This shit can't kill us

      Чонгук подлетел к двери, когда Сокджин уже (так опрометчиво) снимал засов и поворачивал ручку. В голове пульсировала подстёгивающая надеждой мысль, что это Чимин, что он выбрался из леса, нашёл брошенную тачку на ходу, увидел оповещения и, не заплутав, отыскал их новое убежище.       Через секунды сердце ухнуло куда-то вниз, когда водительская дверь с силой распахнулась, ударившись о борт машины, и показался вовсе не Пак.       — Аптечку! — заорал кто-то, в ком Чон с трудом признал самого старшего альфу.       Мин бегло заглянул в окно заднего пассажирского сидения, метнулся к дому и, оттолкнув Сокджина, рванул на кухню.       — Юнги, что… — начал Хосок, который от растерянности замер посреди коридора.       — Аптечку, живей! — снова рыкнул Мин и принялся шарить по ящикам.       Омега, который принёс Чонгуку завтрак и до сих пор держал в руках наполненную тарелку, испуганно пискнул, откинул посуду на стол и полез в шкафчик под раковиной.       Чон ошалело хлопал глазами и не понимал, зачем Юнги нужны лекарства, если видимых повреждений на нём нет, и запаха крови он не чувствовал. Тэхён вжался в угол между стеной и давно отключившимся холодильником и побледнел от испуга.       — Эй, чувак, объясни наконец…       — Заглохни, — бросил Мин, выхватил из дрожащих омежьих рук коробку и вывалил её содержимое на стол.       — Где блокаторы? — он поднял голову и злющим взглядом окатил присутствующих.       — Сейчас, — старший омега выскочил из кухни и вернулся спустя несколько секунд с голубой коробочкой.       Юнги отрывисто кивнул и вылетел из кухни.       — Да что, блять, происходит? — Намджун удивлённо осмотрел остальных, которые так же недоумевающе пожимали плечами.       Мин скрылся в машине, затемнённые окна которой не позволяли рассмотреть происходящее внутри. Оставшиеся члены группы столпились на пороге и тихонько переговаривались, кто-то напряжённо вглядывался вдаль — шум от появления старшего альфы мог привлечь мертвецов. Спустя десять минут задняя дверь автомобиля распахнулась, и свету явилась филейная часть Юнги.       Он пятился, совершая какие-то непонятные движения, будто что-то вытаскивал. Чонгук с трудом поборол желание броситься вперёд, когда из полумрака показались знакомые кроссовки.       Мин распрямился, держа Чимина на руках и крепко прижимая к груди. Джин рядом ахнул, запричитав, а Хосок выкрикнул:       — Он укушен?       Юнги, напряжённо хмуря лицо, отрицательно качнул головой и с видимым трудом поднялся по ступеням.       — Я помогу… — Чонгук протянул руки, но, почувствовав агрессивные флюиды, испускаемые старшим, отступил, — тогда на второй этаж, в мою комнату.       Мин перехватил отчего-то безвольное тело поудобнее и тяжёлыми шагами прошёл в указанном направлении.       Как только Пака уложили на жёсткий матрас, Юнги тут же был оттеснён ко входу Хосоком и Намджуном, которые не нашли лучшего времени для выспрашивания интересующих их деталей встречи альфы и омеги.       Чонгук, сдерживая тяжёлое дыхание, склонился на другом. С другой стороны навис Сокджин, напряжённо вслушиваясь в прерывистые выдохи младшего омеги.       — Вроде, всё в порядке… — он аккуратно повернул голову Чимина, придерживая за подбородок.       — Что с ним? — альфа вскинул полный надежды взгляд, будто Джин сию же секунду мог поставить точный диагноз.       — Он сильно измотан. Судя по тому, что Юнги просил блокаторы, твой друг пережил не самую лёгкую течку.       