Перед самым рассветом

Пусть останется с тобой Поцелуй прощальный мой! От тебя я ухожу, И тебе теперь скажу: Не ошиблась ты в одном, — Жизнь моя была лишь сном. Но мечта, что сном жила, Днём ли, ночью ли ушла, Как виденье ли, как свет, Что мне в том, — её уж нет. Всё, что зрится, мнится мне, Всё есть только сон во сне. Я стою на берегу, Бурю взором стерегу. И держу в руках своих Горсть песчинок золотых. Как они ласкают взгляд! Как их мало! Как скользят Все — меж пальцев — вниз, к волне, К глубине — на горе мне! Как их бег мне задержать, Как сильнее руки сжать? Сохранится ль хоть одна, Или все возьмёт волна? Или то, что зримо мне, Всё есть только сон во сне? Эдгар Алан По — Сон во сне (Перевод К. Бальмонта)

Брюс склонился над компьютером, пристально глядя на мерцающий монитор. Альфред стоял прямо за его спиной, его поза явно говорила о досаде. — Вам не кажется, что вы очень торопитесь, мастер Уэйн? — Лишним не будет, Альфред. — Да, но я никогда за всю вашу жизнь не замечал ваше «лишним не будет». — Его тон был слегка с оттенком радости, но глаза его были мертвенно серьёзными. Брюс, предпочитая быть саркастичным, бросил ему невинный взгляд. — Ну же, Альфред. Прошло уже три дня. Я, по крайней мере, могу увидеть, где она. — Ах, и зло должно быть побеждено в три дня? Хочу заметить, мастер Уэйн, что Господу потребовалось шесть дней, чтобы создать вселенную. И хорошо, что она, мисс Хитроу, не божество. — Расслабься, всё будет хорошо. — Руки Брюса запорхали над клавиатурой. — Я просто думаю, что вы должны дать ей шанс. К её чести, за последние несколько дней не было атак. — Она может быть ранена, Альфред. — Вы знаете так же хорошо, как и я, что это не тот случай. Что-то заставляет его не причинять ей вред.  Брюс только вздохнул. — Я не доверяю ему. Или ей. — Ему, конечно. Но ей? Мастер Брюс, вы уверены, что проблема не в том, что вы не понимаете их? — Ты прав, Альфред. Это точный ответ. — Брюс бросил на него раздражённый взгляд. Этот бой бушевал каждый день с того момента, как Таня ушла, так как ни одна из сторон не сдвинулась с места. Это свидетельствовало об их отношениях, что ни один серьёзно не разозлился друг на друга. — Я чувствую, что наша мисс Таня сделала гигантский шаг вперёд. Я не хотел бы уничтожать её нелёгкий труд. — И как мне это сделать? — Очевидно, он доверяет ей. Если вы помешаете, это доверие будет разрушено. Так же как и прогресс с её стороны. — Если она продвинется вообще. — Мастер Брюс, я слышу зависть? Вы не злитесь, что она может победить его прежде, чем вы, не так ли? — Альфред обвинительно поднял брови. — Она спала с ним, Альфред. Если это то, что нужно, чтобы победить его… — Возможно. Или, по крайней мере, это может оказаться первым шагом. Я снова напоминаю, — подчеркнул он слово, намекая на аргумент, что они уже поднимали несколько раз, — что она смогла остановить его от убийства человека в здании комиссара, а также эффективно заставить его замолчать, когда он был здесь. Брюс игнорировал его: «Слишком поздно, Альфред. Это уже проявилось».  На экране теперь отображалась мигающая зелёная точка на карте Готэма. — Я так полагаю, было бы бессмысленно говорить уже об отсутствии этики в установке устройства слежения на кого-то без их ведома или разрешения? — Да. Особенно когда это для собственной безопасности человека, — Альфред издал насмешку. — Итак, где же она? — Альфред временно уступил победу. — Она в южной части, в старом жилом комплексе. Интересно, что они там делали… — Подозреваю, что она скажет нам, когда вернётся. — Или я мог бы пойти за ней. — Или вы могли бы сделать то, что говорю я, — и я напоминаю вам, что я, как правило, прав — и ждать. — Или… — Брюс уже собирался переодеться. — Я могу пойти за ней.  Альфред вздохнул и взглянул на экран. Под зелёной мигающей точкой была информация о местоположении. Это были апартаменты в самой южной части Готэма, половина его была недавно отремонтирована, а вторая половина, вдвое старше, не использовалась, но все удобства (электричество, вода и прочее) до сих пор работали. Это был только вопрос времени, прежде чем хозяин заметит. Им придётся уйти, прежде чем закончится месяц, если повезёт. Он задался вопросом, что они делали там, добилась ли Таня успеха, и кто побеждал в игре. — Эй, Альфред! — Крик Брюса вывел его из своих мыслей. — Можешь помочь мне с этим? — Альфред подавил желание сказать ему отбросить его чёртов костюм, вместо этого вздохнул и направился помочь своему работодателю совершить большую ошибку.

