Что же такое счастье?

— Добрый день, Арсений Сергеевич. Прошло три дня, вы определились? — внезапный телефонный звонок застал мужчину по дороге в его личный кабинет, и он замер, привалившись к дверному косяку. — А он что, еще не приезжал к вам? Странно, я выставил его за дверь еще вчера, — ухмыльнулся темноволосый мужчина и, поправив галстук, вошел в кабинет. — Антон нарушил условия договора? — раздалось настороженное, и Арсений вновь ухмыльнулся. — Нет, мне не понравился стиль его работы. Вы обещали подобрать мне другого специалиста, когда его можно будет увидеть? — Завтра в восемь утра наша девушка будет у вас. Двадцать пять лет, зовут Анна. — Премного благодарен, — Арсений улыбнулся и нажал на кнопку сброса вызова. Наконец-то завтра пришлют нормального человека, а не то, что было у него вчера. Надо было видеть глаза этого Антона, когда Попов сказал, что он может выметаться из его дома. Хорошо, что Сашка в то время спал.       Конечно, этот байкер не стоил того, чтобы про него думать. Арсений и не думал, он с головой нырнул в рабочий процесс, предвкушая завтрашний день без волнений и лишних тревог для сына.       Как и было обещано, ровно в восемь утра следующего дня в их дом впорхнуло нежное создание по имени Анна. Арсений, кажется, и кофе глотнуть не успел, как по дому разнесся отчаянный крик Сашки, на который он понесся, сметая все на своем пути. Ребенок рыдал, отчаянно кидаясь в новую няню всеми своими игрушками, и Арсений вновь кинулся к телефону, выискивая номер этого чертового агентства. — Как можно найти это чучело в балахоне? — буквально заорал в трубку мужчина, кажется, забыв поздороваться. — Простите? — С Антоном вашим как связаться, говорю, — буквально прорычал в трубку Арсений и присел на мягкий диван в коридоре на втором этаже. — Вас не устраивает новый сотрудник? — Меня устраивает, сына — нет, он плачет уже полчаса, я не могу его успокоить. Разревелся, когда понял, что к нему эта шпалина не приехала, — мужчина выдохнул. — Как его найти, срочно? — Арсений Сергеевич, но это невозможно. Антон уже занят у другого заказчика. — Мне плевать, дайте мне его контактный телефон. — Это запрещено. — Так, передайте ему, что у нас очень сложная ситуация, пусть приедет. Это так сложно ему передать? Что у вас за услуги такие?! Шарашкина контора, я доберусь до вас, будьте уверены! — рыкнул мужчина и вздохнул, прислушиваясь к громкому плачу в соседней комнате. — Мы свяжемся с ним в ближайшее время. — Нет, сейчас. Вы свяжетесь с ним сейчас, немедленно. И заберите эту чертову истеричку, которая визжит громче ребенка. С ней не желаю иметь ничего общего! — Арсений с ожесточением отбросил в сторону телефон, а затем встал и, едва только открыв дверь в спальню, к нему на шею бросился плачущий малыш. — Не плачь, Саш, не плачь, Антоша едет, едет. Ж-ж-ж-ж, в пробке застрял, да-да, очень к тебе спешит, очень, — как мог успокаивал сына Попов, но кажется, это не помогало. — Алло, Арсений Сергеевич? Это Антон, я буду у вас минут через двадцать. — Очень ждем тебя. — Что, все настолько плохо? — Истерика уже минут сорок, плачет, тебя зовет, не знаю что делать. — Включите громкую связь, я поговорю с ним.       Арсений не знал, что там наговорила эта няня в балахоне его сыну. Он просто положил телефон рядом с малышом, сказав, что там Антон, а сам тактично вышел из комнаты, прислушиваясь к затихающему плачу и веселому гыгыканью сына. Отцовское сердце, до этого рвавшееся на куски от отчаянья за ребенка, болеть перестало, и Попов устало опустился на стул, ослабляя узел душившего его галстука. — Арсений Сергеевич, это Антон, как он там? — Успокоился, готовим кашу к твоему приезду, рассаживаем игрушки, пытаемся мыть собаке лапы. Хочет торжественно тебя встретить. — Сейчас буду, — доносится из трубки, и Арсений, сбрасывая вызов, с умиротворением смотрит на улыбающегося малыша. Счастье — когда ребенок улыбается, остальное не так уж и важно. Ничего не важно, главное, чтобы улыбался Сашка.