Чонгук облегчённо выдохнул. Несмотря на то, что гормональный удар мог нанести достаточно серьёзный урон психическому и физическому здоровью, опасность для жизни такие сильные скачки уровня феромонов не представляли. Папа говорил юному Чонгуку, что организм омеги в такие моменты будто бы переживает тяжёлую простуду, но никаких последствий для жизненно важных систем в мировой врачебной практике замечено не было. Значит, уже завтра Пак придёт в себя. Чон прикрыл глаза и на всякий случай поблагодарил всех известных ему богов.       — Тут синяки, — Сокджин всё ещё придерживал голову Чимина, другой рукой невесомо проводя по шее.       Альфа склонился ниже, рассматривая россыпь алых пятен, которые уже потихоньку начинали темнеть.       — И на руке… — омега двумя пальцами приподнял безвольно повисшую кисть, — будто кто-то держал его с большой силой.       Чонгук на секунду сдвинул брови в непонимании, а после сорвался с места.       Он практически кубарем скатился вниз, в бешеном темпе обежал все комнаты первого этажа и, не найдя искомого, рванул в подвал.       Хосок и Намджун сидели на небольшом диванчике и внимательно вслушивались в рассказ старшего альфы, который тут же умолк, стоило запыхавшемуся Чонгуку показаться на цокольном этаже.       — Какого… чёрта… — младший замер на нижней ступеньке.       Юнги, казалось, сразу понял, что парень имел в виду. Он облокотился о стену и с наигранным безразличием встретил испепеляющий взгляд Чона.       — У него началась течка, а блокаторов в том убежище не оказалось.       — И ты, — Чонгук с трудом выдавил мерзкие слова, — воспользовался моментом?       — Слушай, парень, я, как-никак, альфа…       Чонгуку не нужно было дослушивать до конца, он додумал всё сам. Он подлетел к старшему и со всей силы прямым ударом прошёлся по его челюсти. Голову Юнги с силой мотнуло вбок. Мин, явно не ожидавший такого, сделал пару шагов назад и рухнул спиной на ступени. Чонгук уже собирался сесть на альфу, чтобы парой ударов хотя бы вырубить того, когда сзади его обхватили сильные руки.       — Тише, малой, он ведь даже не договорил! — Намджуну пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать буквально слетевшего с катушек младшего.       — Я не хочу знать подробностей, — прорычал Чонгук, продолжая вырываться из цепкого захвата. — Воспользоваться беспомощным омегой мог только…       — Полный ублюдок, — закончил за него Юнги, сплёвывая красноватую слюну, — а у меня, блять, ещё остались крупицы совести.       Чон ещё пару секунд боролся с Намджуном, а потом смысл слов старшего наконец до него дошёл. Он замер, недоверчиво вглядываясь в искажённое лицо Мина. Тот поднялся, простонав пару ругательств, и, потирая ушибленную поясницу, вплотную подошёл к пленённому альфе.       Хотя Юнги и был значительно ниже Чонгука, второй явно почувствовал подавляющую волну, исходящую от человека напротив, и будто бы сжался, хотя ярость внутри него не желала укладываться.       — Твой дружок от всей души пытался развести меня на бурную ночку, но я помнил, что у него в приятелях ходит неуравновешенная истеричка с тяжёлыми кулаками, — он хмыкнул и тут же сморщился от резкой боли в челюсти, — я его не тронул. Очень хотел, но оставил его девственность при нём.       Он почти выплюнул эти слова в лицо Чонгуку, после чего глянул тому за спину.       — Я пойду, Хосок. У меня была бессонная ночь. Дайте мне поспать хотя бы пару часов.       Намджун продолжал держать младшего, пока Юнги не поставил ногу на первую ступеньку лестницы, ведущей наверх.       — И слышь, парень, — Чонгук слегка повернул голову, показывая, что слушает, — этот удар сошёл тебе с рук только потому, что я понимаю твоё беспокойство за друга. Но запомни: хоть раз ты посмотришь на меня косо в будущем, будешь жалеть, что мертвецы не повязали твои кишки себе на шею и не высосали твои глаза.       