***

Брюс, теперь Бэтмен, бежал сквозь тени вокруг комплекса, принимая большие усилия, чтобы двигаться тихо, наступая на грязные лужи. Дождь и туман — результат обеспечил дополнительную скрытность, за что он был благодарен. Он знал номер комнаты; она была на четвёртом этаже. Он отцепил небольшой крюк, соединённый с тросом у прибора на его запястье, и подбросил его вверх, обернув его вокруг перил на четвёртом этаже. Он осторожно проверил прочность троса, а затем использовал его, чтобы идти вверх по стене здания. Он поднял себя вверх и перебросил через перила, приземляясь на балконе четвёртого этажа. Он отцепил крюк и пошёл по коридору. Он увидел дверь, но не смог разобрать цифры. Он включил своё ночное видение и продолжил свой путь. Внезапная, ослепительная вспышка молнии прорезалась в небе, освещая мир, временно ослепив его. Он возился с маской, поспешно пытаясь выключить болезненно яркое ночное видение. Секунду спустя, когда его зрение восстановилось, он был встречен взглядом. Джокер стоял прямо перед ним. Вода стекала с его волос и носа на рубашку и спортивные штаны. Он наградил Бэтмена вопросительным взглядом, но его глаза сверкали от раздражения. Он скрестил руки на груди, до сих пор не принимая угрожающий вид. — Чем обязан такому визиту? — начал первым Джокер. — Где Таня? — Бэтмен сделал вид, что его внезапное появление не застало его врасплох, и перешел прямо к делу. — Именно там, где должна быть. Ты поставил на неё жучок? Куда? Он, должно быть, где-то внутри, я бы заметил его уже… — Если ты тронул её… — Бэтмен грозно поднял кулак. — Расслабься. Я не причинил ей боль. — Джокер в ответ поднял обе ладони. — И я не причиню вреда тебе, если ты уйдёшь прямо сейчас. Бэтмен зарычал: «Не без неё». — Она там, где хочет быть, Брюси. Поверь мне, никто не держит её против воли. Ты можешь спросить её сам, — он указал на дверь за спиной, через которую вышел до того, когда осознал, что пришёл Бэтмен. Он смотрел в окно на дождь, когда увидел рыцаря в плаще в тени. Теперь он открыл дверь и вошёл внутрь, кивнув Бэтмену последовать примеру. — Мы держим свет выключенным ночью, поэтому мы более незаметные. Возможно, ты захочешь использовать что бы то ни было в твоей маске.  То, что он сказал «мы», заставило живот Бэтмена сжаться. Это было слишком непринуждённо, слишком похоже на привычку. Он последовал за Джокером через главную кухню и в заднюю комнату. Джокер включил освещение, бросающее тёплый свет в спальне. Женская фигура, как решил Бэтмен, принадлежащая Тане, зашевелилась в кровати. Джокер подошёл к ней и наклонился, что-то шепча, что Бэтмен едва мог услышать. — Малыш, у нас гости. — Таня села и сонно моргнула. — Брюс? — Она выглядела растерянно, словно не могла видеть то, что на самом деле видела. — Что ты здесь делаешь? — Она вскочила с постели, натягивая простынь на себя, прикрывая тело. Она лихорадочно смотрела на двух мужчин, отчаянно ища зацепку, задаваясь вопросом, придётся ли ей пресечь ещё одну драку. — Я здесь, чтобы забрать тебя.  Бэтмен проигнорировал тот факт, что простыня была единственной вещью, которая скрывала её обнажённый вид. — Нет. Я имею в виду, ты не должен делать это. — Она тоже подняла руку, качая головой, словно очищая свои мысли. — Я в порядке. Мне не больно. Со мной всё будет хорошо.  Бэтмен бросил взгляд на Джокера, ожидая его язвительного ответа. Этого не случилось. Вместо этого Джокер протянул какой-то халат Тане, закрывая её своим телом, пока она надевала его. — Спасибо, Джек, — услышал он её ответ. Джокер, или Джек, как она назвала его, наклонился и поцеловал её в лоб. Он был сладким, любящим, даже милым. Это заставило разум Брюса кружиться, а его желудок вывернуться от замешательства и отвращения. Это был человек, который убил Рейчел, превратил Дента в маньяка, кем являлся сейчас, который внушал страх, недоверие, хаос. И здесь он осмелился быть любящим, осмелился принять заботу, осмелился взять такую бескорыстную женщину себе, когда не сделал ничего, чтобы её заслужить. Дерзость действий, пока то, что осталось от Рейчел, лежало холодным в могиле, в то время как Дент убивал и бесчинствовал, а город лежал в собственном тлеющем пепле, вызвала нехарактерные вспышки гнева по всему телу Брюса. Он хотел причинить вред Джокеру, не только физический, но и эмоциональный. Он хотел провести его сквозь всю боль, которую он причинил Готэму, боль, что Джокер причинил ему. Его разум пошатнулся, уже планируя лучший способ, чтобы сделать это, прежде чем вмешалась причина. Он не был таким. Он никогда не хотел быть таким. Он не причинит боль Тане тем же способом, что причинили ему. Он не сделает это. Но он также не мог просто уйти. Это не то, как работает Бэтмен. — Хорошо. Оставайся. Но в конце недели я приду за тобой. — Он посмотрел Тане в глаза. — И. — Он повернулся к Джокеру. — Мы покончим с этим: Дент, Харли, все, нравится тебе или нет.  Джокер ухмыльнулся. — Справедливо. Увидимся в конце недели.  Бэтмен кивнул. — Значит, в воскресенье. — Он взглянул на Таню, молчаливый приказ прошёл между ними. У неё есть время до воскресенья, чтобы изменить его. Затем вмешается Бэтмен. Она кивнула. — В воскресенье, — тихо повторила она. Бэтмен внезапно и быстро пересёк квартиру и вышел через дверь. С шелестом чёрного плаща он перепрыгнул через перила балкона, уже исчезая в чернильной темноте ночи. Воскресенье. У неё есть время до воскресенья. Руки обняли её за талию: «Готова вернуться в постель?» — Таня обернулась, чтобы взглянуть на своего возлюбленного. Она кивнула. Ещё четыре дня, чтобы сделать невозможное…