Перед самым рассветом

When you try your best, but you don’t succeed/ Когда ты стараешься изо всех сил, но у тебя ничего не получается, When you get what you want, but not what you need/ Когда ты получаешь то, чего хочешь, но не то, что тебе нужно, When you feel so tired, but you can’t sleep/ Когда ты настолько переутомился, что не в состоянии уснуть, Stuck in reverse/ Значит, у тебя полоса неудач… And the tears come streaming down your face/ Слёзы струятся по твоим щекам… When you lose something you can’t replace/ Когда ты теряешь что-то незаменимое, When you love someone, but it goes to waste/ Когда ты безответно любишь кого-то, Could it be worse? / Может ли что-то быть хуже?.. Lights will guide you home/ Огни приведут тебя домой And ignite your bones/ И зажгут тебя изнутри — And I will try to fix you/ Я попытаюсь вылечить тебя… Песня Coldplay — «Fix You»

Таня не обращала внимания на то, как они добрались до того места, где сейчас находились. Она знала марку машины, но если бы её спросили, то она даже не смогла бы назвать её цвет. Она знала, что они были теперь в какой-то комнате где-то в Готэме, но она не знала название улицы или даже сколько потребовалось времени, чтобы добраться сюда. Её мысли были поглощены им. Сейчас всё было по-другому, чем в тот раз, когда они были вместе. Она ненавидела его тогда, пыталась даже убить его. Он сделал её жизнь несчастной, преследуя её с постоянными угрозами смерти. Сейчас из этого ничего не было. В машине он положил свою руку вдоль спинки её сиденья, пальцы просто поглаживали её плечо. Это было обычно, так они всегда делали. Не было никаких ядовитых комментариев; не было даже никакого разговора о том, что произошло в особняке Уэйна. Присутствовала только глубокая тишина ожидания. Это молчание длилось даже сейчас. Было раннее утро, когда они приехали. Измученная Таня упала на первое, что увидела: на большую двуспальную кровать в углу. Она была на удивление мягкой, и, хотя женщина пыталась не заснуть, её облачённое в пижаму тело предало её. Когда она проснулась, разлепила глаза и не знала ни сколько сейчас времени, ни обстановку вокруг, первым, кого она увидела, был Джокер. Он лежал рядом с ней без рубашки и спал. Она никогда не видела, как он спит, на протяжении тех месяцев, что знала его. Его лицо было расслаблено, и рот немного приоткрыт, грудь поднималась и опускалась в ровном темпе. Длинные, неопрятные пряди его волос падали на лоб, слегка вздымаясь от тепла его дыхания. Таня была очарована. Она не спала уже Бог знает как долго, наблюдая за спящим мужчиной. Мирно и уязвимо. Она подумала, что он очень красивый. Его тело было бледным по сравнению с её коричневой кожей. У него была внешность человека, который держал себя в форме, но не потея в тренажёрном зале, а занимаясь на свежем воздухе. Он был очень привлекательным, его широкая грудь и плечи сужались к низу, переходя в узкую талию, что была скрыта под простынями. На его теле было множество шрамов. Она не заметила их раньше, но в темноте, окаймлённые лунным светом, они выглядели как белые полосы, покрывающие всю его кожу. Некоторые из них были тонкими, некоторые были шире и длиннее, некоторые выглядели старыми, другие свежими. Ей было интересно, откуда они все взялись и как давно они у него. Сильнее всего она задавалась вопросом, были ли наружные шрамы связаны с эмоциональными шрамами. Не в состоянии сдерживать себя, она протянула руку и провела пальцами по ним, прослеживая тонкие, рельефные линии его груди. Их было слишком много, чтобы сосчитать. Он слегка дёрнулся от её прикосновения. Она остановилась, наблюдая за ним. Его брови были едва нахмурены, словно во сне его что-то расстроило. Он пошевелился, двигая ногами. Его лицо сразу как-то осунулось, стало более встревоженным, дыхание участилось. Не в силах смотреть на это, она поняла, что ему снился кошмар. Таня протянула руку и осторожно потрясла его. — Проснись, — прошептала она. — Проснись. Его глаза с трепетом открылись, мгновенно найдя её. Он немного приподнялся. — Плохой сон? — Это мало было похоже на вопрос, больше на констатацию факта. — Я тебя разбудил? — Он ушёл от ответа. — Нет. Я уже проснулась, — он кивнул и выдохнул. Она неуверенно приблизилась к нему. Он не отдалялся, просто смотрел на неё краем глаз. Она подвинулась ближе, прижимаясь к нему боком. Она протянула руку, чтобы снова прикоснуться к нему, обратив внимание на его шрамы. — Откуда они все у тебя? — спросила она. Он взглянул на них. — Отовсюду.  Таня быстро почувствовала, что он не хотел говорить об этом. Решив не давить на это в первый день, она вместо этого прошлась руками вверх по его телу, к его плечам, притягивая себя ближе, заставляя его либо оттолкнуть, либо удержать её. К её удивлению, он выбрал последнее. Его рука обвилась вокруг её талии, останавливаясь на бедре. Таня наклонилась и поцеловала его в шею, проведя дорожку из поцелуев к его уху. Она мягко потянула мочку его уха зубами. Он застонал, прижимая своё тело к её так, что их грудные клетки оказались прижаты друг к другу. — Ты заснула в ту же минуту, как мы здесь оказались, но сейчас середина ночи, ты готова идти? — в шутку спросил он её. Она тихо рассмеялась. — Извини. Думаю, я была ещё более уставшей, чем думала. Она принесла извинение поцелуем. Он быстро ответил, притягивая её ближе к себе. Его губы были мягкими и слегка