Когда кеды Мина скрылись из поля зрения, Хосок, до того остававшийся сторонним наблюдателем, хмыкнул:       — Когда-нибудь твоя импульсивность тебя погубит.       — Если ты снова решил завести свою шарманку, что таким, как я, не место в твоей группе, — глухо ответил Чон-младший, — то подожди сутки, пока Чимин не оправится. После этого мы уйдём.       — Ну уж нет, — неожиданно заявил лидер.       Он поднялся на ноги, поправляя массивный ремень.       — Во-первых, я думаю, за тобой должок теперь перед Юнги-хёном. Как-никак, он подобрал твоего друга и даже, — неприятный прищур исказил лицо главаря, — не воспользовался своим шансом.       Чонгук дёрнул плечом, неохотно признавая собственную ошибку и излишнюю несдержанность.       — Во-вторых, — продолжил Хосок, — нас слишком мало. Твои кулаки нам пригодятся, особенно, если ты научишься ими махать в правильных ситуациях.       Лидер ещё раз окинул младшего насмешливым взглядом и поднялся в дом.

***

      Хотя Чимин и не пришёл в себя к вечеру, но дышал уже спокойнее, а цвет лица с мертвенно-бледного сменился на более здоровый. В основном это было благодаря стараниям Сокджина, который заботливой мамочкой крутился вокруг и грозным рыком отгонял всех любопытствующих. Только Чонгука прогнать не смог — альфа сидел на жёстком стуле в паре метров от кровати, вглядывался в лицо друга, но думал о своём.       Думал, что теперь всё может нормализоваться (хотя бы получится выйти из перманентного состояния пиздеца). Хосок ясно дал понять, что, несмотря на все его выходки, гнать их из группы сейчас никто не будет, а это сулило какую-никакую крышу над головой, защиту и провиант.       Думал, что стоит попросить прощения у Юнги-хёна, вот только тому его извинения нахрен не сдались. Да, Чонгук повёл себя, как редкостный мудак, поддался эмоциям и пошёл на поводу у своих инстинктов защищать слабых.       И, скорее всего, стоило попытаться загладить свою вину перед Тэхёном. Он совершенно точно прошлым вечером наговорил кучу лишнего, чем изрядно задел омегу и, кажется, довёл его до слёз. Ему было неприятно сознавать, что если раньше у него были хоть какие-то призрачные шансы на внимание со стороны Кима, то теперь идею завоевания омеги можно смело признавать самой невыполнимой. И даже если Чон ещё вчера решил, что будет относиться к Тэхёну точно так же, как и к другим омегам, невзирая на привлекающий его запах, то сейчас перед ним стояло довольно обидное обстоятельство: из-за своей же глупости ему никогда не видать Тэ, и повлиять на это он никак не может.       Чонгук сложил пальцы в замок и опёрся на них подбородком. По губам скользнула горькая усмешка. Хороший же образ он создал себе в группе. Теперь его принимают за взрывоопасного дебила, который при любом удобном случае, не разобравшись в ситуации, машет кулаками направо и налево. Но Чон был вовсе не таким, и как теперь исправить своё положение он не знал.       — У тебя спина ещё не отваливается? — Сокджин искоса глянул на него, аккуратно протирая мокрой тряпочкой уже блестящий лоб Чимина.       — Я не могу оставить его одного, — Чонгук распрямился и попытался неловко размять и правда затёкшую поясницу.       —И что же с ним тут, по-твоему, сделается? — омега устало закатил глаза, — очнётся и решит сигануть в окно? Или Юнги решит закончить начатое и проберётся сюда под покровом ночи?       — Я не думаю, что он… — заикнулся было альфа, но его тут же прервали.       — Я знаю, мелкий, — Чонгук раздражённо дёрнул бровью — всё же слышать подобное обращение от омеги, пусть даже и старшего, было обидно, — ты погорячился. И на самом-то деле тебя никто не винит.       