This shit can't kill us

      Мягкий, почти тусклый желтоватый свет фонарей, что освещают остановку внизу, размытыми пятнами ложится на лицо Юнги. За плечи уютно обнимает густая тьма тёплой квартиры, но альфа ёжится, когда лучи от фар отъезжающего автобуса мимолётно выхватывают его силуэт в оконном проёме.       Хотя эта квартира находится не на самом верхнем этаже, он должен признать, что вид из неё открывается неплохой благодаря возвышенности, на которой расположен дом. Внизу срублены деревья, вырыт котлован — видимо, скоро здесь построят новый жилой комплекс или очередной торговый центр. Мин чуть хмурится, обдумывая эту мысль, и замечает про себя, что в городе остаётся всё меньше мест, где не чувствуется бетонный груз на плечах.       Пепел с сигареты, дотлевшей почти до середины, обрывается и планирует вниз, невесомый и гонимый порывами ветра. В принципе, думает Юнги, он тоже — пепел. Тоже наполовину сгоревший и рассеявшийся, тоже неподвластный себе и так же гонимый чем-то невидимым прочь.       Подъезжает следующий автобус, противный писк оповещает о скором закрытии его дверей, а альфа вспоминает интервалы движения общественного транспорта и подсчитывает, сколько он так простоял. Скрежещущий звук мотора очередного стритрейсера врывается в тишину квартиры, и Юнги слышит шорохи одеял со стороны своей кровати.       Кажется, это один из магистров, который только что выпустился из университета. Или коллега с другой кафедры? Он не запоминает имена, что уж говорить о должностях и титулах. Наутро всё равно не будет стыдно — отработанная схема «эй, парень, всё было круто, но мне нужно прочитать ещё пару курсовых, так что давай на созвоне?» редко подводила. Потом, конечно, может быть неловко, когда они пересекутся где-то в университетских коридорах, но Юнги привык цеплять на лицо вежливую улыбку и взгляд, который как бы намекал, что он всё помнит, но советует не принимать близко к сердцу.       Он помнит, но не то. Старается, возможно, таким образом забыть или наоборот — найти первопричины, вызывая в себе животные инстинкты, но не может. Память его бывает чертовски хороша даже в прокуренном насквозь мозге, а оправдания былому так и не находятся. Чернота внутри него зияет по-прежнему, перекатываясь маслянистыми каплями невероятно реалистичных видений из прошлого.       Сколько бы он ни бился, сколько бы часов ни проводил над научной литературой, на различных конференциях или на дискуссиях с лучшими умами страны, он не мог заставить себя понять. Очень хотел, но не мог. Многие психиатры, криминалисты и социологи пытались давать ему советы, воспринимая его историю как пример несуществующих взаимоотношений, но никто из них не дал ответ на простой, казалось бы, вопрос.       Терпкий вкус любимых красных Мальборо меняется на невероятную горечь, альфа разочарованно цокает — его воспоминания снова захватили не совсем здоровое сознание, заставив практически целую сигарету пропасть даром. Он тянется за второй, но прохладный ветерок скользит по оголённому торсу, вызывая не самые приятные ощущения, и Юнги колеблется всего секунду, решительно захлопывая окно.       До рассвета есть ещё несколько часов, стоит попробовать уснуть.

