Перед самым рассветом

Джокер сидел на своей кровати, ожидая. Настало время выбраться отсюда. У него был месяц отдыха, что более чем достаточно для перерыва между выступлениями. Он был готов вернуться к работе. Его челюсть немного двинулась. Она опоздала; ему не нужны были часы, чтобы это понять. Она знала, что опоздала, он уверен. Она, вероятно, несётся по коридору, боясь последствий. Так стремится угодить. Он слышал движение охранников у двери, хорошо смазанный скрип чугунной двери, когда та распахнулась. Вот и она. Охранник улыбался ей. Он усмехнулся про себя. Их так легко одурачить красивой женщиной. Доктор Харлин Квинзель благосклонно улыбнулась ему, сжимая свой блокнот в невинной позе. Дверь захлопнулась. Добрый доктор села на стул напротив него, готовая к их ежедневной встрече. Доктор Квинзель, или Харли, как он называл её, действительно была красивой в традиционном американском понимании. Она была миниатюрной, с длинными светлыми волосами, которые держала в низком узле на своей шее. Несколько прядей оставались свободными, обрамляя лицо в форме сердца и большие голубые глаза. Над ней витал дух невинности. Это, вместе с необычной природой её имени, сделало её идеальной мишенью для Джокера. Он начал работать над ней в ту же секунду, как она вошла через дверь. Это была его шутка, совращающая её разум. Ему в любом случае нужна практика, ведь прошёл месяц с того момента, как он не веселился. Её реакция оказалась мгновенной. Он знал, что так и будет. Она явно была той женщиной, которую привлекает власть, в определённой степени опасности. Она вызвалась добровольно анализировать его; просьба, в которой её коллеги-мужчины не могли отказать. Этим днём он цеплял её своим непоколебимым взглядом, и просто, как Дент, её падение в безумие было слишком лёгким. Он заставил её смеяться; он бросил ей вызов, он доминировал над ней. И она любила его. Да, Харли Квинзель была красивой, и она была в него влюблена. Большинство мужчин видели её выше себя, некоторые не из своей лиги. Джокер видел её такой, какая она есть. Полезным инструментом, кем он мог бы управлять, манипулировать, затем отпустить. Ещё одна пешка в его игре. Она смотрела на него, тошнотворное восхищение в её глазах. Он внутренне вздохнул. Она может сделать это немного сложнее. — Ты опоздала. — Он продолжал держать свой голос жёстким, неудивительным. Внутри он смеялся, особенно когда она пробормотала извинения. — Извини. Это заняло больше времени, чем ожидалось, чтобы выполнить то, что ты просил. — Она раскрыла рот и резко закрыла его. Её выражение лица могло только напоминать щенка, которого пнули. — Так ты сделала это? — Она кивнула. — Конечно.  Он выжидающе протянул руку. Она нетерпеливо сунула руку в карман и отдала небольшой металлический стержень и небольшой мешок ткани в руке. Она взглянула на него, ожидая его одобрения. Он обязан ей. — Очень хорошо. — Он понизил голос до глубокого мурлыканья. Он встал, запросто затмевая её рост в метр шестьдесят. Она тоже встала, едва задевая его подбородок. — Тебе нужна помощь в этом? — Она указала на мешок. — Нет, я могу сделать это. — Он протянул руку и коснулся её лица. — Подожди меня. Ты узнаешь, когда настанет время, — она нетерпеливо кивнула. — Я не могу ждать, — она чувственно улыбнулась ему и похлопала ресницами. Прекрасно практикуемая рутина. Он был уверен, что это заставляет других мужчин таять. Он просто кивнул ей и повернулся, уже роясь в небольшой сумке. Чувствуя, что она была отвергнута, Харли развернулась и покинула помещение, направляясь в гараж под предлогом того, что встреча назначена в другом месте. Джокер слышал, как она уходит. Её было так легко контролировать. Всё, что потребовалось — несколько напыщенных речей о том, какой она была, что он должен управлять Готэмом, несколько прикосновений и нежных слов. В общем, он обращался с ней как