Джин окунул тряпку в неглубокую миску с водой, хорошенько отжал и снова принялся протирать лоб Пака.       — Если бы винили, поверь — тебя бы здесь уже не было. Просто попробуй впредь не совершать подобные косяки.       — Позволь напомнить, что вы приговорили меня к смерти. Я был бы мёртв, если бы мертвецы не атаковали лагерь.       — Меня и Джуна там не было, — омега тут же помрачнел, — и ты знаешь, мы были бы однозначно против такого. Но пойми — смутные времена требуют отчаянных мер. Старого мира и порядка больше нет, а в новом не выжить, если позволяешь себе допускать хоть малейшую ошибку.       — Ты знаешь, почему я полез на Хосока тогда? — Чонгук не хотел наговаривать на лидера, но здраво посудил, что Сокджин может слить ему какую-нибудь информацию о взаимоотношениях главаря и Кима.       — Нет, и знать не хочу. Он делает для Тэхёна всё и даже больше. Ты не видел их в начале всего это дерьма. Хосок столько раз спасал Тэ от смерти, что думать, будто он сейчас способен причинить ему вред, как минимум глупо.       — Глупо считать, что ощущение власти и безнаказанности не повлияло на его мозги, — фыркнул Чонгук.       Он беспокойно встал и подошёл к окну. Проклятая ветка продолжала долбиться о стекло, и с каждым ударом альфа едва различимо вздрагивал.       — Тоже верно, — заметил тихий голос сзади, — но, поверь — Тэхён бы не стал терпеть плохого к себе отношения. Он бы кому-нибудь рассказал.       — Если бы мог, — горько ответил Чон.       За окном уже стемнело, а это значило, что Чонгук так ни разу и не поел за весь день. С этой мыслью недовольно согласился желудок, издавший брачный крик кита. Снизу потянуло едой — омеги уже приготовили ужин.       — Иди, поешь, — альфа рассеянно кивнул, только сейчас осознавая, что его организм уже на пределе, — и передай Юнги, что от его запаха у меня уже в ушах звенит. Пусть прекратит подпирать собой эту несчастную дверь и займётся чем-нибудь полезным.       Чонгук неожиданно для себя хихикнул.       — Кстати, — Сокджин кинул на него грозный взгляд, — ты ведь не думаешь, что будешь спать здесь? Попроси освободить для тебя диван в гостиной.

***

      Очевидно, среди омег затесался кулинар, потому что сварганить из ограниченных запасов еды, которые к тому же не были рассчитаны на столь большое количество голодных ртов — дело непростое.       Чонгук с удивлением отметил, что на него не косятся странно или боязливо. Только Тэхён старательно игнорировал его взгляд, смотря куда угодно, но только не на альфу.       Старательно запихивая в рот свою порцию и жадно косясь в сторону общей кастрюли с неким подобием пасты, Чон краем уха вслушивался в разговоры остальных.       — Народ, — Намджун сыто откинулся на кресле и неосознанно погладил округлившийся после приёма пищи живот, — план таков. Скоро зима, и соваться куда-то в поисках жилища покомфортнее — дело гиблое. Мы с Хосоком вчера изучили все имеющиеся у нас карты, — он кинул взгляд на лидера и после одобрительного кивка продолжил, — в округе есть несколько стратегически важных мест. На Севере даже есть больница, можно попробовать отыскать медикаменты.       — Там наверняка полно мертвецов, — резонно заметил один из альф, и Чонгук с неприятным удивлением отметил, что до сих пор не знает их всех по имени, — раненых или укушенных в первое время свозили туда.       — Твоя правда, — Джун задумчиво поскрёб уже отросшую щетину, — но на разведку сходить можно. Не мешало бы обойти весь город и поискать еду. Нам в любом случае не хватит на всю зиму, придётся ехать в другие города, но на первое время…       — А что насчёт оружия? — спросил Сокджин.       