***

      Рассвет ещё не занялся, а группа в полном составе, напряжённая и ни капли не отдохнувшая, собралась в гостиной. Только Чимина Сокджин запретил будить, ссылаясь на новый стресс для и без того измождённого тела омеги. Как реагировать на новые обстоятельства никто не знал.       — Ты уверен, что это были фары? — в десятый раз переспросил Намджун, расхаживающий из угла в угол и сосредоточенно хмурящий лоб.       — Да, хён, — Чонгук поборол желание закатить глаза.       — Но ведь это же хорошо… Значит, кроме нас есть ещё выжившие. Можно с ними объединиться… — неуверенно предложил один из альф.       Остальные переглянулись. Из тёмного угла раздался горький смешок и хрипловатый голос:       — Откуда мы знаем, что они захотят с нами объединяться?       — Юнги-хён прав, — Хосок ладонью растёр шею и окинул взглядом притихших товарищей, — все эти идеальные картинки из фильмов как группы выживших объединяются и дают отпор зомби — чушь собачья. Каждый сам за себя, и внутри каждой группы свои порядки.       Чонгук хмыкнул, вспоминая, что до недавнего времени эти «порядки» едва не стоили ему жизни.       — И какие будут предложения? — Намджун наконец уселся на диван рядом с лидером.       — Может быть, они вообще уехали из города? — предположил Сокджин.       — Может, — согласился Хосок, — а может нашли себе укрытие где-то поблизости.       — Да… — протянул Джун, — не хотелось бы встретиться с недружелюбной группой на вылазке.       — А какие у нас есть ещё варианты? — старший омега уже начинал раздражаться из-за нерешительности альф, — бояться каждой тени, забиться в угол и медленно подыхать тут от голода?       Остальные замолчали, думая над словами старшего. Вариантов и правда было немного. Собственно, только два, так как перспектива паковать вещи и отправляться на поиски нового дома за ночь не стала более привлекательной.       Другие выжившие могли оказаться нормальными ребятами, и тогда ещё был шанс на объединение их групп. Это, конечно же, вызвало бы свои сложности: вряд ли притирка одной компании к другой прошла бы быстро и гладко, к тому же, Чонгук был уверен, лидеры каждой из группировок не захотели бы отдавать бразды правления другому.       Или же, что было более вероятным, при столкновении развязалась бы локальная война за продовольствие, оружие, лекарства и омег. Ресурсы окружающего мира, в котором фабрики уже давно остановили производство, население резко сократилось, а кругом расхаживали плотоядные монстры, скоро подойдут к концу. Это понимал каждый, а Чонгук делал ставку на то, что конкуренция в нынешней ситуации — роскошь непозволительная. Любой бы захотел обезопасить себя и своих приближённых, а значит, стрелять будут без предупреждения.       — Еда нужна в любом случае, — Хосок посмаковал нижнюю губу и оглянулся на Юнги, — так или иначе, нам нужно устроить рейд по окрестностям.       Мин, расслабленно сидевший в кресле и равнодушно взиравший на слабые попытки приятелей найти выход из сложившейся ситуации, пожал плечами. Ему похрену на самом-то деле.       — Только теперь не все альфы смогут пойти. Необходимо оставить кого-то на случай, если другая группа нас обнаружит.       — Мы и сами сможем за себя постоять, — Сокджин фыркнул и скрестил руки на широкой груди.       — Я знаю, хён, — мягко ответил Намджун, осторожно заглядывая в глаза напротив, — это больше нужно для нашего спокойствия.       Омега для приличия закатил глаза, но Чонгуку в предрассветном полумраке показалось, что кончики его ушей чуть порозовели.       — Вот ты и останешься, — неожиданно хлопнул его по спине Хосок, — вместе с Сокмином и Хёчжоном. Юнги-хён, Чонгук, будьте готовы через полчаса.       Альфа, который вчера критиковал их план, сосредоточенно кивнул (младший Чон старательно зафиксировал в памяти его имя). Мин молча выбрался из кресла и зачем-то двинулся на второй этаж.       Чонгук склонился над столом и придирчиво осмотрел небольшой запас оружия, находившийся в их распоряжении. Молодой альфа не особо разбирался в видах огнестрельного, но прикинул, что с тем пистолетом, который ему выделил Хосок во время поисков Чимина, ему было вполне комфортно. Он провёл ладонью по чуть шероховатому стволу, что тут же отдалось лёгкой успокаивающей прохладой в кончиках пальцев, взвесил оружие на ладони, прикидывая, куда бы его засунуть.       — Будь осторожнее, — раздался рядом низкий тягучий голос.       Чонгук вскинул голову, и пальцы на рукояти невольно сжались. Тэхён стоял вполоборота к нему, положив ладонь на плечо Хосоку, и странным взглядом сверлил макушку лидера, которую тот не удосужился поднять. Вожак только кивнул, перебирая в руках карты окрестностей.       Омега спустя доли секунды оторвался от созерцания тёмно-коричневой макушки и вперился взглядом в лицо младшего. Полминуты, минута — и пухлые губы разжались и едва заметно произнесли: «Ты тоже».