массировали её. Его язык дразнил её губы, умоляя их раскрыться. Она так и сделала, и его язык проник внутрь, бродя в её рту. Он застонал, прижимаясь сильнее к ней, позволяя ей снова соприкоснуться с матрацем. Они долго целовались, языки боролись друг с другом, заставляя их касаться друг друга. Его руки пробрались под её рубашку, расстёгивая косточки её бюстгальтера. Её дыхание сбилось от этих нежных прикосновений. Она сильнее схватилась за его спину и пробежалась босыми ногами вверх и вниз по его обнажённым икрам. Он взял за конец её рубашки, потянул её через голову, только разорвав поцелуй, когда ткань прошла между ними. Голая плоть давила голую плоть, когда они вновь встретились в лихорадочном поцелуе. Таня корчилась, отчаянно пытаясь быть к нему настолько близко, насколько это возможно. Он потянул её вверх, его рука массировала груди, когда его колено протиснулось между её ног. Она ахнула, жар прошёлся по её телу. Не в силах этого терпеть, она сказала: — Я хочу тебя. — Её голос был хриплым и низким. — Да? — Его же голос звучал слегка удивлённо, но не смог скрыть настойчивости. — Как сильно? Таня знала, что он делал, но ей было всё равно. Он хотел, чтобы она умоляла, чего женщина никогда не делала. Она начала думать, что это может быть исключением. — Очень сильно.  Она подчеркнула своё заявление, схватив его за руку и направляя её под свои пижамные штаны. Это была той каплей, что переполнила чашу. Он приподнял её, быстро стаскивая ткань, нижнее бельё и штаны одним движением. Таня потянула вниз его боксеры, молча благодаря Бога, что ей не придётся иметь дело с брюками. Уже через несколько секунд, двое вернулись друг к другу, обнажённая плоть против обнажённой плоти. Его пальцы расстегнули застёжку лифчика, едва не разорвав лямку, когда он отшвырнул его в сторону. Прежде чем она смогла даже осознать, что происходит, она почувствовала, как он входит в неё. Она ахнула, крепче схватив его. Она обвила свои ноги вокруг его талии и приподнялась, соответствуя его движению за движением. Их кожа вскоре стала скользкой, пока они двигались. Они становились безумней, отчаянно пытаясь потеряться в друг друге. Он наклонился, чтобы поцеловать её, его губы и язык имитировали их движения. Таня громко застонала, позволив себе раствориться в нём, чтобы быть более раскованной. Желание пронзило её тело, возрастая, пока она не смогла этого больше выносить. Она закричала, когда волны наслаждения обрушились на неё. Нуждаясь в том, чтобы прокричать что-то и отказываясь кричать его имя, она громко произнесла первое, что пришло ей на ум. — Я люблю тебя! Слова вырвались из её уст, когда каждый мускул в её теле напрягся и расслабился одновременно. Спустя несколько мгновений он тоже достиг своего собственного предела, выкрикивая её имя ей в уши. Он рухнул на неё, затаив дыхание. Ноги Тани дрожали, пока она находилась в таком блаженстве, что она не могла двигаться. Он зарылся лицом в её шею, пытаясь успокоить своё дыхание. Таня нежно поцеловала его в щеку, зарываясь пальцами в его волосы, массажируя его голову. Он слегка приподнялся, чтобы взглянуть на неё. — У тебя есть разрешение разбудить меня в середине ночи, в любое время. — Возможность шутить осталась при нём. Его улыбка была мягкой, довольной. В первый раз тепло коснулось его глаз. — Я люблю тебя, — повторила она снова. Она полностью не ожидала, что он ответит ей тем же, но она собиралась говорить ему это до тех пор, пока данное сообщение не заденет его за живое. Он вновь улыбнулся и поцеловал её. Он лёг на спину. Таня уткнулась в изгиб его руки, лежавшей на его груди. — У тебя есть имя? — внезапно спросила она. — Думаю, ты знаешь его, милая. — Его грудь завибрировала от смешка. — Я имею в виду настоящее имя. Мне не нравится «Джокер». Это не имя, это титул. — Почему тебе вдруг стало это так интересно? — Он взглянул на неё, вопросительно подняв брови. — Потому что сейчас… мне нечего было выкрикнуть. Ты знаешь моё имя. Это нечестно. — Она пыталась приуменьшить этот факт насколько возможно. — Моё имя… — размышлял он. — Тебе действительно нужно имя? — Я хотела бы знать его. Если я буду продолжать с тобой спать, то да, — она дьявольски улыбнулась, но в тайне надеялась, что этого хватит. Он изобразил фальшивое удивление на своём лице: — Что ж, если это так, ты можешь называть меня Джек. — Джек. — Каким-то образом в этом был смысл. — Это твоё имя? — Я так думаю. — Он посмотрел на неё. — Ты не помнишь своё имя? — Тяжесть такого и принятие этого разом нависли над ней. — Я многого не помню. Так проще. — Он взглянул на неё с шокированным и опечаленным лицом. — Не волнуйся об этом, сладкие щёчки. Поверь мне. Я не хочу помнить. В этот момент Таня знала, что ей делать. Эти воспоминания были ключом. Может, если она сможет заставить его поговорить с ней, то сможет и снова очеловечить его. Он уже гораздо больше походил на человека, чем этим утром. У него было имя. — Джек, — снова произнесла она, наслаждаясь тем, как оно сорвалось с её языка. — Это моё имя. Не смакуй его. — Что, если я хочу смаковать его? — хрипло прошептала она ему на ухо, опуская свою руку вниз по его груди и под одеяло. Его дыхание сбилось. Она села и оседлала его бёдра, целуя его грудь. — Думаю, что ты можешь быть лучшим человеком, которого я когда-либо похищал, — пошутил он, сжимая её бёдра. — Польщена, — она улыбнулась.