Что же такое счастье?

      Всем нужен кто-то, кому не все равно, вернемся ли мы домой.       И у Арсения такие люди были: любимый сын, собака, кот и еще один человек, без которого Попов, кажется, так никогда бы и не понял, что такое настоящее счастье, когда о тебе заботятся. Да и не только о тебе. О сыне, его сыне, их сыне. Антон с такой любовью возился с Сашкой, занимался, читал ему сказки, гулял, а затем готовил еду их огромной семье, не требуя ничего взамен.       Утром в субботу Матвиенко вместе с Позовым забрали Сашку вместе с Пуфом и увезли в неизвестном направлении, клятвенно обещая привезти в воскресенье днем. Двое мужчин остались в доме одни. Поначалу Арсений пытался перебирать бумаги у себя в кабинете, затем копался в интернете, а после не выдержал, спустился на первый этаж и задернул все шторы, погружая комнату во тьму. — Арс, — удивлению стоящего в дверях Антона, кажется, не было предела. — Сейчас как бы десять утра. — Вот именно. Сил ждать ночи у меня нет, — Арсений обернулся и сделал несколько шагов вперед, на ходу расстегивая несколько пуговиц на рубашке. — Нет времени ждать. Да и чего ждать? — Я не… — Антон запнулся, и в этот момент теплые губы накрыли его со всей страстью и жадностью, сильные руки прижали к себе так крепко, не давая упасть; язык скользил дальше, переплетаясь с чужим языком, проколотым пирсингом, сбивая дыхание, и когда кислорода перестало хватать, переключились на шею, покусывая и вылизывая вытатуированные иероглифы. — Арс, — тихо застонал парень, прижимаясь ближе, обвивая руками чужую шею, смело подставляя свою. Сильные руки скользили дальше, буквально срывая футболку с худощавого тела, а затем рубашку с себя.       Длинные пальцы скользят по подкачанной груди, животу, не пропуская ни одной отметины на теле, вязь иероглифов на груди, лик младенца у сердца. Чужие губы, в свою очередь, прокладывают путь по упругому животу, бедрам, на которых живет яркий дракон, хвостом опоясывающий поясницу, он выгибается вместе с худощавым телом своего хозяина.       Жаркие губы, страстные ласки доводят до дрожи, до мурашек, заставляют стонать, прижиматься ближе, требовать, хотеть больше, быстрее, глубже, сильнее. Черные крылья на спине темноволосого мужчины словно оживают с каждым его изгибом, движением, два тела сливаются в одно, дракон повержен фениксом, что расправил крылья, но проигравших нет. Арсений берет страстно, дико, порывисто. То, чего он так хотел, парень под ним выгибается, тяжело дышит, стонет, а затем они уставшие, но кажется счастливые, лежат на ворохе одежды на полу, тесно прижавшись друг к другу, и курят одну сигарету на двоих.       Утром следующего дня Арсений просыпается первым, рассматривая в своей постели двухметровое взлохмаченное чудо, что сейчас мирно посапывало, смешно подложив ладошки под щеку. А кажется, совсем недавно, Попов встретил его на пороге своего дома и называл чучелом, неспособным ладить с детьми. Кто же знал, что это чудо станет таким важным и необходимым составляющим их с Сашкой счастья? — Доброе утро, — Антон медленно открывает глаза, улыбается и тянется за нежным поцелуем. — Доброе, как нога? Не болит? Ты лежи, я завтрак приготовлю, — темноволосый мужчина привстает, нежно касаясь губами плеча высокого парня, и оттого так радостно и счастливо на душе становится, как никогда еще не было. — Где заявление в садик, Арс? — кажется, обычное пятничное утро грозило перерасти в катастрофу. Жаль, а ведь так все хорошо начиналось. — Я его отдавал тебе, — Арсений выбежал из кабинета, спешно завязывая галстук. — Ты его не написал еще? — кажется, Антон оказался настойчивым парнем. — Писал, ты просто наверняка его потерял, — развел руками мужчина и накинул пиджак. — Что, сука, в третий раз?! Арс, какого хрена! Мы решили, что ребенок пойдет в садик.