I need you in my life

Глядя на лишённое мозга, повинующееся ему во всём тело Спока, МакКой чувствовал себя весьма странно. Да и мысли были почти философские, совершенно не подходящие моменту. Разве не должен был он искать способы соединить тело и мозг, вместо того, чтобы решать, что всё-таки вызывает любовь? Внешность, тело, разум, эмоции? Что из этого способно зародить в чужом сердце новое чувство? Он коснулся щеки Спока, провёл пальцами, вычерчивая скулу, дотронулся до острого уха. Конечно, тот никак на это не реагировал. Он потерял возможность что-то испытывать. С другой стороны, а реализовывалась ли таковая раньше? МакКой отвернулся, потому что не знал однозначного ответа. Когда он касался Спока, когда он, чёрт возьми, отдавался ему, чувствовал ли тот хоть что-нибудь?! Была ли какая-то из реакций не продиктована расчётливым разумом? Так был ли он влюблён в этот самый холодный и логичный разум, упорядоченный и контролирующий каждый вздох? Или его привлекала несколько экзотичная внешность, несомненная сила, гладкость кожи, запах, например, такой терпкий и отчего-то напоминавший дым благовоний, сожжённых на раскалённом алтарном камне? Боунс никогда не признался бы, что у него вообще возникают такие дикие ассоциации! Тело Спока сейчас было так ему послушно, и оно ни за что не рассказало бы никому, что бы с ним ни произошло, ему попросту негде было сохранить воспоминания. Оно не могло ни возмущаться, ни противиться, ни попросить о помощи у кого-то ещё. Какие грязные фантазии и отвратительные мысли роились в голове в то время, когда нужно было бы переживать за… коллегу? друга? любовника? Да какое же слово может описать то, что сложилось между ними?! Нервно пройдясь по медотсеку, МакКой почти с радостью ответил на вызов коммуникатора. Сосредоточенный голос Ухуры, сообщившей, что пора пройти в транспортаторную, развеял странные мысли, заставил сосредоточиться и собраться. И в тот самый момент, когда МакКой и тело Спока начали перемещение на Сигму Дракона семь, у него родилась ещё одна идея, она заполонила его целиком, настолько, что на мгновение стало трудно дышать. Его привлекал не сам Спок, он был влюблён и находился в зависимости от вот этого самого ощущения неизвестности, от желания вызвать какую-нибудь реакцию, от крохотной надежды получить в ответ не секс, но чувства. «Ты сам себя сводишь с ума», — признал МакКой, но теперь уже не осталось ни секунды на рефлексию, они уже стояли перед Кирком. *** — Боунс, ведите его… МакКой подавил неуместные эмоции, но его сосредоточенность полетела к чёрту, едва они оказались в замаскированном под пещеру лифте. Желудок подпрыгнул, и МакКой с тревогой взглянул на Спока, на тело. Конечно, ждать от него каких-то проявлений было бы слишком опрометчиво, но, так или иначе, даже тело являлось пациентом. МакКой оправдался перед собой, что волнение за пациента вполне уместно, каким бы тот ни был. Он всё продолжал спорить с собой, даже когда перед ними открылся коридор и выскочила девушка в золотистом наряде. До её прелести и глупости МакКою не было никакого дела, он одёргивал Кирка, едва понимая, что происходит. На самом деле ему не нравилось, что Джим чересчур заметно нервничал. И опять же, переживать в этих обстоятельствах было вполне естественно, так что МакКой поймал себя на очередном витке размышлений — уж не начал ли он в чём-то напоминать Спока, раз сохраняет относительное спокойствие? Или он всего лишь льстит себе, и это никакое не спокойствие, а ступор от чрезмерного шока? Или погружение в депрессию?.. И только раздавшийся из коммуникатора даже куда более… живой, чем обычно, голос Спока заставил МакКоя вынырнуть из водоворота