I need you in my life

Кирк был вне себя и буквально рычал на команду, чего никогда не допускал раньше. МакКой несколько раз намекал ему, что пора дать себе отдых, но, если уж признаться честно, он и сам находился на грани. Что ещё удерживало его от откровенной ссоры заодно с нарушением субординации, он не знал. Он скрупулёзно внёс свои наблюдения в медицинский журнал, но что это могло изменить? Он сам возмутился бы, если бы кто-то сказал, что Кирк в таком состоянии не может управлять Энтерпрайз. Да и Спок реагировал на это удивительно бесстрастно. МакКой не удержался и пожаловался ему вечером, когда они вновь оказались лицом к лицу в его каюте: — Джиму нужно расслабиться, он того и гляди совершит ошибку. Ходят слухи, что он сорвался даже на вас. — Вы слишком эмоционально воспринимаете ситуацию, доктор, — Спок подошёл ближе и коснулся его щеки, и у любого другого существа в галактике это было бы выражением нежности, но что таилось за непроницаемым вулканским ликом? — Не нужно, капитан умеет контролировать себя. — Не применяйте к нему свои вулканские мерки, — вспылил МакКой, но Спок, уже давно выяснивший, как лучше всего подавлять эмоциональные всплески, поцеловал его. МакКой потерялся в ощущениях и вскоре уже утратил способность возражать. Наркотическая зависимость прогрессировала? В тот момент МакКой подумал, что и чёрт с ним. *** Когда Кирк и Спок оказались на корабле ромуланцев, а Энтерпрайз готовился к самоуничтожению в случае, если они не сумеют разрешить ситуацию мирным путём, МакКой почувствовал, что привычный мир катится в бездну. Можно ли было представить, что Джим когда-нибудь пойдёт на такой неоправданный риск? Сколько бы МакКой ни представлял себе эту ситуацию, ему всё время казалось — что-то не сходится, что-то неверно в самих условиях логической задачи. Каким бы Кирк ни был усталым, какие бы стрессы он ни испытывал, но он не совершал подобных ошибок. Никогда. Словно это был вообще не Кирк, не тот человек, которого МакКой знал столько лет! Или, быть может, за собственными проблемами он не заметил чего-то большего? Ведь Кирк столько раз за последние недели пытался поговорить с ним откровенно. Из эгоистичного страха открыть Джиму то, от чего он так болезненно зависел, МакКой мог упустить, что это именно Кирку требовалась помощь! Так не МакКой ли виноват в этой чудовищной ситуации? Не из-за него ли над всем экипажем теперь повисла смертельная опасность? МакКой не имел права делиться своим размышлениями с кем бы то ни было. Он и прежде откровенничал лишь с Джимом и немного со Споком, а теперь ему совсем не к кому было идти. Из коротких сообщений, поступающих на корабль, он не выяснил ровным счётом ничего, пока их всех не потрясло до глубины души объявление от ромуланского командора, из которого следовало, что Спок обвинил капитана в намеренном нарушении границы. МакКой вслушивался в каждое слово, и внутри нарастало чудовищное ощущение, что он проснулся в какой-то иной вселенной, где двое самых близких ему существ сошли с ума. И если он ещё мог понять, что сломило Кирка, то какое безумие овладело Споком, даже не брался судить. *** Когда Ухура вызвала его и сообщила, что он требуется на борту ромуланского корабля, МакКой вспылил, но быстро успокоился, едва понял, что помощь требуется Кирку. Опасаясь, что того могли пытать, МакКой отправился в транспортаторную как можно скорее. Наедине с Джимом его не оставили, пришлось проводить осмотр в присутствии ромуланцев, и, если говорить откровенно, МакКой не совсем поверил показаниям приборов. Когда же в медотсек вошли Спок и ромуланский коммандер, МакКой внутренне ощетинился. Пусть по лицу Спока нельзя было ничего понять, ромуланка излучала агрессию и… явную заинтересованность в вулканце. Возможно, не будь МакКой так безнадёжно и глупо влюблён, он не обратил бы на это внимания или даже смог над этим посмеяться, но сейчас ревность заставила внутренне сжаться. — Вы врач? — спросила коммандер. — МакКой, шеф медицинской службы Энтерпрайз, — отозвался он неприязненно. — Состояние капитана Кирка? — теперь она посмотрела на Джима, и взгляд её был наполнен презрением. МакКой чуть помедлил, чтобы голос не выдал его, и холодно отрапортовал: — Вы и сами видите. Он в депрессии, ослаблен физически, дезориентирован и страдает манией преследования, — всё вместе, озвученное хладнокровно, это выглядело совсем не так, как представлялось МакКою. — В таком случае, — коммандер пристально взглянула на него, и МакКой отметил про себя, что она стоит чересчур близко к Споку, будто бы между ними уже есть какие-то отношения, — по вашим стандартам, — в её голосе даже скользнули нотки брезгливости, — капитана Кирка нельзя считать нормальным? — Сейчас — нет, — подтвердил МакКой, из-за взыгравшей ревности не совсем уловив, куда дует ветер. — Мистер Спок, — вот теперь она словно оттаяла, — вы говорили, что капитан не имел полномочий вторгаться в нейтральную зону? Спок кивнул. В лице коммандера проскользнуло некоторое