с дерьмом. И она принимала всё это, желая услышать больше. С каждым днём её ненавязчивая идея о нём только возрастала в десять раз. Он вздохнул. Это было правдой, он нужен ей, по крайней мере сейчас. Когда он достиг своей истинной цели, Харли стала ему не нужна. Он открыл сумку, извлекая маленькие круглые белые и чёрные контейнеры и тюбик губной помады. Он использовал его без спешки, без зеркала; рутина — почти его привычка. Он вытер руки о белую ткань его государственного комбинезона, чувствуя себя прежним. Он прощупал кусок металла в руке, размышляя над ним мгновенье. Он не был смертельным в руках, вероятно, кого-либо. Но в его руках… он улыбался из-за цели, затем начал тереть его по бетонному углу своей кровати. Примерно через десять минут он был заострён. Время пришло. Он залез на кровать, используя металл, чтобы открутить болты, удерживающие решётку отравляющего газа. Убрав решётку, он засунул её в свой костюм, затем начал дёргать шланг внутри стены. Как и ожидалось, он не сразу стал выпускать газ. Он сжал шланг и положил его в нескольких футах от двери. Джокер зажал вход шланга под дверью, затем разжал середину. Чистый газ был виден только через слабую рябь в шланге. Он прислонился к двери, терпеливо постукивая ногой. Он услышал грохот охранников за дверью, упавших на пол. Он слушал выжидательно. Ах, вот оно. Первая дверь открылась с другими охранниками, бросающимися увидеть, что случилось. Гул белого шума в их рациях сигнализировал о том, что Харли выполнила свою работу. Охранник побежал по коридору, чтобы решить проблему. Осталась только минута. Он слышал, как спускался другой, затем несколько других, прежде чем дверь, к которой он прислонился, начали открывать. Он улыбнулся. Боже, они были предсказуемы. Он повернул кусок металла в руке. Дверь распахнулась. Первый охранник был достаточно не удачлив, так как получил смертоносное оружие в горло. Даже прежде чем он упал на землю, Джокер схватил пистолет охранника в свою руку и открыл огонь, стратегически застреливая оставшихся трёх. Когда все охранники были мёртвыми или умирающими, Джокер переступил спокойно через порог. Он выудил ключи и карту безопасности у одного из охранников. Он оставил дверь широко открытой, шагая вперёд сквозь газ в лифт. Он знал, какой ему нужен этаж. Лифт приятно прозвенел, когда остановился на четвёртом этаже. Джокер уверенно вошёл на этаж, открывая все камеры на своём пути, чьи постояльцы ещё спали. Наконец, он достиг своей цели. Он с размаху открыл дверь. — Привет, — он широко улыбнулся Харви Денту. Пятнадцать минут, три этажа и несколько мёртвых охранников спустя, они находились в фургоне, Харли сидела за рулём, Дент и Джокер сзади. Фургон был белый и без опознавательных знаков, чтобы не тревожить граждан при перевозке заключённых. Это был идеальный автомобиль для бегства. Дент ворчал в задней части машины, его глаза провожали проходящие окрестности с психической безотлагательностью. Джокер игнорировал его и женщину за рулём, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Он вытер кровь с рук об испачканный комбинезон и снял его, дальше размазывая грим. Он потянулся к сложенному костюму на свободном месте слева от него. Харли была надёжной. Он надел его, одну часть одежды за другой. Харли смотрела на него голодными глазами через зеркало: — Куда, босс? — она звучала запыхавшейся. Джокер ответил не сразу. Он огляделся, мысленно отмечая запас бензина в бочках в углу. Этого будет достаточно. — Здание суда, — приказал он, затягивая галстук. Дент продолжал тихо причитать, дёргаясь, как сумасшедший. Джокер заинтересованно смотрел на него. — Моя монета, — промямлил он. — Я хочу её. Я хочу свою монету.  