I need you in my life

Контакт с некоторыми цивилизациями больше походил на игру, погружаясь в которую, десант Звёздного флота не всегда сразу мог сориентироваться, какие действуют правила. В очередной раз оказавшись вовлечённым в подобие реалистичной театральной постановки, где им всем отводились главные роли, МакКой мог только подчиниться происходящему. Он не чувствовал в себе сил что-то менять. Если уж они стали частью истории, то впереди ждала неминуемая гибель. Конечно, не стоило демонстрировать остальным эти чувства — и Джим, и Скотти, и Чехов заслужили право на надежду, ну а что касается Спока… Он вряд ли в таковой нуждался. Так или иначе, МакКой оживился, только когда ощутил, что есть возможность попробовать хоть как-то переиграть обстоятельства. Наверное, именно поэтому глупая смерть Чехова поразила его вдвое сильнее. Вновь навалилось осознание, что на самом деле неготиане уже вынесли им приговор, а значит, попытки противостоять бессмысленны. План, который они уже успели сложить, был обречён на провал. МакКой был готов к смерти, по-настоящему готов, он даже почти искал её. Чувство беспомощности, охватившее его над телом Чехова, заставило задуматься, что не так давно смерть уже представлялась лучшим выходом, и вот снова, точно это стало рефреном всего его существования. Так не пора ли этому поддаться? Однако он не мог показывать другим, какие мысли занимали его. Особенно Джиму, который казнил себя за то, что не успел всё предусмотреть. Нужно было хоть как-то отвлечь его. — Не надо, Джим, он мёртв, — начал МакКой. — Он мог бы быть жив, если бы я не проигнорировал предупреждение. — Мы все знали, что рискуем, когда шли на эту службу. Хватит, — возразил ему МакКой. — Джентльмены, есть вопрос, который требует нашего неотложного внимания, — заговорил Спок, и его спокойный голос показался МакКою издёвкой. — Наше будущее. — Не сейчас, Спок, — отрывисто бросил Джим, подходя к столу. — Нам нужно немного времени. — Я понимаю ваши чувства, капитан, — всё с той же интонацией произнёс Спок, и МакКой не выдержал. — Что вы знаете о чужих чувствах? — спросил он, и в тот же самый миг понял, что спрашивает Спока совсем не о скорби. — Что вы сами чувствуете, Спок? — Мои чувства не предмет для обсуждения, доктор, — строго ответил Спок, и в этом можно было прочесть что угодно. — Потому что у вас нет никаких чувств! — не смог сдержаться МакКой. Тут и Скотти добавил: — Мистер Спок, Чехов убит. Но МакКой знал, что их стычка была глубоко личной, и ни Скотти, ни Джим не понимали, о чём именно идёт речь. — Спок не знает, что такое скорбь, Скотти, — МакКой не отрывал взгляда от вулканца, ему очень хотелось добавить, какие ещё чувства Споку недоступны, но он нашёл универсальную формулировку. — Он не человек. — Спок, Боунс, Скотти, — вмешался Джим. — Капитан, всё в порядке, — повернулся к нему Спок. — Они забывают, — и МакКой знал, что за этим «они» опять скрылось личное обращение, — что я наполовину человек. Только как было расшифровать, что именно Спок вложил в это? МакКой лишь сжал зубы. Эта высадка была определённо самой худшей за последнее время. Возможно, виноваты в этом были даже не неготиане. *** Не стоило и сомневаться, что именно Спок вновь даст Джиму надежду. Обратит даже смерть Чехова в информацию, с помощью которой можно развернуть гипотезу. Однако МакКой уже не знал, как реагировать на этот призрак. Как признаться хотя бы себе, что неизбежность гибели привлекала больше? Кирк воодушевился, полный жажды изменить историю, воодушевился и Скотти. МакКой не мог разделить с ними это. Немногим позже он убедился, что не зря — их постигло новое разочарование. Транквилизатор не действовал. — Это был наш последний шанс, — подытожил Кирк. — Поразительно, — Спок крутил в руках их совместное изобретение. МакКой, чувствовавший себя виновным в том, что ничего не получилось, внутренне сжался, приготовившись к колкости, но оказалось, что Спок вёл речь о другом: — Капитан, вы не понимаете. Оно не сработало, хотя должно было. Научный факт. Но если транквилизатор не действует, чего просто не может быть, значит, произошла деформация нашего сознания. Оставалось десять минут, и их мгновенно перенесло на площадку, которая