Ты решил! Саша согласен, даже Пуф согласен! Попов, где заявление, я тебя спрашиваю?! — светловолосый парень подошел ближе и толкнул мужчину в плечо. — Где заявление? — Антон, тебе гипс еще не сняли, и ты с костылями. — Еще какие отмазки есть? — нахмурился Шастун, и Арсений вздохнул.  — Саша не уверен, что хочет в детский сад. — Долго думал, я смотрю, да? — ехидно произнес парень, но Арсений был уже в гостиной. — Попов, сука, стой! Ты дашь мне его в детский сад устроить или нет? — А я мотоцикл тебе новый нашел. — Я спрашиваю, заявление где, ты что, глухой?! В смысле?.. — Антон замер и подошел ближе. — Арс, какой мотоцикл? — Не знаю. Красивый, мощный, ты, кстати, рукав добил вчера, когда в ЗАГС? — Арсений улыбнулся и рядом стоящий парень нахмурился. — Когда заявление в сад будет. — Оно в верхнем ящике моего стола, — наконец сдался мужчина. — Свершилось, бля! Так, стоп, не смешно, — светловолосый парень покачал головой. — А я не смеюсь, Антош. Я задал четкий вопрос и жду ответа. — Иди в жопу! — Пуся обиделся, — притворно огорчился Арсений, и Антон закусил губу.  — Придурок, ты что, серьезно? — Серьезней не бывает. Сам же сказал, у тебя два условия: рукав добить, плюс новый байк. Рукав ты добил вчера, сегодня вечером привезут мотоцикл — и оба условия выполнены. — Арс, я вообще-то… — Ничего не знаю! Это были твои условия. Так когда идем? — Арсений улыбнулся и, наклонившись, легонько поцеловал парня в губы. — В России запрещены однополые браки, — встрепенулся парень, и мужчина хмыкнул.  — Еще отмазки есть? — Идиот, — буркнул Шастун и опустил глаза. — Шаст, а если серьезно… ты согласен? Ну, чего ты молчишь? Хорошо, завтра в семь я забираю тебя из дому. — Куда? — В ювелирный, блять, за кольцами! Если тебе нужно предложение делать, стоя на одном колене, с цветами и оркестром — что ж, не проблема. — Арс, а может в тату-салон? Я видел пару крутых штук… — Я догадывался, поэтому записал нас на сеанс на семь сорок, — ухмыльнулся Арсений и, притянув парня ближе, нежно обнял. — Ты правда этого хочешь? — прошептал Антон, и Арсений хмыкнул.  — А ты разве нет? После той ночи я вообще не понимаю, как ты можешь где-то время проводить, как не в нашей постели. Мне нравятся наши ночи. И утро, когда ты просыпаешься, и у меня такое чувство, что ты всегда был рядом, и мы вместе уже хренову тучу лет. — Это типа признание? — улыбнулся Антон и уткнулся мужчине в плечо. — Нет, признание звучит иначе. Я хочу, чтобы ты был с нами, жил с нами. Со своим ленивым котом, байком, стоящим у нас на газоне, окурками от сигарет в банке из-под кофе, матами, чтоб ребенок не слышал, радостным смехом, вкусными завтраками, обедами и ужинами… и без всего этого я уже не смыслю себя и вас с Сашкой. Вы — мое счастье. Вот так. — Арс… — позвал Антон, и Арсений, сжав его плечи, слегка отстранился.  — Что? — Возвращайся сегодня пораньше, ладно? Я ужин приготовлю, и в «Твистер» сыграем… и… Я тебя тоже люблю, — прошептал светловолосый парень и первым впился в губы напротив, сминая их настойчиво и нежно. — Завтра, Шаст, в семь сорок, ты будешь моим, — жарко прошептал мужчина, и Антон облизнул пересохшие губы. — Я буду ждать.       Всего несколько простых слов, а сколько приносят счастья и радости на душе.       Мы часто задумываемся над тем, что же такое счастье, воображая себе что-то сложное, но ведь счастье — это так просто…