Джокер поднял брови в удивлении, но взглянул на Харли. Она потянулась к приборной панели и протянула небольшой объект к нему. Джокер взял его и бросил в ладонь Дента. Дент мгновенно поднёс его к лицу, поворачивая в руках и лихорадочно осматривая. Удовлетворившись, он прижал это к левой части своего рта, заметно расслабляясь. Его глаз без века уставился на Джокера. — Почему ты освободил меня? — У него всё ещё был тон политика, человека, привыкшего быть уважаемым. Джокер лишь рассмеялся. — У тебя есть некоторые счёты. Было бы жаль, если у тебя никогда бы не появился шанс их урегулировать. Лицо Дента перекосило, одна сторона улыбнулась, другая пугающе скалила зубы. — А ты? — спросил Дент. — Я собираюсь позаботиться о надоедливом здании суда. — Он похлопал по бочке справа от него. Харли засмеялась, отчаянно пытаясь включиться в разговор. Джокер наградил её учтивым взглядом. Его план в действии. Ему не нужно идти к ней. Он знал, где она находилась; это было бы слишком просто. Нет, в этот раз она придёт к нему… Пусть игра продолжится…

***

На другом конце города Таня потела, лежа плашмя на спине. Брюс стоял над ней, слегка прыгая взад-вперёд. — Ну же, — заявил он. С усилием она заставила себя подняться так, как он учил её. Она выгнула спину и подняла себя, умудрившись приземлиться на ноги и занять оборонительную позицию. Уэйн согнул колени, принимая такое же положение, хотя с большим изяществом. Тяжело дыша, Таня нанесла удар. Уэйн легко парировал её удары. Они ходили взад и вперёд. Таня била, Брюс блокировал. Таня запыхалась, несмотря на регулярность тренировок. Одним из условий жизни в поместье Уэйнов было то, что Таня ежедневно брала уроки у Брюса. Эти уроки почти всегда были в виде боя. Таня находилась в лучшей форме за свою жизнь, но она всё ещё не успела ударить Брюса, предугадавшего это. Он сказал ей не волноваться. У него много опыта в бою. У Тани было несколько синяков, чтобы это показать. Альфред иногда смотрел, великодушно аплодируя ей каждый раз, когда ей удавалось совершить хороший удар. Она ценила это. Чаще всего она покидала эти сессии уставшей и немного подавленной. — Ты хорошо справляешься, — заверил её Брюс. — Ты не могла побить меня, но я уверяю, теперь ты можешь надрать задницы группе людей. — Это был редкий комплимент. Она улыбнулась ему. Он похлопал её по спине, давая ей одно из неловких обниманий, от которого она смущённо отвернулась. Он натянул рубашку поверх рельефного тела. — Пойдём, посмотрим, оставил ли нам Альфред блины, — Таня кивнула, показывая, что собиралась сначала принять душ. Она позволила горячей воде смыть боль с её тела, наслаждаясь чувством расслабления. Она закрыла глаза, расслабляясь в душевой. Вспышка воспоминания о Джокере скользнула в её голове, не в гриме, но почти с заботливым взглядом, которым он иногда награждал её. Расстроившись, она резко открыла глаза и быстро закончила душ. Её уже тошнит от всего этого. Ей нужно кому-то рассказать. Тогда, возможно, воспоминания перестанут преследовать её. Звуки тревоги за пределами ванной и произношение её имени заставили её покинуть душ. Она надела на всё ещё мокрое тело халат, помчавшись по коридору, за ней оставались следы воды. Брюс и Альфред стояли у большого окна на кухне, глядя на вздымающиеся башни дыма, поднимающиеся из центра Готэма. Знакомое чувство нахлынуло на неё. Этого не может быть, не так скоро. Прошёл всего месяц… Она раскачивалась на месте, борясь за контроль. Брюс повернулся и взглянул на неё, выражение лица отражало её мысли. — Что ж, — слабо произнёс Альфред. — Тогда возвращайтесь к работе.  Брюс кивнул, уже бросившийся изучать. — Таня, оставайся здесь! Помоги Альфреду следить за новостями, чтобы я нашёл его. — Она едва слышала его. «Нет, нет, нет!» — это отчаянно повторялось в её голове, становясь громче и громче, глуша всё остальное. Рука Альфреда на её плече вернула её к реальности. — Пойдёмте, мисс Таня. Покончим с этим, хорошо? — Она кивнула, подавляя страх. Игра вернулась, но на этот раз у неё были союзники.