должна была стать местом их казни. Сбежать оттуда не представлялось возможным. Спок снова привлёк их внимание: — Нельзя игнорировать законы физики, — заявил он. — Без них бытие невозможно. — О чём это вы, Спок? — спросил МакКой, внезапно признавшись себе — ведь всё равно смерть уже дышала им в затылок — что на самом деле любит, когда Спок излагает свои теории или показывает блестящий ум и глубину знаний. — Я хочу сказать, доктор, что мы столкнулись с противоречием. Ваш транквилизатор должен был подействовать. Что, по-вашему, убило мистера Чехова? — Кусок свинца, — удивился МакКой. — Неверно. Его убил его разум. Физическая реальность управляется универсальными законами. Если их нет, то нет и реальности. Всё это — нереально. — Как это нереально? — МакКой внезапно оказался не готов отбросить реальность смерти, как Чехова, так и своей. — Я осмотрел его… — Вы проводили осмотр в условиях, которым нельзя доверять. Мы судим о реальности по своим ощущениям. Убедившись в реальности ситуации, мы живём по её законам. Мы считали, что пули твёрдые, а ружья настоящие… — Спок продолжал говорить, а МакКой внезапно задумался над его словами, вовсе не применительно к тому, во что все они вляпались по замыслу неготиан. «Убедившись в реальности… мы живём по её законам», — в этом было что-то невероятно важное, неимоверно ценное, только МакКой никак не мог уловить, что именно. — Чтобы спастись, мы все должны быть в этом уверены так же, как вы! — заключил Джим. — Это невозможно, — возразил МакКой, очнувшись от своих размышлений. — Всегда остаются сомнения, — «или уверенность в том, что смерть и есть лучший выход», не добавил он. — Малейшего сомнения хватит, чтобы погибнуть, — чуть прищурился Спок. — Мы всего лишь люди, Спок! — МакКой был уверен в себе — в том, что у него не получится представить что-то иное, кроме собственной смерти. — У нас в голове не тикает механизм, как у вас. Мы не можем его включать и выключать. На что он рассчитывал? — Вулканский контакт разумов, — сказал Джим. И МакКой подумал, что было бы куда лучше, если бы он умер вместо Чехова. Словно желая помучить его, Спок начал со Скотти. Когда же Спок коснулся его лица, когда прозвучало: — Ваш разум к моему разуму, ваши мысли к моим, — МакКоя охватило спокойствие. Конечно, это был чужой покой, это и был сам Спок. Влюблённость, желание смерти, опасения оказаться перед Споком слишком открытым растаяли, точно он забрал это всё и разом. Звучал только его голос, убеждавший снова и снова: — Пули ненастоящие. Они бестелесны. МакКой тоже хотел бы оказаться бестелесным, чтобы остаться маленькой частичкой этой спокойной структуры, которой являлся разум Спока. — Это всего лишь иллюзия, тень, лишённая плоти, — продолжал убеждать его Спок, и слова пробирались внутрь самого МакКоя, обращаясь уверенностью. — Они не пройдут сквозь ваше тело. Их нет. — Они не существуют, — повторили они вдвоём. Отступив от Спока, едва всё закончилось, МакКой понял, что Спок для каждого из них приготовил разные слова. И это тоже что-то значило. Но сейчас, охваченный чрезмерным покоем, МакКой не мог об этом думать. Внутри его мыслей расползлась бесконечная пустота. А скоро бездарная театральная постановка неготиан кончилась. Они оказались на борту Энтерпрайз. *** Оставшись в своей каюте, МакКой опять вернулся к прежним размышлениям. К сожалению, мятущийся человеческий разум не мог слишком долго оставаться в идеальном балансе, который предложило вулканское слияние разумов. МакКой уже собрался пресечь всё это с помощью снотворного, как дверь отворилась и вошёл Спок. — Доктор, — сказал он, приближаясь. — Вы видели мои мысли, — прервал его МакКой. — Это… не подлежит обсуждению. — Но не потому, что этого нет, — отметил Спок, и его голос был ощутимо теплее, чем обычно. — Ведь так? — Спок, я… — следовало извиниться? Перед тем, кто никогда не испытывал обиды? МакКой прикрыл глаза, чтобы успокоиться. — Не нужно, доктор, — и Спок коснулся его лица, точно собирался снова слить их сознания. — Вы нуждаетесь в отдыхе. Я могу… — Просто останьтесь рядом и… больше ничего не нужно, — попросил МакКой. — Хорошо, — наверное, где-то здесь должна была мелькнуть улыбка. МакКой не был уверен.