       Натянув каким-то образом скинутые во сне кроссовки и на ходу приглаживая волосы, альфа спустился вниз. Хосок с Намуджуном старательно хмурили брови, уставившись в помятую карту, разложенную на низком столике. Остальные альфы чистили их небольшой запас оружия и проверяли наполненность обойм. Из кухни слышались приглушённые голоса, а значит, омеги разбирались с провиантом. Только Сокджин устроился на широком подоконнике и что-то перекладывал в обувной коробке, каждый раз негодующе цокая языком.       — Ой! — в него врезался один из омег, на полной скорости вылетевший из кухни, — прости!       За его спиной маячил Тэхён, который сначала беспокойно вглядывался в лицо альфы, а после, заметив ответный взгляд, испуганно округлил глаза и отвернулся. Отлично, теперь его ещё и боятся.       — Завтракать будешь? — спросил первый омега, мягко кладя руку на предплечье.       Чон с трудом смог оторвать взгляд от нервно покусывавшего губы Кима и рассеянно кивнул.       Он уселся в кресло, прислушиваясь к тихим переговорам лидера и Намуджуна. Хосок с каким-то странным выражением лица покосился на младшего, но к обсуждению не пригласил. Чон хмыкнул. Не очень-то он и претендует на роль командира. Пока что.       Из кухни показался уже знакомый омега, который неуверенно улыбался и нёс большую тарелку с чем-то дымящимся и довольно вкусно пахнущим. Желудок жалобно рыкнул, чувствуя приближение долгожданной пищи, и Чонгук уже был готов поблагодарить расторопного парня, но не успел:       — Ребята, — напряжённо окликнул их Сокджин, приподнимая занавеску и выглядывая в окно, — у нас гости.       В следующую секунду и остальные услышали гул приближающегося мотора.