вопросов. — Поразительно. Бесконечная деятельность при отсутствии всякой воли. — Спок, это вы? — спросил Кирк с радостным изумлением, но и у МакКоя мурашки сбежали по спине. Втайне он боялся, что мозг Спока уже мёртв, мертва его личность, а значит… — …Капитан, слыша звук вашего голоса, я определённо испытываю приятные ощущения, — продолжал Спок тем временем, и МакКой поймал себя на ревности. — Где вы, Спок? — вырвалось у него, больше потому, что хотелось привлечь его внимание. — Это вы, доктор МакКой? Вы тоже вместе с капитаном? — Где же мне ещё быть! — проворчал МакКой, иррациональное облегчение захватило его настолько, что он почти утратил возможность понимать сказанное. — Вряд ли я сам смогу добраться до вас… МакКой бросил взгляд на застывшее рядом тело и поморщился. Найти Спока здесь было только малой частью проблемы. *** МакКой был даже благодарен хозяйке этого места за возможность отключиться от собственного запутавшегося разума. Жаль, нельзя было оставить себя в той темноте навечно. МакКой был уверен, что Джим вряд ли замечает, как внутри него разрастаются сомнения, тревоги, как всё это вместе ввергает его в хаос. Они снова сумели связаться со Споком, и отчего-то его недоумённый голос: «Тогда что я такое?» изрядно развеселил МакКоя. Он сумел сдержать неуместную улыбку и объявил: — Вы бестелесный мозг. Неужели отсутствие тела заставит Спока реагировать эмоциональнее, чем всё, что только пробовал МакКой? Вот уж что действительно «поразительно». — Я доверил бы доктору вытащить занозу или перевязать ожог, — вмешался в мысли голос Спока, опять спокойный до оскорбительного, — но не ставить на место мозг. — Спасибо, — со всем возможным ядом отозвался МакКой. — Я не хотел вас обидеть, — показалось, или Спок на самом деле хоть немного смущён? — Эта техника ещё не существует в галактике. В глубине души, как бы оскорбительно ни звучали слова Спока, хотел ли он задеть его или нет, МакКой был согласен. Необходимость собственными руками поместить мозг на законное место приводила его почти что в ужас. Однако он видел, что никто из местных жителей ничего подобного не умел. Оставалось загадкой, как у них вообще получилось изъять мозг и привезти его сюда совершенно целым. *** В комнате управления, где чёрный ящик скрывал от любопытных взглядов мозг Спока, МакКой снова задумался о том, что именно его так привлекало и привлекает. Личность — это только лишь разум? Связана она хоть как-то с телом? Если прямо сейчас окажется, что они могут забрать Спока — но только в виде вот такой вот чёрной коробки, исчезнет ли пагубное влечение, которое МакКой не мог контролировать в себе. Будет ли он сам тосковать по телу, которому осталось меньше пяти часов? Подумать только, пять часов и тело станет ничем, если они сейчас не заставят эту упрямую дурочку проделать обратное тому ужасу, что она уже успела учинить. Великий учитель… Даст ли он возможность совершить небывалое с медицинской точки зрения? А вдруг поможет ещё и разобраться в себе?.. — Я не могу позволить вам рисковать жизнью ради меня! — возразил на эту идею Спок, и МакКой поспорил бы, что в бесстрастном прежде голосе что-то прозвучало иначе. Неужели Спок беспокоится о нём? Вот только некогда утешаться такими надеждами. — Вы разве не слышали? — возмутился МакКой. — Возможно, я смогу сохранить эту технику для всего мира! Это звучало достаточно разумно и логично, чтобы у Спока больше не нашлось возражений, но МакКой и не собирался уговаривать именно Спока. Он обернулся к Кирку. И Джим, конечно, согласился, издёрганный и уставший от всего свалившегося на него, он оставался капитаном и отдавал приказы. Однако ощутив над головой