самодовольство. — Возможно ли, доктор МакКой, что болезнь зародилась уже тогда? — Возможно, — МакКой нахмурился, но продолжить и полностью раскрыть всё, что крылось за этим «возможно» не успел. Коммандер широко улыбнулась и повернулась к Споку, остальные будто перестали для неё существовать. — Доктор МакКой только что подтвердил ваши показания относительно душевного состояния капитана, мистер Спок. Очевидно, что Кирк больше не может занимать столь ответственный пост, готовы ли вы принять командование? МакКой ожидал, что Спок откажется, что он возразит и даст наконец объяснить… — Я готов, — Спок произнёс это с тем же ледяным спокойствием, что всегда выводило МакКоя из себя. — Но Спок! Этого не может быть! — МакКой был по-настоящему ошеломлён. — Не представляю, чем только могли вас подкупить! — Вопрос не обсуждается, доктор. Ему показалось или это было на самом деле? Спок ответил подчёркнуто презрительно? — Предатель, я убью тебя! — сорвался вдруг с места Джим. МакКой ничего не успел предпринять, Спок сделал неуловимое движение и уже мгновением спустя Кирк лежал на полу бездыханным. — Что вы наделали? — кинувшись к Джиму, он проверил пульс, но пальцы так тряслись, что от этого не было толку, как и от трикодера, показания которого мешало осмыслить чрезмерное волнение. — Как вы могли? — Рефлекторно, — абсолютно логично и так же бесстрастно пояснил Спок. — Вулканский смертельный захват. — Рефлексы у вас быстрые, — проворчал МакКой, чувствуя, как осознание захлёстывает и душит. Он не слышал раньше про вулканский смертельный захват, но ничуть не удивился бы, если такой существует. И даже если Спок всего лишь придумал оправдание своей жестокости, значения это не имело. — Капитан мёртв, — больше для себя произнёс МакКой. *** Тело, конечно, отправили на Энтерпрайз. Взвинченный и расстроенный МакКой сам не знал, зачем снова проверяет состояние капитана. Однако теперь трикодер его обнадёжил: Кирк был жив! И только в тот миг МакКою пришла в голову мысль, что он выступил пешкой в большой игре, которую вели Спок и Кирк вдвоём. Однако МакКой не мог сказать, что слишком этому обрадовался. Никто не предупредил его, как будто бы он для них ничего не значил, будто не умел хранить тайны и не являлся старшим офицером, и чёрт разберёт, что из всего этого задевало сильнее. МакКоя трясло, и он решил сделать то, чего прежде не допустил бы — прописал сам себе сильное успокоительное и ввёл его, пока медсестры не было на месте. И едва он успел сделать это, как послышался женский вскрик. — Доктор МакКой! Капитан! Он жив! — Спок пережал ему нерв, чтобы инсценировать смерть, — МакКой подошёл к пока не совсем пришедшему в себя Кирку. — Дайте физиостимулятор. — Значит, мистер Спок не предатель! — просияла медсестра Чапел. — Но вы знали и ничего не рассказали мне. — Я узнал, только побывав на ромуланском корабле, — успокоительное подействовало, теперь МакКой чувствовал приятную расслабленность и всё казалось простым, а все проблемы несущественными. Отвлечённо он подумал, не так ли себя ощущает Спок, отвергнувший любые эмоции. Может, в этом есть своя прелесть? — Джим и Спок действовали по приказу федерации, — добавил он, уверенный в своих словах как никогда, хоть ни Спок, ни Джим не говорили ему об этом. Но тут как раз очнулся Кирк, и Чапел, конечно, переключилась на него. *** План Кирка был прост и элегантен, но МакКой нервничал, предчувствуя — всё пройдёт не так легко и просто. И больше всего ему не нравилось, что Спок до сих пор не отозвался и не поднялся на борт. — Куда он провалился? Что его задержало? — воскликнул МакКой вслух, не рассчитывая, что кто-нибудь ответит, но отозвался Кирк: — Не знаю, — и тут же кинулся выяснять подробности у Скотти. МакКой же вспомнил коммандера ромуланцев и снова почувствовал укол ревности. Он ведь не мог поручиться, что Спок не предпочитает ромуланских женщин немолодому уже корабельному хирургу? Да и… сколько раз он сам подчёркивал, что связь между ними не предполагает отношений, что она логична и проистекает из физиологической необходимости. Отчего бы Споку хранить даже иллюзию верности? Или, быть может, он так же холодно проанализировал ситуацию и высчитал, что переспать с коммандером окажется оптимальным вариантом? Если бы не успокоительное, МакКой уже крушил бы медотсек в тщетных попытках избавиться от боли, на которую не действуют обезболивающие препараты. *** Спок не приходил к нему все те дни, пока на борту оставалась ромуланка. МакКой знал, что скатывается в апатию, и было всё труднее изображать себя прежнего. Перед сном, оставаясь в одиночестве, он словно полностью утрачивал себя. Никто не мог помочь. Даже сам Спок, ведь такой Спок, который сумел бы пробиться сквозь нарастающее отчаяние, не мог существовать. И всё же МакКой ждал, внутри него ещё теплилась смутная надежда, неоформившаяся, странная, она говорила, что возможно, если заглянуть вглубь вулканской души, он не так уж и безразличен старшему помощнику Энтерпрайз.