***

      Юнги замер перед видавшей виды дверью, то сжимая, то разжимая кулаки, засунутые в карманы куртки. Какого чёрта он застрял здесь и уже пару минут не мог ни войти в комнату, ни развернуться и пойти готовиться к вылазке? Пару лет назад он бы поставил сам себе довольно неприятный диагноз, но сегодня его мозг отказывался выдавать логические заключения, лишь вспыхивая опасно огненными сполохами и угасая под тяжестью воспоминаний последних дней.       Из комнаты раздался шорох, сопровождаемый хриплым кашлем. Подумав, что Чимин явно проснулся и наверняка почуял его запах, Юнги решил, что ещё большим идиотом он будет выглядеть, если сейчас просто уйдёт.       Кулак разжался, рука потянулась к дверной ручке.       — Привет, — Чимин и правда не спал.       Лежал на боку, подтянув колени к груди, и слабо улыбался.       — Выспался? — усмехнулся альфа, застывая на пороге и скрещивая руки на груди.       — На несколько недель вперёд, — хмыкнул в ответ омега, с тихим стоном распрямился и сел на кровати, оперевшись спиной о прутья изголовья, — я слышал голоса внизу… Что происходит?       Мин замялся, помня приказ Сокджина не рассказывать Чимину о другой группе. Но ведь тот сам скоро узнает, наверняка, пока их не будет, кто-то из оставшихся проболтается.       — Мы уходим на вылазку. Я, Чонгук и Хосок.       — Оу, — пухлые губы сложились в удивлённую «о», — вы об этом спорили там, внизу?       — Нет, не об этом.       Альфа осторожно, почти крадучись, приблизился и невесомо опустился на край кровати.       — Вроде бы ночью засекли других выживших. Пока рано что-то конкретное говорить, нужно всё проверить.       Омега чуть подался вперёд и обеспокоенным взглядом обвел лицо хёна.       — Судя по всему, ты не очень этому рад, да?       — Насрать, — резко ответил Юнги, — лишь бы к нам не лезли. Не уверен, что преимущество будет на нашей стороне в случае конфликта.       Чимин склонил голову, как иногда делают собаки, когда чего-то не понимают, а потом слабо улыбнулся:       — Ты так привязан к этой группе.       Мин вскинул удивлённый взгляд и сразу резко потупился.       — Нет, к группе я не привязан.       Воцарилось неловкое молчание. Юнги думал, насколько сильно он проебался с этой фразой, а Чимин хотел понять, почему лицо хёна так резко помрачнело.       — Знаешь, о той ночи…       — Нет, не надо, — альфа мгновенно вышел из пучины самокопания, отпрянул и поднялся на ноги, — не извиняйся. Это физиология. Ты никак не мог повлиять.       — Я и не собирался, — и без того огромные глаза округлились ещё больше, — я хотел поблагодарить. Что не бросил, что позаботился и привёз сюда. И что не воспользовался…       Юнги хмыкнул, двигаясь к выходу и тем самым заставляя омегу ускорить темп речи и сбивчиво захлёбываться:       — Я понимаю, что я тебя совсем не привлекаю, тебе было совсем не сложно себя контролировать, просто сейчас такое время… Любой бы…. Даже такого, как я…       — Ты идиот? — кажется, Чимин поперхнулся.       — П-почему?       — Идиот, — констатировал Мин и, окинув напоследок неопределённым взглядом недоумённо разинувшего рот Пака, вышел из комнаты.

