Перед самым рассветом

Холодный сквозняк комнаты колол и превращал влажную кожу Джокера в шагреневую. Его голый торс подвергался воздействию холода, но он не дрожал. Холод, боль — все эти вещи были привычны; они больше его не беспокоили. Ты доходишь до того момента, где это больше не задевает тебя. Он уже давно перешёл эту черту. Захлопнуть эту дверь было легко. Вы просто запираете чувства, все ощущения. Люди говорили, что не знают, как это может произойти. Они не знали, откуда он пришёл, через что прошёл. Он едва помнил себя. Да, когда вы всё закрываете, становится легче. Он просто шёл туда, куда ему вздумается, делал то, что хотел. Если его поймали, это было потому, что он хотел. Если он убил вас, в этом не было ничего личного. Ничто не было личным. За исключением, может быть, одного-единственного случая, сидевшего в этой комнате перед ним. Она сейчас смотрела на него с глубоким взглядом в её глазах, как будто пыталась посмотреть сквозь него. Пыталась прочитать его. Она была самым близким человеком из существующих, который мог бы прочитать его. Другой человек в комнате был значительно лучше. Джокер знал, что он поймает его. Он также прекрасно знал, что будет с ним делать. Быть грязным и привязанным к стулу его совсем не беспокоило. У него был опыт хуже. И это означало, что игра идёт хорошо. Бэтмен был на один шаг ближе к тому, чтобы сломаться. Он знал, что, если бы Мышь сорвался, он был бы убит. Но он выиграл бы эту игру. К сожалению, сейчас ещё один фактор был в игре — женщина перед ним. Он не мог победить в игре против Бэтмена, пока не выиграет против неё. Она действовала не так красиво. На самом деле, она упомянула каждое его движение. Он сомневался, что она в курсе своего успеха. Если это было бы так, она бы не выглядела столь настороженно. Но она проходила испытание за испытанием, самоотверженно бросаясь, чтобы остановить Дента, и, видимо, рассказывая Мыши её самый тёмный секрет о них двоих. И она заступилась за него, когда Брюси разозлился и сорвался на нём. Не то чтобы он нуждался в защите. Но она всё равно это сделала. Он ожидал, что она будет смотреть на всё, смотреть, как Бэт делает с ним то, что он делал с ней. Но она этого не сделала. Совсем нет. И теперь она смотрела на него с какой-то жалостью, с обеспокоенностью в глазах. Он хотел, чтобы она прекратила. Этот взгляд, эти взгляды, что она бросала ему, делали что-то странное с ним. Это было почти похоже на то, как если бы он снова чувствовал. А чувства не доводили его ни до чего хорошего. Вот почему он перестал чувствовать. Он сделал то, что хотел. Кроме тех случаев, когда он приходил к ней. Он мог изнасиловать её, но вспомнил некоторые вспышки своего прошлого и остановился. Он всегда останавливался. Всё, что ей нужно сделать, — это попросить, и он остановился бы. Но она никогда не умоляла. И он никогда не оставит её в покое. Потому что она разбудила в нём что-то, и, как он ни старался, он не мог избавиться от этого. Он хотел её. И он собирался заполучить её, но на своих условиях. Она увидела бы, насколько легко сдаться, и, в конце концов, сделала бы это. Но чтобы выиграть в игре против неё, нужно было потрудиться. А это означало, что он должен был быть мягче с Мышью до тех пор. Это была самая сложная часть. Он не мог удержаться от движения бровей в сторону стоической фигуры в углу. Бэтмен не делал ни единого движения, но Джокер знал, что Брюс находился в ярости. Он убил его маленькую лапочку. И это был ключ ко всему этому. Любовь сломает Брюса Уэйна. Брюс Уэйн сломает Бэтмена. Но это остаётся на потом. Он должен быть терпеливым. К счастью, терпение было одной из тех добродетелей, которыми он всё ещё владел. Джокер выпрямился на своём стуле, вытянув перед собой ноги и встряхивая свои насквозь мокрые волосы. Вода брызнула во все направления, попадая на Таню и пол. Она спокойно вытерла своё лицо и зашла настолько далеко, что улыбнулась его комичному виду, но быстро подавила улыбку, нервно глядя через плечо. Похоже, она чувствовала себя более комфортно рядом с ним, чем когда находилась рядом с Бэтменом. Очко в его пользу. Сытый по горло от тишины, он заговорил. — У тебя есть несколько вопросов ко мне, дорогая.  Он знал, что его ласкательные прозвища раздражали её. Но втайне он любил называть её так и подозревал, что она тоже наслаждалась ими. — Почему ты позволил себя поймать? — Этот вопрос всегда был с ней. Он вздохнул, улыбаясь ей. Она прекрасно знала почему. — А теперь скажи, этот вопрос хоть когда-нибудь привёл тебя хоть к чему-то? Она закатила глаза — жест, который она всегда делала настолько энергично, что это было даже мило. — Хорошо. Мы начнём с простых вопросов. Где Дент? — Она надела своё репортёрское лицо; он видел его раньше. — Прямо сейчас? — Он выпрямился, оглядываясь в недоумении. — Откуда мне знать? Я не видел его с тех пор, как он уехал в этом фургоне. Почему бы тебе не сказать мне? Глаза Тани сузились, глядя на него. Но она не стала продолжать расспрашивать его о нём. Его ответ подтвердил её подозрения. Джокер спустил Дента на город, в то время как сам играл в свою собственную игру с Бэтменом. — Хорошо.  