Что же такое счастье?

      Уже подъезжая к главному офису, Арсений как-то сразу понял, что день выдался дерьмовей некуда. На стоянке для персонала стояла она. Во всей своей красе. И что он нашел в этой стерве тогда четыре года назад — не понятно. Вероятно, был пьян, не иначе. Арсений паркуется, выходит из машины, щелкает брелком. На стоящую в нескольких метрах худощавую блондинку старается не смотреть, иначе не сдержится.       Она улыбается: нахально, с каким-то превосходством, и Попов отворачивается. — Даже не поздороваешься, милый? — она первая его окликает, и Арсений останавливается, а затем медленно оборачивается. — Я не буду спрашивать, как ты меня нашла. Я только спрошу, какого черта ты приперлась спустя четыре года, — мужчина зло выдыхает, кажется, в первые в жизни жалея, что бросил курить. — Я приехала к своему сыну. — Своего сына ты оставила в роддоме, когда тебе сказали, что мальчик родился слабеньким и болезненным. С тех пор мы тебя не видели. И Саша — мой сын, ясно тебе? — Арсений старается говорить ровно, но голос у него заметно дрожит, и он выдыхает, оглядываясь по сторонам. — Милый, по документам я его мать, так что, еще посмотрим. Учитывая тот факт, что ты живешь с каким-то сопливым мальчишкой. Кстати, научи его манерам, он у тебя хам. — Этот мальчишка старше тебя — это раз, моя личная жизнь тебя не касается, Родионова, — это два, и три: ты лишена родительских прав, так что, выкуси. — Ты не имел права! — рыкнула белокурая бестия, и Арсений ухмыльнулся. — Имел, полное. Ты исчезла из больницы спустя сутки. Написала мне с вокзала, что родила от меня сына, хотя за все время ни разу не заикнулась, что беременна. Я стал отцом за мгновение. — Тебя никто не просил его забирать! — заорала девушка, в ярости сжимая кулаки. — Заткнись! — рыкнул Попов и сделал шаг назад. — Какая же ты мразь. — А ты кто, папаша выискался! Я написала тебе, чтоб ты знал, что у тебя родился больной ребенок. С твоим образом жизни тебе бы вообще проигнорировать это. Откуда я знала, что ты протрезвеешь и решишь забрать его, — ехидно процедила блондинка и поправила розовую кофточку. — Ты знаешь, я скажу тебе ту фразу, которую говорит Антон, когда его бесят: «На хуй, за хуй и в музей». Тебе понятно, куда идти, или разъяснить подробно? — Да, я видела этого парня — чучело огородное. И с ним наш сын развивается: учится матерным стихам или курить за гаражами. Отличный выбор, Попов! — Родионова, наша с Сашей жизнь тебя не касается, тебе ясно? А если на то пошло, то Антон отлично справляется со своими обязанностями. — И в твоей постели он тоже справляется? — прошипела блондинка и усмехнулась. — В моей постели он справляется идеально. — Значит, ты все-таки трахаешь его? — Тебе не все равно? Ты исчезла из нашей жизни, и я все сделаю, чтобы ты больше не появилась. — Я хочу видеть сына. — Никогда, — очень четко произнес Арсений и покачал головой. — Ты довела его до слез, и я не допущу твоего повторного появления рядом с ним. — Какие у него проблемы? — У него одна проблема — ты. — Ты, я смотрю, Попов, по-хорошему совсем не понимаешь, да? — Уходи, Алин. — Я хочу видеть сына! — вновь рыкнула девушка, и Арсений вздохнул. — Тебе деньги нужны, как же я сразу не догадался.       Лицо девушки заметно просветлело, и она улыбнулась. — Есть предложение? — Ты ничего не получишь. Убирайся из нашей жизни, по-хорошему, — Арсений обернулся, собираясь уходить. — Я хочу видеть сына, Попов! — донеслось ему в спину, и темноволосый мужчина замер, а затем стремительно ускорил шаг, буквально врываясь в офисное здание. — Меня ни для кого нет, — бросает Арсений секретарше и проворачивает ключ дверей своего кабинета. Лишь там выдыхает, приваливаясь к двери, сбрасывает пиджак и устало садится на кожаный диван у соседней стены. Где-то тут должны быть запасы. Просто так бывшую переварить не удастся. Рука тянется за спинку дивана, вытаскивая небольшую коробочку. Чирк зажигалкой — и по кабинету расплываются клубы дыма. Как же может один только человек выплескивать столько грязи, что хочется стать под душ и отмыться. А лучше, покурить, заполнить внутреннюю пустоту хотя бы дымом.