***

      — С той точки, где вчера дежурил Сокмин, просматривается вся дорога. Но не забывай и о той, что проходит за домом, там тоже нужен контроль и… — отдавал последние указания Хосок.       — Я понял, Хоуп. Я всё-таки бывший смотритель, уж что-что, а следить за окружающей обстановкой я умею.       —Просто не хотелось бы вернуться в разгромленный дом, — лидер приподнял уголки губ в сдержанной улыбке и похлопал товарища по спине.       — Для начала, вам нужно хотя бы просто вернуться, — второй альфа несильно сжал запястье и серьёзно кивнул.       Юнги закатил глаза. Все эти дружеские обнимашки не по его части. Они так прощались, будто бы один на несколько месяцев уходил, а второй оставался в окружении врагов. Мин бы не удивился, если бы по чьей-то щеке скатилась суровая мужская слеза. Королевы драмы.       Он кинул беглый взгляд в сторону Тэхёна, который подпирал собой стену и, кажется, абсолютно не выказывал заинтересованности в процессе прощания со своим альфой. Мин не брался проводить психологический анализ взаимоотношений этих двоих, но тут и дилетанту было бы видно — омега старательно абстрагировался от своего парня, держа километровую дистанцию.       По лестнице спустился Чонгук, и Юнги тут же перехватил странный взгляд Тэхёна в его сторону. Было бы занимательно наблюдать за этим любовным треугольником, если бы его хоть каплю волновали чужие чувства. Лишь бы группе не вредили, а там пусть хоть оргии устраивают.       — Выдвигаемся, — лидер подхватил пустые сумки.       — Удачи, парни, — Намджун приоткрыл входную дверь и оглядел окрестности в поисках непрошенных гостей.       — Хосок, я тебе там в карман список положил, — из кухни появился Сокджин, на ходу вытирая руки небольшим кухонным полотенцем.       — Что? Когда?.. — вожак недоумённо похлопал себя по груди, выискивая записку.       — Просто привези, — закатил глаза омега.       — Ты попрощался с Чимином? — спросил Юнги, кидая мимолётный взгляд на пассажира рядом.       Они решили поехать двумя машинами. Если бы взяли только одну, а с ней что-то случилось, то спешный отход был бы практически невозможен: найти на пустующих улицах авто на ходу, да ещё и с предусмотрительно вставленными в зажигание ключами, было бы нереально.       — Да, — Чонгук кивнул, не отрываясь от рассматривания урбанизированного ландшафта за окном.       — Это хорошо, — старший кивнул сам себе, — в ту ночь… Ну, уже в бреду Чимин повторял, что не попрощался с тобой. Это всё, что его заботило. Думал, что вы больше не увидитесь.       — Я тоже в какой-то момент так начал думать, — признался Чон, — знаешь, вся эта обстановка не располагает к оптимистическим мыслям.       Мин согласно хмыкнул:       — Но всё-таки, малой, даже сейчас не стоит терять надежду.       Это было сказано настолько неожиданно и столь необычным для хёна тоном, что Чонгук невольно повернул голову. К чему это было? Почему-то альфе казалось, что эти слова касались не только его ситуации с Чимином.       — Ты за картой следишь? — Юнги очевидно занервничал под пристальным взглядом младшего.       — Да, здесь направо.       Возможно, когда-то этот городок был милым и приветливым, но сейчас для полноты картины не хватало только воронов, сидящих на рабице изгородей, разевающих свои клювы в пугающем крике. Мародеры здесь тоже побывали, но в гораздо меньших масштабах, чем в больших городах. Некоторые магазины стояли нетронутыми, в некоторых окна были выбиты аккуратно, будто грабители стеснялись своих действий. Животное в людях пробуждалось не сразу, а страх быть наказанным за преступления преследовал и после начала апокалипсиса. Юнги, хоть и не вёл никогда особо праведный образ жизни, во время первых набегов на инфраструктурные объекты вжимал голову в плечи и даже ждал сине-красное мигание за спиной, сопровождаемое громогласными сиренами. Потом это, конечно, прошло. Может ушло вместе с последним гнилым вдохом трупа полицейского, которому он однажды вышиб мозги. Уже никто не следит за правилами.       Но в городе было подозрительно тихо. Пока он колесил по окрестностям, он нет-нет, но встречал одиноких мертвецов, гонимых инстинктами поближе к бетонным возвышенностям. Где-то собирались целые толпы, которые в своих плутаниях не могли найти выход из каменных джунглей, как было в городе, где он подобрал Чонгука и Чимина. Но здесь — никого. Пусто абсолютно.       — Тормози, — альфа чуть было не пролетел полицейский участок, углубившись в свои подозрения.       Машина негромко взвизгнула потрепанными колодками и замерла. Следом медленно подкатился пикап, в котором за ними следовал Хосок.       — Замок сломан, — хмуро заметил он, когда выбрался из машины и осмотрел дверь. Юнги поджал губы. Значит, здесь оружия они не найдут — всё полезное давно было вынесено. Но оставался ещё план эвакуации.       — Малой, останься. Вдруг стадо будет проходить, тогда мы окажемся в ловушке.       Чон-младший скептически приподнял бровь: откуда стадо, если тут и одиночных мертвецов нет?       Внутри царил полумрак. Свет с улицы едва-едва пробивался под пуленепробиваемые жалюзи, которые были опущены наполовину. Юнги заметил несколько пулевых отверстий в стенах и чернеющие пятна на дверях. Кажется, здесь была бойня. И судя по беспорядочности выстрелов, победила команда гнилых.       — Да, пусто, — из темноты дальней комнаты на него попал луч фонаря Хосока, — ни одной коробки патронов не оставили       — Неудивительно, — старший обходил помещение, небрежно отпинывая папки, бумаги, книги, доски, ровным слоем покрывающие пол.       — Сюда, — позвал его лидер.       Во второй комнате, бывшей ранее, видимо, кабинетом начальника отделения, на стене красовалась огромная карта, вся испещрённая пометками и надписями.       — Ни слова про эвакуационный пункт, — Хосок выглядел раздражённым.       — Ничего похожего? — Юнги осмотрел план.       — Красными отмечена больница. И торговый центр со школой, — лидер ладонью провёл незримую линию, соединяющую три точки.       — В каждом из этих мест мог расположиться лагерь. Большие площади, крепкие стены. С чего начнём?       Чон на секунду задумался.       — Давай в торговый центр, — решил он, — даже если лагеря там не было, что-то полезное наверняка осталось.       Мин спорить не стал.