Хосок покосился на него, будто удивляясь, почему омегу интересует именно оружие, а не новые шмотки или предметы гигиены, но ответил:       — Обыщем полицейские участки, магазины, бары. По одному ружью из каждого, думаю, можно выцепить.       — Может рядом была военная база или эвакуационный пункт, — тихим голосом предположил Чонгук, но все остальные замолчали, прислушиваясь, — там наверняка есть и лекарства, и пропитание, и оружие.       Лидер и Намджун переглянулись, после чего одобрительно кивнули, чем немало удивили младшего альфу.       — Но тогда нам придётся объехать огромную площадь за городом. К тому же, если там есть мертвецы, то они одеты в бронежилеты и каски, умертвить их будет гораздо сложнее, чем трупы врачей или продавцов, — снова вклинился альфа-критик.       — Но это может стать первым пунктом для разведки. Обычно местные точки для эвакуаций устраивают в администрации или больнице. Уже там люди получают дополнительные инструкции, а значит, там наверняка есть записи о том, куда стягивались основные силы, — лидеру явно пришлась по душе идея Чонгука, — всё лучше, чем по крупицам собирать то, что не успели разграбить или увезти бежавшие из города люди.       Омеги зашептались, обсуждая, сколько можно найти в таком небольшом городке.       — Нам ещё нужны стройматериалы… — осторожно подал голос Тэхён, избегая тут же направленных на него взглядов обоих Чонов, — укрепить забор, забить окна…       Остальные одобрительно загудели, соглашаясь с целесообразностью мысли.       — И это тоже, — задумчиво кивнул Хосок.       Он о чём-то на секунду задумался, после чего поднялся и потянулся, разминая затёкшую спину.       — Ложитесь спать, завтра утром обсудим детали. Джинён, — он обратился к омеге, который запомнился Чонгуку искренним желанием его накормить, — отнеси, пожалуйста, ужин Юнги-хёну. Он до сих пор не выходил из комнаты — видимо, очень сильно устал, но завтра он нам понадобится.       Омега испуганно сжался, представляя, что с ним сделает разбуженный старший альфа, даже при условии наличия у него в руках ужина.       — Можешь постучать и оставить под дверью, — смилостивился Намджун, весёлым смешком встречая облегчённый вздох.

***

      У Чонгука уже прилично затекли руки, но менять положение тела он не собирался. Он думал, много думал, и это не давало ему уснуть ничуть не хуже, чем острые пружины старого дивана, больно впивавшиеся в поясницу.       Боязнь того, что другие члены группы не примут его, отступила. Хоть его и не слушали с благоговейно открытыми ртами, как Хосока, но и не чурались. Видимо, последние события, которые не самым лучшим образом сказались на всей их небольшой компании, перекрыли все глупые и несдержанные поступки Чона. В головах товарищей он теперь — собрат по несчастью и человек, который может помочь и защитить, а значит, со временем они с Чимином полностью адаптируются здесь.       Идея перезимовать в этом доме Чонгуку не сильно нравилась, но Намджун-хён был прав. Не самое лучшее время для поисков более надёжного убежища. На решение остаться здесь влиял ещё и тот факт, что они не знали, как мертвецы переносят холода. Быть может, какая-то часть погибнет окончательно, другие замедлятся до такой степени, что уже не будут представлять сильную угрозу. Он обязательно поможет остальным обустроить дом, совместными усилиями они смогут защитить друг друга, а с приходом весны можно будет строить планы на будущее.       Наверху скрипнула дверь, и Чонгук прислушался. Все давным-давно разбрелись по своим комнатам и наверняка уже сладко спали, только один из альф сидел в машине, припаркованной недалеко от дома, и нёс свою вахту.       