приспособление иной цивилизации, МакКой закрыл глаза, испугавшись. Он предчувствовал, что ничего приятного в этом не будет, и действительно — виски пронзило болью. Знания, вливавшиеся в него, мешались с уже имеющимися, всё перестраивалось и обретало новую структуру. Мучительно, болезненно, отвратительно! Кто бы, кроме существа с почти пустым разумом, мог это выдержать! Когда Джим подхватил его, МакКой ощутил кристальную ясность сознания, какую дарят только чрезмерно сильные стимуляторы. Но какой бы ни была причина, а прямо сейчас он осознал, казалось бы, всё, а оттого не сдержался: — Конечно, это может сделать даже ребёнок! *** Как и всякий стимулятор, наука древних оставила его разрушенным. Он до отчаянного быстро погружался в привычное состояние, теперь казавшееся сном наяву, забытьём, отвратительно медленным и пустым времяпровождением. Чуть позже вернулись сомнения, и МакКой замер, стараясь найти в себе остатки сосредоточенности. Его собственных навыков не хватало, они были недостаточны. Он чувствовал себя так, точно впервые взял в руки инструменты. — Ганглии, нервы… Их здесь миллионы, — забормотал он, точно это могло бы помочь. — Что мне с ними делать? Что мне делать?! — этот вопрос сейчас описывал всё его существо. — Я пытаюсь вдеть нитку в иголку кувалдой. Не помню… Никто не может приживить мозг! — Но вы можете, Боунс! — закричал на него Кирк, словно бы так можно было вернуть уверенность. О, если бы окрик капитана позволял отбросить всякие сомнения! Однако неожиданно Кирк подал разумную идею: — Речевой центр, начните с него! Спок сам поможет вам завершить начатое. Нельзя останавливаться в шаге от успеха. МакКой не сдержал нервного смешка. Джим не в силах был представить, насколько далеко от успеха он находится. — Доктор МакКой, если вы перестанете дёргать мой речевой центр, я смогу вам помочь, — когда прозвучали эти слова, Боунс едва унял дрожь в пальцах. И затем всякий раз как звучало одобрительное «Хорошо», «Так-то лучше», он отстранённо удивлялся, что ещё не рыдает. — Стимулируйте нервные окончания одно за другим… — Прекрасно, доктор… Спок не мог не понимать, что сейчас его оперирует тот самый человек, которому пару часов назад он отказался доверять столь важный процесс. Какая ирония, что теперь Споку приходилось хвалить его! — Вулканец учит меня оперировать, я такого не переживу, — бросил МакКой, желая уязвить своего пациента, и это было почти недостойно любого врача. Вскоре он полностью закончил и отступил. Джим смотрел на него с гордостью, так что пришлось сразу же сказать: — Я мог сделать тысячу ошибок… — Поздравляю, доктор, — Спок сел и взглянул в его сторону. И МакКой отдал бы всё что угодно, чтобы в этот момент прочесть его мысли. — Спасибо. МакКой перевёл дыхание, собираясь что-нибудь ответить, но тут Спок продолжил: — Поразительное развитие культуры… Глядя на то, с каким воодушевлением он рассуждает о деградации этого некогда великого народа, МакКой почувствовал злость. Нет, дело было вовсе не в том, что ему не хватило такой скупой благодарности. И даже не в том, что он ожидал от Спока хоть каплю эмоций. Честно говоря, МакКой понятия не имел, чего ожидал и почему теперь так больно. — Я всё-таки сделал ошибку, — перебил он Спока и наконец-то добился хотя бы удивлённо поднявшейся брови. — Не нужно было этого делать. Не нужно было подключать речевой центр. Их взгляды встретились. МакКой знал, они оба с потрясающей чёткостью вспомнили тот самый момент. — Вы много болтаете сегодня, доктор. — Так заткните мне рот. Спок продолжил свои рассуждения, но его взгляд всё так же гипнотизировал МакКоя. Как будто теперь с откровенным предложением выступал он сам.