Её ответ был коротким и резким. Джокер нашёл это смешным. Брюс заставлял её нервничать. Это проявлялось в коротких взглядах, которые она бросала в его сторону, как будто боялась, что он собирается запереть её вместе с Джокером. — Я не знаю, что ещё спросить. Он ничего мне не скажет. — Она взглянула на мужчину в углу. — Ну же, милая, используй немного своего журналистского мастерства. — Это был ответ Джокера, не Бэтмена. Она повернулась к нему обратно лицом со вспыхнувшими огнём глазами. — Подожди, у меня есть вопрос. Кем была блондинка тогда с Дентом? — То, что она до смерти хотела задать этот вопрос, не могло быть яснее для Джокера. — Симпатичная, правда? — спросил Джокер в ответ, расползаясь в медленной улыбке. — Кто она? — Её голос звучал резко. Хорошо. — Ну, если я скажу тебе, это может испортить всё веселье, не так ли? — Её ответ был полон ярости. — Кто она? — Я дам тебе подсказку. — Он наклонился вперёд, игнорируя её гнев. — На самом деле, я дам тебе полное описание её внешнего вида. Я уверен, что вы вдвоём сможете сложить это всё вместе. — Он мотнул головой в сторону Бэтмена. — Её рост примерно 160 сантиметров, у неё светлые волосы немного длиннее плеч. Голубые глаза, тонкие губы. Определённое влечение к власти. То, как он это сказал, заставило Таню содрогнуться. Он заметил это и улыбнулся, насмешливо глядя на неё. Он знал, что она выясняла, кем была для него эта женщина. — Итак, она запала на тебя? — прямо выплюнула Таня. — Кажется, подобное часто случается, — бросил он в ответ, ухмыляясь. — Мы должны поделиться соображениями, — сказала она Мыши. Интересно… — Ну, если ты найдёшь её, она может оказаться не такой разговорчивой. Видишь ли, как и я, она ненавидит делиться.  Таня стиснула зубы, её губы надулись. Итак, он собирается играть в игру вот так, да? Она пыталась подавить гнев и ревность, которые чувствовала. — Ты развратил её разум ради забавы? — Она уже знала ответ. — Всё, что я делаю, — ради забавы.  Он поднял брови, смотря на неё, снова качая головой так, что его длинные волосы упали на лоб. Таня встала, её мышцы напряглись, явно борясь с эмоциями. Она оттолкнула свой стул и схватила его, наклонившись так, что их лица были всего лишь в нескольких дюймах друг от друга. Джокер понял, что она собирается ударить его. Он улыбнулся. Вместо этого она прошептала: — Я не знаю, что ты сделал с этой девушкой, но будь уверен, я найду её. — Её глаза загорелись. — И когда я закончу исправлять то, что ты с ней сделал, я собираюсь взяться за тебя. И поверь мне, это не будет забавным, — она практически выплюнула в него последнее слово, нарочно двигаясь вперёд до тех пор, пока её губы не оказались в миллиметрах от его. — Я хочу уйти сейчас. — Она внезапно отступила назад, позволяя холодному воздуху заполнить пространство, которое только что занимала. Впервые Джокер чувствовал, что дрожит. Бэтмен кивнул, награждая Джокера беглым взглядом. Он достал бандану и закрыл ею глаза Тани. Эти двое подошли к другому углу комнаты. Потом освещение выключалось само, лампа за лампой, пока Джокер не остался в кромешной тьме со своими мыслями. Снаружи, в машине, Тане позволили снять с себя бандану, как только они оказались на пути домой. Альфред сидел за рулём, Брюс — на заднем сиденье без маски на лице. — Она работает в лечебнице, — сказала Таня, зная, что он понимал, о ком она говорила. — Я знаю. Мы проверим, когда вернёмся. Найти её должно быть легко. — Сомневаюсь.  Таня знала, что найти женщину было меньшей из их забот. Исправление ущерба — другая история. Брюс взглянул на неё, подняв брови. Она пожала плечами, словно признавая своё поражение. — Ну, когда это с Джокером было просто? Брюс отвернулся, отказываясь смотреть на Таню, глубоко задумавшись. Она вздохнула и откинулась назад, слишком уставшая, чтобы волноваться о том, что Брюс думал о ней. Её мысли остановились на таинственной женщине. Ей очень хотелось сказать, что только её личность мучила её. Но она ревновала, ревновала из-за того, кем приходилась та женщина Джокеру. Но прежде всего она злилась. Злилась на Джокера, злилась на себя, но больше всего злилась на эту женщину… Поездка в поместье Уэйнов была тихой, на всём её протяжении каждый из пассажиров машины думал о своём.