***

      На парковке центра осталось огромное количество брошенных автомобилей. У некоторых были распахнуты багажники, у других открыты все двери. То тут, то там валялись перевёрнутые тележки, из которых шелестели развевающиеся на ветру пакеты с наверняка уже испорченной едой.       Юнги припарковался прямо напротив входа. Он опасливо глянул на покосившиеся огромные буквы "L O T T E", которые угрожающе свисали с козырька. Ещё пара недель — и они рухнут, перекрывая лёгкий доступ в здание.       Двери, некогда автоматические, а теперь замершие в полуоткрытом положении, были измазаны. Помимо очевидных алых пятен Мин разглядел и что-то желтовато-коричневое и поморщился, понадеявшись, что это нутелла.       Чонгук, ступавший за ним по пятам, растерянно озирался. Для парня это была первая крупная вылазка. Раньше они с Чимином перебивались торопливыми набегами на заправки и придорожные минимаркеты, опасаясь таящейся в крупных магазинах неминуемой угрозы. Сейчас же пустующий центр вызывал у него чувство страха, смешанного с благоговением.       Юнги замер перед картой магазина, которая раньше жизнерадостно поблёскивала светодиодами, а сейчас унылым квадратным надгробием застыла посреди холла.       — Сначала аптека, а потом продуктовый? — он ткнул пальцем в самый большой цветной прямоугольник.       — Да похрену, лишь бы быстрее. Слишком тихо, — Хосок беспрестанно озирался по сторонам.       — Тогда на второй этаж, — старший альфа махнул рукой в сторону неработающих эскалаторов.       Владельцы магазинов совсем не беспокоились о сохранности товара. Либо не сразу восприняли угрозу, либо поняли, что всё это им больше никогда не пригодится. Решётки на входах в павильоны опущены не были, некоторые зияли чёрными провалами распахнутых дверей. Если бы не ставшее уже вечным спутником чувство опасности, можно было бы подумать, что троица друзей просто пробралась в закрытый на ночь торговый центр в поисках приключений.       Аптека тоже услужливо приглашала посетителей своими распахнутыми дверями. Она находилась в самом углу второго этажа, где архитекторы не захотели возводить оконные проёмы, а потому даже скудного естественного освещения здесь не было. Маломощные фонарики альф узкими лучами выхватывали длинные стеллажи с разномастными коробками на них.       — Юнги-хён, иди в первый отдел, — лидер задрал голову, изучая вывески под потолком, — Чонгук, ты в третий. Я тут осмотрюсь.       Первый отдел оказался с противовирусными препаратами и различными лекарствами от простуды. Мин присел на корточки, снимая со спины объемный походный рюкзак и зажимая фонарик в зубах, и принялся закидывать внутрь медикаменты, обещающие мгновенное снижение температуры, избавление от насморка, отпущение грехов и всё это со вкусом лимона или яблок.       Когда он вернулся к точке сбора с заполненным на треть рюкзаком, там его уже ждал Чонгук. Он кивнул шагнувшему из темноты хёну и сообщил, что нашёл бинты, пластыри, захватил с десяток шприцов и сотню блистеров анальгетиков.       Внезапно со стороны касс раздалось копошение и странные звуки. Парни моментально напряглись: Чонгук выхватил из-за пояса пистолет, а Юнги, уронив рюкзак, поудобнее перехватил двумя руками свой.       — Да где же это блядство… — младший нервно хихикнул, когда мечущийся свет выхватил силуэт сгорбившегося лидера.       Он поднялся, растерянно вертя в руках какую-то упаковку.       — Хён, посмотри, это оно? — Хосок сунул в руки оторопевшего Мина причудливую вещицу и поднял на уровень его глаз список, написанный, очевидно, Сокджином.       С трудом разобрав пару слов, которые хоть и были выведены на корейском, но казались какой-то несуразицей, Юнги повертел упаковку в руках. Белая, шуршащая, с какими-то рисунками типа перышка или цветочков. Какая-то омежья срань.       — Да хрен его знает, — он закинул находку в свою сумку, — если не то, пусть сам идёт за своими причудами.       Хосок громко, но облегчённо выдохнул.