Шаги наверху сбились со своего ритма: когда человек достиг верхней ступеньки лестницы, раздался приглушённый удар и тихий мат вперемешку с ойкайнем.       Альфа приподнялся на локтях, чувствуя, как пружины меняют своё положение и неприятно царапают спину даже сквозь ткань футболки.       — Эй, — тихонько позвал он, когда всё ещё ругающийся вполголоса ночной скиталец ступил на первый этаж.       Всё тут же стихло, а после раздалось испуганно-напряжённое:       — Кто здесь?       — Чонгук, — альфа удивился, что Тэхён не смог узнать его по запаху, ведь на первом этаже находился только он, — Джин-хён сказал, что мне лучше переночевать здесь, чтобы не мешать Чимину выздоравливать.       Сопение из темноты.       — Ясно. Я за водичкой, — неясная тень направилась в сторону кухни, но вновь встретилась с непреодолимым препятствием в виде дверного косяка.       Чон тихонько хихикал, пока Ким не самыми лестными словами поминал генеалогические древо проектировщиков этого дома.       — Тебе посветить? У меня тут есть фонарик, — он уже потянулся к низкому столу, где лежали его немногочисленные вещи, но был остановлен.       — Я сам, не маленький.       Тень скрылась за углом, и Чонгук с размаху рухнул обратно на диван. Да уж, тяжело будет наладить общение, если омега так явно выказывал своё нежелание говорить с альфой.       Из кухни раздалось звяканье опускаемого на стол стакана, несколько раз булькнула канистра, и силуэт Тэхёна снова показался в дверном проёме.       — Погоди, — Чон слетел с дивана и наощупь двинулся к омеге.       Тот замер.       — Я хотел извиниться, — из-за полумрака невозможно было разглядеть выражение лица Кима, но Чонгуку показалось, что его внимательно слушают, — я наговорил много лишнего. Я ведь… Я совсем не имел в виду, что ты виновен в смерти Чимина. Ты ведь никак не мог… Ох, Тэхён, прости меня…       Тень ему не ответила, лишь качнулась пару раз из стороны в сторону. Альфа счёл это за разрешение продолжать свою исповедь.       — Я был напуган, зол, страшно устал… К тому же… — он не знал, стоит ли говорить о том, какое действие на него оказали слова Кима.       Инстинкты ему подсказывали, что вот он, вполне удачный момент, чтобы раскрыться перед омегой и выложить всё, что теплилось у него на сердце последние дни. Но он понимал, что на этом всё и закончится. Не будет даже самой малой возможности дружбы, потому что омега уже нашёл своего истинного, и какими бы сложными ни были их отношения, практически незнакомый альфа заинтересовать его не мог.       Чонгуку слишком нравился Тэхён. Не только как омега, сводящий с ума своим запахом, но и как человек, от которого волнами исходили тепло и уют. Нет, рискнуть всем и удостовериться, что Киму в таком качестве он не нужен, он не мог.       — Прости меня, — альфа подошёл чуть ближе, но замер на почтительном расстоянии, видя, как омега сжался при его приближении, — я тогда сильно обидел и напугал тебя. Я очень сожалею. Давай забудем и попробуем стать друзьями? Я уже понял, что не привлекаю тебя. Просто хочу общаться, как приятели. О большем я и не прошу.       Чонгук протянул свою ладонь в примирительном жесте. Тэхён чуть склонил голову, внимательно всматриваясь в чужую руку, видимо, ожидая какого-то подвоха. В гулкой тишине, которая уже порождала в альфе чувство неловкости, раздался громкий звук сглатываемой слюны, и Тэхён прокашлялся:       — Чонгук, я…       Он не договорил. В полумрак комнаты сквозь окно ворвался яркий луч, заставляя парней жмуриться и прикрывать ладонями глаза. Свет скользнул по стене, упёрся в книжную полку и пропал.       — Это был… свет фар? — Тэхён перевёл ошарашенный взгляд на альфу.