***

      Почему продуктовые магазины всегда находились на подвальных этажах, Юнги не знал. Это какая-то странная аксиома для всех центров: если хотите купить пожрать, то идите в самый низ.       Местный не стал особым исключением, а потому парни немного подзаебались идти до него в практически кромешной темноте.       — Как бы вам ни хотелось пулькоге или хве, берите только непортящиеся продукты, — вещал Хосок, пока они проходили сквозь навечно умолкнувшие рамки металлодетекторов.       — Хоть рис-то можно? — буркнул Чонгук.       — Рис, макароны, консервы, чай, может, печенье какое… — лидер будто список для нерадивого сыночка, отправленного в магазин, составлял.       — Разделимся? — спросил Юнги, поправляя жёсткие лямки рюкзака.       — Да, но будьте недалеко. Мало ли что здесь окопалось. Или кто…       Вообще эти гипермаркеты — одна из самых лучших вещей, придуманных человечеством, — думал Мин, забрасывая в сумку коробки с зубными пастами, пару расчёсок и упаковки с влажными салфетками. Тут в принципе было всё, что им необходимо, кроме оружия. Повертев в руках картонный прямоугольник с множеством сердечек и недвусмысленными обещаниями продлить удовольствие почти в два раза, он вернул его на место. Только место будет занимать в рюкзаке.       Тушёнку и рыбные консервы он тоже относил к величайшим благам постапокалиптического человечества (да и до конца света любил поужинать свежим хлебом с толстым слоем паштета), а потому стеллаж с этими продуктами быстро опустел.       Продвигаясь дальше по рядам, он придирчиво осматривал ассортимент. К сожалению шоколад, который Юнги на удивление любил, давным-давно растаял без системы охлаждения, а потому был вряд ли пригоден для еды. Но вот против коробки с банановым чокопаем он устоять не смог.       Впереди раздался приглушённый удар. Юнги чуть пригнулся, силясь осветить слабым лучом хотя бы небольшой участок перед собой. Судя по указателям, впереди был винный отдел. Кто-то неосторожно уронил бутылку?       Альфа мелкими шажками начал движение вперед. Спустя пару стеллажей с мармеладом разных видов он увидел скорчившуюся на полу знакомую фигуру.       — Хоуп? — едва слышно позвал он.       Хосок дёрнулся, замахал руками, приказывая молчать и пригнуться. На полусогнутых ногах Мин приблизился к лидеру. Как только он подошёл вплотную, Чон дёрнул его за лацкан куртки, вынуждая присесть на корточки. Даже в таком освещении было видно, насколько побледнело его лицо.       Начиная понимать в чём дело, но всё же надеясь на собственную ошибку, Юнги осторожно выглянул за угол. Спустя мгновение по позвоночнику скользнула липкая капля пота.       — Хён? — раздался за спиной непозволительно звонкий для абсолютной тишины магазина голос.       Мин, дёрнувшись, задел плечом ближайшую стойку. Судя по мягкому, почти нежному перезвону, это был стеллаж с бутылками. Он на секунду зажмурился, молясь всем богам, чтобы хрупкие сосуды устояли на полках, но боги, видимо, решили наказать его за годы атеизма, а потому спустя мгновение раздался оглушительный звук разлетающегося на мелкие осколки стекла.       Будто под толщей воды, Юнги приоткрыл вмиг потяжелевшие веки. В их сторону повернулась сначала одна полусгнившая голова, а потом сработала цепная реакция, и десятки мёртвых тел развернулись в сторону стойки, за которой они прятались.